И летом бывает холодно

      - Ри-а, подъем!       - Куда пойдем? – спросила я, садясь на кровати. В дверях стоял супер-сексуальный Уён в одном полотенце.       Мы уже месяц живем вместе. В доме всегда царит такая суматоха, что появиться при мне в одном полотенце стало в пределах разумного. Минчжун, правда, вечно ругался, пока сам в такой ситуации не оказался.       - У нас встреча с продюсером дорамы. Так что сделай из себя красотку и побыстрее, - командным тоном чеканил слова Ёня. Но в силу того, что я больше смотрела на его торс, нежели на лицо, смысл до мозга доходил корявый.       Но я все же умылась, почистила зубы, даже позавтракала. Тем временем все кроме Чжуна и Ёна спали. А двое вышеупомянутых айдолов сидели со мной за кухонным столом. Чжун все еще досматривал свой сон, а Уён все глубже уходил в свои мысли. Это расстраивало.       - Ри, иди, накрась ресницы хотя бы, - сказал Уён. – Нам всем достанется, если ты не произведешь на продюсера Пака такой же эффект, как на режиссера Кима.       - Хорошо, - сухо ответила я, направляясь в свою комнату с кружкой кофе.       Нарисовать стрелки и подкрасить ресницы заняло буквально три минуты. Но в душе был такой ужас, что никакой макияж сейчас меня не спасёт. Чувствую, как моя главная роль летит в тартарары вместе с моим дебютом. А все Уён со своим профессиональным погружением в роль. Он должен меня любить, а не ненавидеть. Черт.       - Ты хорошо танцуешь, - прошептал он мне на ухо.       - Спасибо, но это больше твоя заслуга, нежели моя, ты хорошо ведешь. С тобой любая хорошо танцевать будет, - Уён ничего не ответил. Он просто продолжал кружить меня. А я наслаждалась этим моментом. Это был мой первый танец с партнером.       Когда музыка остановилась, прекратился и наш танец. Когда Уён меня отпустил, я поняла, что весь зал следил за нашим танцем. Чжинён-сонбе попался мне на глаза. Он хитро улыбался. Что он задумал, чёрт его дери?       В этот момент заиграла следующая песня, и передо мной возник Минчжун:       - Не подаришь мне этот танец?       - С удовольствием! – засияла я. Мне так нравилось привязываться к нему. Он так напоминал мне Убина. Рядом с ним, острая тоска в груди притуплялась.       - А вы с Уёном хорошо смотрелись, - сказал оппа, начиная танец. А я тем временем смотрела, как ужасно грустный Уён покидает зал. Что случилось? Я что-то сделала не так?       - Спасибо, сонбе, - ответила я Минчжуну.       Мы сидели в машине. Уён слушал музыку, глядя в окно. Мы для него не существовали. Мне так хотелось врезать этому недоумку и сказать, чтобы он прекратил игнорировать меня. Минчжун тем временем листал статьи в планшете. Я не существовала для обоих.       Чтобы занять свои мысли, я стала взвешивать свой внешний вид: скинни и черная рубашка, туфли, которые подарил директор, глаза накрашены, волосы уложены наилучшим образом. Я должна быть красивой. Но вот то, что у меня на душе…уж точно никого не сразит. И какой в этом смысл? Ну не дадут мне эту роль, и что? Да вот только и дебют мой канет в лету, и Убина я никогда не найду.       Нужно собраться с силами. Я глубоко вдохнула, аж голова закружилась. В этот момент Уён взял меня за руку и крепко ее сжал. Я посмотрела на него, он все еще смотрел в окно. Выглядело так, будто его рука жила отдельно от него. Он отпустил мою руку.       Ну что же он делает? Вот как теперь это все понимать?       - Мы на месте, - сказал менеджер с водительского места.       Мы высыпали на улицу. Нас привезли к какой-то гостинице.       - Пойдем, - Минчжун опять по-хозяйски обнял меня за плечи и повел внутрь. Уён шел следом.       - А вот и вы! – встретил нас сонбеним. – Ри-а, ты как всегда великолепна! Уён-а, ты уже в образе, я смотрю! Минчжун! Давай-ка отойдем, поговорим. А вы двое идите пока, садитесь, - директор указал на столы, расставленные в зале. На одном из них стояла табличка «JYP». Я оглядела другие таблички. В основном все названия были мне неизвестны, только одна задержала на себе взор «SM».       Мы с Уёном сели на свои места и стали ждать. Вскоре пришел Минчжун.       - Что было? – спросила я.       - Они хотят взять на мою роль Шивона.       - Что? – ожил статуя-Уён.       - Того самого? В смысле SuJu? – спросила я.       - Да.       - Нет! Я не согласна! – завопила я, встав со стула.       - Тебя никто спрашивать не будет! – сказал Уён, усаживая меня назад на стул.       - А вот пусть спросят! Шивон опять раздеваться будет и все испортит! Нельзя! Не хочу такого мужа!       - Твою роль тоже еще не утвердили, - добавил Минчжун.       - Отлично! Уйдем вместе! – решила я поставить точку в этом бесполезном разговоре.       Пришел директор. Он нес в руках какие-то папки.       - Это сценарии, - ответил он на мой невольный вопрос. – Прочтите. Сейчас приедет продюсер Пак. Вам надо будет разыграть эти сцены, чтобы определиться на главных актерах. Ри-а, сначала ты сыграешь с Уёном, так как его уже утвердили окончательно. А потом, если ты утроишь продюсера и режиссера, сыграешь сцену с Минчжунои и Шивоном, чтобы из них выбрали Донхо.       - Хорошо, - проговорила я по-цыплячьи.       Я открыла сценарий и стала читать, пропуская слова через себя, чтобы проснулась моя душа. Это очень серьезная дорама. Тут понадобятся все эмоции, на которые я способна. Сначала я прочитала сцену с Донхо, хотя нужно было начать с Чонхуна. Это была сцена их знакомства. Мирэ приходит к Чонхуну, с которым она учится в университете. А дверь ей открывает Донхо. Тут завязывается милый разговор.       Это будет легко, подытожила я.       Потом я вернулась в начало, к сцене с Донхо.       Я посмотрела на Уёна, который все еще слушал музыку. Он смотрел куда-то вдаль, не обращая внимания на происходящее вокруг. Он пугал меня.       Я начала читать текст.       Это была сцена с похорон.       А вот это уже будет настоящая проверка. Я никого никогда не хоронила. Но я теряла. И Мирэ теряет именно любимого человека. Почему бы не наложить на это всю ту боль, которая накопилась у меня в душе?       - Уён-щи, прошу вас, - позвал оппу кто-то из персонала. Уён вытащил наушники, оставил мне телефон и пошел на своеобразную сцену. Я завороженно наблюдала за ним, даже пока он просто поднимался на сцену, потому что это был далеко не Уён, а Донхо, который шел хоронить лучшего друга и брата. Кроме него на сцене была девушка.       - Начнем, - проговорил мужчина, сидевший за самым близким к сцене столом.       - Это продюсер Пак, - прошептал мне Минчжун. – Он славится идеальными дорамами.       - Мирэ-а, - проговорил Уён актрисе, которая была моей соперницей. Она стояла к нему спиной. При его словах она повернулась. Ее лицо уже было в слезах. Меня передернуло. Я не смогу так сразу заплакать. – Пойдем, люди уже собрались.       - Донхо-я, давай не будем его хоронить? – проговорила она, рыдая. – Давай, а? Тогда он всегда будет с нами! Тогда он никогда не уйдет!       - Мирэ, так нельзя. Его больше нет. Он теперь в другом мире.       - Но я не хочу! Я не хочу, чтобы он там был! Я хочу, чтобы он был здесь! Прошу, - она упала на колени и схватила Уёна за штанины. Уён, подыгрывая ей, сел.       - Прости меня, - проговорил он, прижимая ее. Она зарыдала еще сильнее. Мне стало не по себе.       - Ри-а, - позвал шепотом Минчжун. – Мирэ не обязательно быть такой, - проговорил он.       - Что ты имеешь ввиду? – спросила я.       Но я не успела услышать его ответ, потому что меня позвали на сцену.       - Ну что ж, - заговорил со мной продюсер. – Вы та самая Ри, сразившая моего дорогого режиссера наповал. По поводу вашей красоты я с ним соглашусь. А теперь попрошу показать ваш талант.       Я сделала пару вдохов, посмотрела на Минчжуна, который хитро мне подмигнул.       - Сценарий пробный, - сказал Минчжун. – Его еще столько раз перепишут.       - Это точно! – сказал Тэк. Уж он-то точно знал, на его счету три серьезные роли. – Будут переделывать сначала под актеров, потом под рекламодателей, потом под телеканал. В общем, сначала твой герой жалкий сопляк, а потом вдруг становится супергероем. Так что не привязывайся к тем персонажам, которые там сейчас прописаны, они могут еще поменяться. Да ты сама можешь их поменять.       Вот оно что! Я поняла! Моей Мирэ не обязательно быть такой. Она может быть другой.       - Мирэ-а, - проговорил Уён тем же тоном, что и прошлый раз. У него получалось идеально. На его лице было прямо написано, что он идет на похороны. Я смотрела на него, не моргая. Он протянул мне руку. Я все молчала. Уён, казалось, начал нервничать. – Пойдем, люди уже собрались.       - Донхо-я, давай не будем его хоронить? – проговорила я почти шепотом. Я взяла его протянутую руку и подошла ближе. Моя рука коснулась его лица. – Давай, а? – сказала я умалишенным тоном. А в голове вертелся день, когда я не нашла Убина на его кровати.       Он просто пропал. Его вещей не было. На тумбочке лежала только групповая фотография. А сзади была выведена дата, когда мы снимались. Под датой почерком Убина было написано: «Чтобы помнить, что она есть…». Я побежала к директору приюта. Она сказала, что его забрали в дом юности. Я упала в обморок. Неделю провалялась в лазарете с жаром. А когда пришла в себя, уже ехала в другой приют.       - Тогда он всегда будет с нами! – сказала я. - Тогда он никогда не уйдет! – я говорила тихо, обращаясь только к Уёну. Я обняла его. А он никак не реагировал. Это даже было к лучшему.       - Мирэ, так нельзя, – отпихнул меня Ён. - Его больше нет, – сделал он шаг назад, поворачиваясь ко мне спиной. - Он теперь в другом мире, - сказал он так же тихо, как говорила я. Его манера игры изменилась. Он подстраивался под меня. В итоге эмоциональный фон сцены был совсем другим.       Я подошла к Уёну, протянула руку, чтобы коснуться его спины, но остановила себя. Я склонила голову набок, а потом и вовсе уронила ее на его спину.       - Но я не хочу, - я закрыла глаза. Мой голос дрожал. Я была готова пустить слезу. - Я не хочу, чтобы он там был. Я хочу, чтобы он был здесь, - я отошла от Уёна. Посмотрев на продюсера и режиссера, я подняла голову к потолку. - Прошу, - прошептала я в никуда.       - Прости меня, - сказал Уён. Он так и не двинулся, все еще стоял ко мне спиной и смотрел в пустоту.       Мы так и стояли, два пустых человека. Мной настолько овладели эмоции, часть из которых была моей, другая – эмоции Мирэ, которую я себе придумала, а часть – Уёна.       - Хорошо, - вернул меня в реальность голос режиссера. – Интересный подход, Ри-щи. Вы по-другому подошли к сцене. Уён-щи, вы тоже молодец, поняли, куда вас вела ваша партнерша. Сора-щи, - это моя соперница за роль, - увидела в этой сцене непосредственно диалог. Вы же, моя ненаглядная муза, увидели в этом разговоре двоих друзей нечто более. Участников сцены как будто сразу стало больше. Думаю, я останусь при своей точке зрения. А вы что скажите, господин Пак?       - Мне нужно подумать, - сказал второй странный дядя за столом.