Глава 13. Не дай мне уйти
23 мая 2018 г., 14:39
Кирпичная крошка хрустела под ногами, в воцарившейся тишине звук шагов Каверина отдавал эхом в сердцах всех, кто сейчас замер, наблюдая за ним и бессознательным Пчёлкиным в качестве живого щита. Хотя по всем признакам было понятно — если они не поторопятся, щит очень скоро перестанет быть живым. Чувствовал это и Каверин. Сжимающая горло Виктора рука то и дело теряла пульс.
— Не глупи, Владимир Евгеньич, — Введенский не сводил глаз с обоих, вытянутая вперед рука уверенно держала «Макаров».
— А то что, товарищ полковник?! — истерично засмеялся Каверин. — Накинете еще два-три годика к моему пожизненному?
Стараясь вести себя уверенно и всем видом показывать, что сейчас он — хозяин положения, Каверин, тем не менее, понимал, что отступать у него получится до поры до времени. Не видя, но кожей чувствуя нацеленные на него взгляды и прицелы снайперских винтовок, он прижимал дуло пистолета к голове Пчёлкина так, что рисковал продавить прочную кость черепа.
— Ты же понимаешь, Владимир Евгеньич, — спокойный голос Введенского бесил бывшего опера, — как только ты просто щелкнешь предохранителем, тебя снимут. И пикнуть не успеешь.
— А на крючок нажать много времени не надо! — блефовал, сам понимал, но больше ничего не оставалось. — Проверим?! Что потом в отчете напишешь, товарищ полковник? Что просрал своего щенка?
— Отпусти его… — прохрипел Космос, черневшее у головы Пчёлы дуло было для него сейчас единственным аргументом оставаться на месте.
— И тебе доброго вечера, сын профессора Холмогорова! Или ночи? Где еще двоих забыл? Ах, извини, я слышал одного воробушка подстрелили? А что наш депутат? Боится корочку помять?
Бравада, блеф, просто наглое заговаривание зубов. А что ему еще оставалось? В очередной раз потеряв пульс на шее Пчёлкина, Каверин судорожно сглатывал в горле комок за комком, боковым зрением пытаясь прикинуть, куда можно нырнуть, чтобы попытаться уйти. Именно попытаться, потому что уйти от спецназа все равно что выжить после его игрищ. Вот у друга Пчёлкина, кажется, не получилось. Понимая, что пульс категорически не хочет возвращаться, Каверин вдруг увидел справа лифтовую шахту, точнее, то, что должно было ею стать, если бы больницу достроили. Сразу за шахтой была видна лестница черного хода. Сдаваться без борьбы Каверин не собирался, а потому, не сильно заботясь об аккуратности своих действий, словно мешок картошки, тряхнул Пчёлкина, поудобнее прикрывая себя им.
— Мразота… — увидев это, Космос вздрогнул, от напряжения ноги начали гудеть, требуя наконец движения.
— Евгеньич, подумай еще раз, — Введенский сразу понял намерения бывшего опера Володи, но там за шахтой напротив лестницы уже залег Вагит. В том, что Каверин не уйдет, Введенский не сомневался, его беспокоило другое. Что тот собирается делать с Витей? Будет прикрываться им до последнего? А потом?
— Думать будешь ты, товарищ полковник, — вздрогнувшая под пальцами вена вернула к нему не только Пчелкина, но и надежду уйти. «Вот живучий, сучонок…» — подумал про себя Каверин, как раз подобравшись к шахте так близко, что были видны проржавевшие перекрытия и свисающие цепи лебедки. Не разворовали за столько лет, однако… — Над тем, как за время, что мы спускаемся, подогнать к зданию машину, заправленную по максималке.
— Будет тебе максималка, сука… — Космос, словно спринтер перед стартом, замер, готовый сорваться в любой момент.
Прислонившись к балке, Каверин бегающим по сторонам взглядом пытался понять, где засели держащие его на прицеле снайперы, но окружающие развалины казались безжизненными.
— И далеко ты уйдешь? — краем глаза Введенский заметил медленно и тихо, словно лис на охоте, приближающегося к Каверину Вагита. — Посуди сам. В машине прикрываться Витей ты уже не сможешь, придется отпустить. А снять тебя даже через стекло для любого из ребят раз плюнуть. Подумай. Еще есть шанс провести остаток дней своих по крайней мере не в «Черном дельфине», а в гораздо более комфортных по сравнению с ним хоромах Бутырки.
Губы Каверина перекосила то ли усмешка, то ли отчаянная попытка удержать остатки лица. Понимая, что большой разницы для него между «Дельфином» и Бутыркой, по сути, нет, и там и там одинаково горячо «любят» оступившихся оперов, он сейчас уже думал просто о том, чтобы, если и уйти, то уйти громко, чтобы последнее слово осталось за ним.
