Gopnic romance style

Коля всегда был хорошим мальчиком. Он старался соответствовать образу эдакого ботаника и маменькиного сыночка. Происходил Коля, а точнее Николай Павлович Берёзкин, из интеллигентной семьи. Всё своё детство он занимался бальными танцами, игрой на фортепиано, изучением французского и прочими достойными занятиями. Но Колина душа жаждала чего-то совершенно иного. Ему было скучно изо дня в день зубрить уроки, играть гаммы, правильно картавить эту пресловутую букву «р» и исполнять адажио. Коленька потихоньку начал бунтовать. Родители любили сына, поэтому пошли на некоторые уступки: согласились заменить французский английским, разрешили вместо балета заняться артистическим фехтованием, а уроки фортепиано наполовину разбавить гитарой. Но Коле всё равно оказалось мало, поэтому, поступив в университет, он принялся самолично искать приключения на пятую точку. Он соглашался на любые авантюры, устраиваемые сокурсниками. Но с его вдохновлённым выражением лица и смешными очками в толстой оправе легко было стать не столько участником, сколько объектом розыгрыша. Коля не был глуп, но выйдя из мира библиотек, музыкальных классов и бальных залов, он совершенно ничего не знал о реальном мире с его насущными проблемами. – Давай, чего ждёшь? – Проиграл спор, так теперь нечего отступать! – Правильно! – Иди-иди! – Что встал, как вкопанный? Одногруппники подталкивали застывшего Колю. Он, действительно, проиграл спор. Подойти и побеседовать с пацанчиком с района хотя бы пять минут, не получив при этом по физиономии. Первый встретившийся им представитель городской прослойки низкого социального статуса, а по простому гопник, был Коле отчасти знаком. Вернее даже не так. Не просто знаком. На деле всё обстояло гораздо хуже. Ведь именно за ним Коля тайком наблюдал вот уже два месяца, восхищаясь его свободой, поражаясь его смелости. Этот мир вседозволенности, авантюризма и грубой простоты притягивал Колю как магнит. А типичный конкретный представитель этого мира стал его тайной манией. Находясь буквально в шаге от мечты, бедняга переминался с ноги на ногу. Отступать было некуда. Он глубоко вдохнул, как перед прыжком в воду, и нетвёрдым шагом направился прямо к гопарю. Тот сидел на крыльце, задумчиво вглядываясь куда-то в ночное небо. В его зубах лениво тлела сигарета. Когда Коля подошёл к нему, то оторопел. На этом усталом лице он вдруг увидел нечто безумно важное, давно забытое им самим. Коля бы так и стоял, открыв от изумления рот, если бы гопник не обратил на него внимание. – Чего уставился, очкарик? – довольно миролюбиво спросил гопник – Бесконечно можно смотреть на три вещи, – неожиданно для самого себя начал Коля: – На огонь, – он неловко достал из кармана кремниевую зажигалку и чиркнул. С первого раза не вышло: искра сверкнула, но язычок пламени не появился. Гопник позволил себе вздёрнуть уголком губ. Коля чиркнул ещё раз. Победа! – На воду, – Гопник смачно сплюнул под ноги. Коля оторопел. Плеваться ему родители категорически запрещали, – И на тебя, – он ткнул в гопника всё ещё зажатой в руке зажигалкой. От такого поворота событий у гопаря аж выпала из разинутого рта сигарета. – Мля! Совсем больной что ли? – ругнулся он, стряхивая со штанов пепел. Коля молча перевёл взгляд на ночное небо. «Ещё, конечно, на звёзды, но только если с тобой», – подумал он. Гопник проследил за его взглядом и замолчал. Прошла долгая минута, прежде чем он спросил: – Слышь, ботаник, тебя как звать-то? – Коля. – Колян, значит. А я Жека, – он протянул Коле шершавую руку, которую тот не без трепета сжал в своей большой мягкой ладони. Подавив странный соблазн, Коля заставил себя отпустить руку гопника, а Жека флегматично принялся шарить по карманам и неуловимым движением фокусника извлёк из недр спортивной куртки сигарету. – Колян, дай прикурить. Коля дрожащей рукой поднёс зажигалку.