Глава 17. Один за всех и все за одного
8 июня 2018 г., 14:22
Словно заплутавший в лабиринтах московской подземки диггер он шел в окутывающей его со всех сторон темноте, натыкаясь на невидимые препятствия, пронзающие тело точечными уколами боли. Вздрагивал, замирал, переводя дух, и шел дальше. На голоса, на тусклый свет. Ему казалось, что он идет уже целую вечность, а свет не приблизился ни на йоту. Но он, стараясь не замечать ни ватных ног, ни боли в груди, лишь еще сильнее сжимал зубы и шел. В какой-то миг, словно оступившись, рухнул куда-то вниз, в стремительном полете слыша лишь оглушающий свист ветра в ушах. Руки отчаянно хватались за воздух, он пытался закричать и не мог. И когда уже казалось, что манящий к себе свет сейчас погаснет навсегда, чья-то невидимая рука схватила его, держала, крепко сжав запястье, и медленно потянула назад. И снова тусклый свет и далекие, словно эхо, голоса.
Он отчаянно пытался открыть глаза, но налившиеся свинцом веки категорически отказывались подчиняться. Последнее, что он помнил, как, увидев заталкивающих Пчёлкина в машину отморозков, бросился к нему. Не сразу и понял, что произошло. Огнем охватило грудь, он, наткнувшись на невидимую стену, замер, ноги предательски подкосились и, рухнув на асфальт, он успел прошептать вслед увозящему Пчёлкина фургону: «нет…», прежде чем наступила темнота.
И вот он упорно, отчаянно пытался выбраться из этой темноты. Он должен это сделать! Должен вернуться! Потому что Витя в беде, потому что они с первого класса вместе, потому что они — бригада.
Через дикую слабость, через очередное неимоверное усилие ему, наконец, удалось приоткрыть глаза. Сквозь узкую щелочку он увидел размытые очертания, которые пока не позволяли даже предположить, где он находится. Но тут же долетевшее до его ушей характерное пищание приборов и промелькнувшее видение в белом недвусмысленно ответило на его вопрос. Он в больнице. Но он должен быть не здесь! В том, что Витю ищут, Филатов не сомневался, но отлеживаться на мягкой койке, когда друг в беде, было не в его характере.
Медсестра поправила трубку капельницы, замерла у кровати. Филатов открыл было рот, но пересохшее горло было не в состоянии даже хрипеть. Если не считать его немоты и тянущего жжения в груди, в остальном он мог назвать свое состояние вполне удовлетворительным. Слабость проблемой не считал, зная себя, если уж он преодолел темноту бессознательности, то и досадную ватность мышц тоже сможет преодолеть.
Дверь еле слышно скрипнула. Немного прояснившийся взгляд смог различить за спиной медсестры две фигуры, в одной из которых Валера без труда узнал знакомые очертания скалы по имени Космос Юрьевич Холмогоров. Невольно улыбнувшись, он поймал себя на мысли, что возвращающийся из забытья организм начинает потихоньку слушаться его.
— Извините, — непривычно тихо замялся в дверях Кос, — мы просто хотели…
— Космос, верно? — послышался голос медсестры. Холмогоров коротко кивнул. — Тамара Александровна предупреждала, что вы можете прийти. Присаживайтесь. Я тогда отойду на минуту, надо сходить за новой капельницей, эта почти закончилась.
Медсестра отошла от кровати. Филатов почему-то не хотел пока открываться, решил дождаться ее ухода.
— Как он? — Космос подошел ближе и сел на стул возле кровати, Валера почувствовал, как его руки коснулась рука Холмогорова.
— Состояние стабильное, уже часа три дышит сам. Думаю, в ближайшее время очнется. Тамара Александровна — истинный ангел, вытащила его с того света. Можно представить, чего ей это стоило. Она и за обычных пациентов душу рвет, а тут муж…
Что? Его оперировала Тамара? Филатов невольно вздрогнул, держащая его руку рука Космоса на мгновенье замерла, но он ничего не сказал.
— Мама и есть ангел… — раздался сонный голос.
Настя?! А, впрочем, это неудивительно, она же была там, когда все произошло.
— Насть… — шаги и тихое всхлипывание Насти. — Ч-ч-ч-ч…
Кир?! Если он здесь, то… Филатов с немалым трудом лежал спокойно в ожидании, когда медсестра оставит их. Но она все не уходила, то шурша каким-то бумагами, то звеня пустой бутылкой капельницы. Наконец, дверь снова скрипнула. Филатов резко открыл глаза и увидел склонившегося над ним Космоса.
— Черт тебя подери… — дрогнувшим голосом пробормотал тот, наклоняясь и порывисто обнимая его.
А рука еще плохо слушается… Валера с трудом поднял ее, вцепившись в рубашку Холмогорова.
— Папа! — Настя слетела с дивана и подбежала к нему.
— Кнопка моя… — еле слышно прохрипел Филатов, обнимая дочь.
— Возьмите… — подошедший Кир протянул стакан воды.
Космос помог приподняться и придерживал стакан, пока Валера жадно, ненасытно пил. Звон пустого стакана о тумбочку совпал с падением его головы на подушку. Подняв голову на Кира, он открыл было рот.
— Отец тоже здесь, — Кир сглотнул комок в горле, отвернулся, кусая губы. — Он…
— Витя в коме. Состояние критическое. Врачи никаких прогнозов не дают, — глухо закончил за мальчика Кос.
— Тома? — перевел на него взгляд Филатов.