Вдруг Пчёлкин вздрогнул, еле ощутимо пошевелил головой. Вот же… блядь?! В себя что ли приходит?! Тяжело дыша, Каверин снова отчаянно встряхнул тело в руках, словно пытался вытрясти упорно цепляющуюся за этот свет душу. То, что произошло потом, он не видел, почувствовал, в безумных глазах Холмогорова отразилось.
Брошенный в заглядывающее сквозь балки декабрьское небо взгляд, откинутый в строительный лом пистолет. «Нет, милые мои…» — Каверин смотрел, как приближаются к нему, держа на прицеле, Введенский и кто-то из его команды, — «уходя, уходи…».
— Не-е-е-ет!
В тот миг, когда, казалось, понявший безнадежность своего положения Каверин смирился, откинув в сторону оружие, когда Введенский был уже в паре шагов от него, тот вдруг поднял на них глаза и, безумно засмеявшись, толкнул Пчёлкина в шахту. Но прежде чем черная дыра поглотила его, тот вдруг открыл глаза. И этот взгляд человека, одной ногой уже бывшего за гранью, стеклянный, отсутствующий, говорящий последнее «прости», выстрелил в Космоса подобно стартовому пистолету на беговой дорожке.
Косу казалось, что он сейчас бежит быстрее, чем летит в шахте Пчёла. Словно идущее фоном кино, мелькали рядом кадры. Откуда-то из-под земли возникший Вагит ударом под колени уложил Каверина лицом в строительную пыль. Подоспевший Влад защелкнул наручники.
— Стой!
Поздно. Голос Введенского настиг Космоса уже прыгнувшим в шахту, точнее, на небольшой выступ, который обозначал перекрытие расположенного ниже этажа. Не успев испугаться от возможной картины, что могла открыться его глазам, Космос посмотрел вниз.
Пчёлкин лежал на таком же, как и его, выступе этажа на три или четыре ниже. Точнее, свисал с него, зацепившись ногой за ржавые цепи подъемника.
— Спокойно…
Голос Введенского прозвучал совсем рядом. Подняв голову, Космос увидел его сидящим на корточках у самого края и смотрящим вниз. Не открыв его с новой для себя стороны за последние часы, Кос мог бы подумать, что тот безэмоционально и хладнокровно просто выполняет свою работу, пытаясь прикинуть, как вытащить Пчёлкина из шахты. Но теперь-то Космос знал, что сердце полковника сейчас бьется так же неровно и отчаянно, как и его.
— Только не трогай цепи. Ни в коем случае.
Космос и сам это понимал.
— Экипаж Центра медицины катастроф к Ховринской больнице, — отдавая в рацию распоряжения, Введенский продолжал прикидывать, что они могут сделать, — и альпиниста. У нас человек в шахте.
— Принято, — прохрипела рация.
— Я спущусь по выступам, — Космос уже прикинул расстояние до следующего перекрытия, ноги длинные, должно получиться. — Буду его страховать и попробую чем-нибудь зафиксировать.
— Сорвешься… — покачал головой Введенский.
— Я в детстве половину Серебряного Бора излазил, — бросив на фээсбэшника взгляд, буркнул Кос, — такое не забывается.
— Стой, Маугли недоделанный… — беззлобно вздохнул Введенский, протянув руку за спину, принял от кого-то веревку. — Посмотрим, насколько хватит.
Подождав, пока Космос привяжет один конец веревки к поясу, Введенский уважительно кивнул на хороший такой, крепкий, морской узел. Раза три проверив его, Космос поднял голову. Введенский, поудобнее зафиксировав упор ноги в стоящую радом балку, кивнул. Стараясь не коснуться случайно цепей подъемника, Космос дотянулся рукой до металлического штыря на противоположной стене шахты, схватившись за него, так же осторожно потянулся ногой к расположенному между этажами выступу. Есть! Следующий шаг занял больше времени, потому что грудью Космос практически касался цепей, пару раз те даже дернулись. И Пчёлкин вместе с ними. Перестав дышать, Космос гипнотизировал цепи, заклиная, чтобы те держали друга.
Когда Космос уже видел бледное, изрешеченное ссадинами лицо Вити, веревка вдруг натянулась и замерла. Растерянно подняв голову, Кос по губам Введенского прочитал хорошее русское слово, однозначно описывающее и сложившуюся ситуацию, и их состояние. Но в тот же миг рядом с головой фээсбшника возникла еще одна, в напоминающей горнодобывающую амуниции и с ярким фонариком на каске. Таким ярким, что Космос на мгновение зажмурился. Мгновенно оценив положение и пострадавшего, и застрявшего в шаге от него Космоса, спасатель на мгновение пропал из вида, но почти сразу же вернулся. Профессиональная спасательная лебедка, словно змея, качаясь, зависла в воздухе прямо перед лицом Холмогорова.
— Отвяжи веревку и вторым концом лебедки зафиксируй ее вокруг пояса! — долетали до Космоса слова спасателя, эхом ударяясь о стены шахты. — Как будешь готов, дерни!
Сердце все так же бешено колотилось, дрожало в груди, но пальцы спокойно, уверенно выполняли свою задачу. Дважды проверив, хорошо ли защелкнулся карабин, Космос дернул за лебедку.
— Отлично! Я буду медленно опускать тебя. Как окажешься напротив него, дерни еще раз!
Мерцание проникающих с улицы фонарей да свет фар экипажей полицейских и спасательных машин помогали избегать встреч с торчащими из стен гвоздями, штырями и прочими малоприятными вещами. Уперевшись рукой о стену прямо рядом с головой Пчёлкина, Космос дернул за лебедку.
— Держись, Пчёл… — шепнул он, словно тот мог слышать его, хотя Космос даже не мог уверенно сказать, что тот жив.
— Хорошо! Молодец! Теперь смотри, чуть выше карабина вокруг лебедки затянут ошейник. Ты должен зафиксировать его шею и голову на случай возможных травм.
А вот сейчас рука предательски дрогнула, коснувшись холодного тела. «Он просто замерз…» — твердил себе Космос, старательно фиксируя шею Вити. Как только убедился, что все закреплено, как надо, снова дернул лебедку.
— Хорошо. Теперь освободи второе фиксирующее кольцо, оно внутри карабина, увидишь защелку справа от крепления. Осторожно, помни о других возможных травмах, закрепляешь вокруг его пояса так, чтобы он был вплотную к тебе.
Выполнив очередные инструкции, Космос не удержался, замерев на мгновение, вновь задрожавшей рукой коснулся шеи Пчёлкина.
— Он жив! Жив! — закричал, подняв голову вверх.
— Хорошо. Теперь, пожалуй, самое простое. Крепко держи его голову, пока мы будем вас поднимать.
Не замечая слепившей пальцы крови, крепко фиксируя руками голову Вити, а ногами страхуя его ноги, Кос все ловил и ловил неровное биение пульса на его шее все то время, что их поднимали наверх.
— Молодец! — спасатель уважительно похлопал по плечу.
Космос же стоял, прислонившись спиной к балке, и молча смотрел, как экипаж Центра Медицины Катастроф аккуратно укладывает Пчёлкина на носилки. Мгновенно окутавшая его сеть капельниц, накрывшая лицо маска почти полностью скрыли друга от глаз Космоса. Но тот все равно продолжал смотреть вслед носилкам, пока те не скрылись из вида.
— Молоток, — уважительно кивнув головой, Введенский сжал его плечо.
Космос лишь молча сполз по стене на усыпанный щебенкой пол. И только сейчас заметил, что все в крови — руки, рубашка и брюки. Зная, что сам не поранился, он сразу понял, чья это кровь. Скрип зубов сопровождал его поворот головы в сторону все еще стоящего недалеко от них Каверина.
— Держать его! Держать, кому говорю! — пропустив момент, когда, казалось бы, отрешенный Космос вдруг вскочил и бросился на Каверина, Введенский с помощью Влада и Вагита пока безуспешно пытался разжать заклинившие на горле бывшего опера пальцы Холмогорова. Когда Каверин уже откровенно синел, издавая хрипы удушья, с помощью еще троих ребят Космоса наконец удалось оттащить.
— Мразь, — сплюнув в растревоженную строительную пыль, Космос повернулся и медленно пошел к выходу.
— Ну, — сержант полицейского экипажа поднял глаза на Введенского, — и что мне писать в протоколе? — вздохнул он, имея в виду конкретный след от удушения на шее хватающего ртом воздух Каверина.
— Слишком тугой галстук… — убирая пистолет за пояс, бросил через плечо Введенский, направляясь следом за Космосом.
***
— Стой! Да стой же ты! Белов с трудом поспевал за Ольгой, пару раз споткнувшись о балки так, что глянцевая гладь ботинок приказала долго жить. Вдали уже были видны мрачные очертания самого знаменитого тушинского недостроя. По мере приближения ночная тьма разбавлялась огнями полицейских и спасательных машин. Увлекшись преодолением то и дело попадающих под ноги балок с торчащими щупальцами арматуры, Белов замер, только буквально влетев в спину внезапно замершей Ольги. — Стой! Кто такие?! Куда?! — грозный окрик едва не утонул в гуле винтов вертолета ЦЕНТРОСПАС, медленно опускающегося над пустырем у развалин. Ольга вздрогнула, ее ноги подкосились, подоспевший Кир едва успел подхватить мать. — Там… — она смотрела вперед, где, словно муравьи, сновали люди, — там… мой… — Там отец! — звонко крикнул Кир, оставляя Белова у развалин его разрушенной собственными руками мечты. — Понимаю, — примирительно сказал полицейский, — но туда нельзя. У меня приказ. — Послушайте, — Белов протянул сержанту корочку. Все, что ему оставалось, попытаться реабилитировать себя, и даже не столько в глазах Ольги и Пчёлкина, сколько в своих собственных, — у любого правила могут быть исключения. Даю слово, все возможные последствия я беру на себя. — Будь это банальное ДТП или даже бандитская разборка, возможно, ваша картинка и помогла бы, но здесь спецоперация на таком уровне, что хоть лично Президент позвонит, не пропущу я вас, — спокойно парировал полицейский. — Влад! — вдруг воспрянув, среди мельтешащей толпы разглядев спасительную фигуру, крикнула Ольга. — Я же просил вас… — едва подбежав к ним, Влад, качая головой, посмотрел на Белова. — Вы когда-нибудь пробовали остановить танк? Не оправдание, да. — Влад… — Ольга протянула к нему руку, боясь задать единственный волнующий ее вопрос. Впрочем, необходимость отвечать на него почти тут же отпала, потому что из зияющей дыры, выполняющей роль входа, показалась группа спасателей, несущих носилки. — Витя! Помощник Введенского мягко остановил за руку попытавшегося задержать Ольгу сержанта, не отреагировал он и на побежавшего следом Кира. — Исключение? — вздохнув, спросил сержант. — Быть может… последний шанс… — не заметив сначала вздрогнувшего, а потом замершего с корочкой в руках Белова, Влад развернулся и пошел обратно. — Куда его сейчас? — Саша даже не узнал свой хриплый голос. — Скорее всего, в СКЛИФ, — повернул голову Влад. — Шансы? — Как если бы по вам проехал танк… Услышав голос зовущего его Введенского, не говоря больше ни слова, Влад пошел к развалинам. — Работенка, не позавидуешь… — вздохнул, глядя на снующих возле вертолета спасателей, сержант. — Это только в книгах романтика, приключение, а в жизни… — Такая работа… — вздохнул Белов, перевел взгляд на полицейского. — Друг? Белов молча кивнул: — И, быть может, последний шанс… — Через забор давно лазили? — не глядя в сторону Белова, сержант достал сигарету и затянулся, выпуская струю дыма в противоположную сторону. Проследив за сигаретным шлейфом, Белов увидел полуразрушенную стену, за которой, если взять еще левее, можно выйти как раз к пустырю. — Быть тебе генералом, — Белов решительно шагнул в груду покорёженной арматуры. Шут с ними, с ботинками.***
— Витя! Подбежав к носилкам, Ольга замерла, как вкопанная. От увиденного не просто потемнело в глазах, сердце рухнуло куда-то вниз, в своем стремительном падении разбиваясь на осколки. Белое, словно простыня, иссеченное ссадинами лицо, практически синие губы. Тело было уже укутано теплыми шерстяными одеялами, но Ольга без труда представляла, что там. Замерший за ее спиной истуканом Кир не сводил глаз с отца. Просмотр самых жутких фильмов ужасов даже близко не вызывал таких же ощущений. Вздрогнув от опустившихся на ее плечи рук, Ольга обернулась. — Кир с тобой или отвезти его домой? Вопросов, как она здесь оказалась, как преодолела кордон оцепления, полетит ли она, у Введенского даже не возникло. — Я никуда не поеду! — ответил за мать Кир. Введенский кивнул в ответ на молчаливый вопрос медика ЦЕНТРОСПАС. — Залезай малец, в уголке садись, — показал ему место врач. Кир молча залез в вертолет, замершим взглядом смотрел, как носилки с отцом осторожно задвигают внутрь. И вот уже его лицо совсем близко от него. Такое родное, любимое и такое безжизненное. — Держи меня в курсе, — Введенский еще раз сжал Ольгины плечи. Она кивнула, оперевшись на протянутую руку врача, залезла в вертолет, села рядом со своим Витей. Дверь захлопнулась. Когда одеяло убрали, Ольга невольно вздрогнула, зажав рукой рот. Пока врачи привычными отточенными движениями выполняли необходимые реанимационные мероприятия — подключали аппаратуру, ставили капельницу — она сидела и смотрела на него. «Не дай мне уйти…» — неровно пищал, то и дело прерываясь, монитор. Протянув руку, Ольга сжала в ладони его холодную руку.***
— Шансы? — Космос остановился возле Введенского, подняв голову, провожал взглядом растворяющийся в ночном небе вертолет. — Как если бы по тебе проехал танк… — мрачно вздохнул Введенский. — Но только не с Пчёлой! Космос и Введенский одновременно обернулись на голос. Едва вертолет растворился в ночи, Белов опустил голову и смачно сплюнул, попав на когда-то глянцевые ботинки.