— Она его ведет. Все время рядом.
Валера закрыл глаза, качая головой. Если и Тамара не дает никаких прогнозов, значит, дело действительно плохо.
— В двух словах? — вновь открыв глаза, Валера повернул голову к Космосу, тот сидел мрачнее тучи. Филатов только сейчас заметил и странные ссадины на его руках, и выглядывающие из-под медицинского халата все в бурых пятнах запекшейся крови брюки, и покрытую серой пылью пряжку ремня.
— На нем живого места нет, — Космос теребил печатку на безымянном пальце, опустив глаза, прикусил губу. — Его жестоко пытали, удивительно, что мы вообще живым его нашли.
Брошенный на бледного Кира взгляд уловил и зажавшую рукой рот Настю, после слов Космоса подошедшую к Пчелкину-младшему и обнявшую его второй дрожащей рукой. Кир молча положил голову на Настино плечо и, уткнувшись носом, утопил в нем вырвавшийся из него всхлип. Не зная подробностей, но предполагая, что все это неспроста, Валера все же решил отложить все уточнения на потом. Сейчас важнее другое.
— Ты знаешь, где он? — перевел он взгляд на Космоса.
— Предполагаю, — кивнул тот.
— Помоги мне, — Филатов решительно откинул одеяло.
В другой ситуации, в других обстоятельствах Космос непременно бы высказался об умственном состоянии друга, но сейчас лишь протянул ему руку, оперевшись на которую, не без усилий Филатов сел на кровати.
— Оставайтесь здесь, — в ожидании, пока перестанут мельтешить круги перед глазами, а стены, наконец, замрут, Валера поднял голову на Настю и Кира.
— И что нам говорить? — Настя тоже даже не пыталась образумить только что пришедшего в себя отца.
— Можете сказать, что его похитил космос, — помогая Филатову теперь уже встать на ноги, хмыкнул Холмогоров, — тут уж даже не соврете.
На их счастье коридор был пуст, а от отделения интенсивной реанимации их отделяли всего несколько метров, которые, впрочем, стоили Филатову водопада пота, что стекал с него к тому моменту, как они с Космосом оказались за заветными дверями.
— Как в склепе, твою мать… — вслушивался в гнетущую тишину здешних коридоров Космос, ожидая, пока Валера хотя бы перестанет дрожать и сможет более-менее устойчиво стоять.
— Точнее и не сравнишь… — Филатов решительно отпустил поддерживающую его руку Космоса, схватившись за проходящий по стене небольшой бордюр, держался за него, медленно двигаясь вперед. Когда они так прошли две пустых палаты и дошли до третьей, вдруг раздался глухой звук падения.
— Похоже, оттуда… — бросив на него взгляд, Кос протянул руку в сторону следующей палаты напротив той, у которой они стояли. Убедившись, что Валера не издаст такой же звук, едва он его отпустит, Космос своими семимильными шагами в два счета оказался у двери.
***
— Как же удачно ты мне тут подвернулся, — поудобнее поправляя в своей руке руку Белова, обладатель черных перчаток усмехался, примеряясь к трубке капельницы. — А я все гадал, прокатит ли очередной сердечный приступ у нашего общего друга, не возникнут ли вопросы по случаю его внезапной кончины. А тут ты, — прижав бесчувственного Белова к стене около кровати, перчатка поднесла его руку к трубке. — Убью сразу двух зайцев. Пальчики на орудии убийства будут чьи? Твои. Мотивы? Диктофон телефона великая вещь. Твой голос трудно не узнать. С первого раза проткнуть толстый пластик трубки не удалось, пришлось отпустить пока руку Белова, локтем удерживая его в вертикальном положении. Когда игла во второй раз уже наполовину прошла «броню» трубки, перчатка вновь сжала Сашины пальцы на ручке шприца. — До чего же, повторюсь, может довести ревность. Убить друга. И все для чего? Чтобы его баба легла в твою постель, — перчатка начала уверенно давить пальцем Белова на шприц, игла все дальше проникала внутрь трубки. — Ведь Александр Николаевич Белов не привык никому уступать, даже бывшему другу. — Друзья бывшими не бывают. Раздавшийся от двери голос был настолько неожиданным, что обладатель перчаток невольно разжал держащую Белова руку, и тот мешком осел на пол. Не обращая на это внимания, киллер решил все же довести дело до конца, пусть и собственной рукой, но в тот момент, когда уже его пальцы уверенно нажали на шприц, четкий удар слева оказался настолько силен, что, отлетая в сторону, тот потянул за собой и шприц. Стоящая возле стены медицинская тележка с грохотом и звоном инструментов опрокинулась. Несмотря на потерянную под ногами опору, киллер успел сориентироваться до того, как Космос подбежал к нему, толкнув упавшую тележку в его сторону. Пока Холмогоров уворачивался от катящегося к нему «снаряда», киллер успел вскочить на ноги. — Бывают… еще как бывают… — прошипел он, почувствовав, как игла вошла во что-то мягкое. Космос пошатнулся и как-то странно обмяк. Упав на колени, он успел схватиться рукой за край кушетки, чтобы не упасть и не вогнать шприц дальше в живот по самое не хочу. Переступив его ноги, не оглядываясь на лежащего возле ножек капельницы Белова, киллер быстро направился к кровати, на ходу доставая из-за пояса пистолет.***
Услышав неожиданно раздавшийся грохот, Филатов, поддерживаемый одним упрямством и невесть откуда взявшимися силами, для его нынешнего состояния достаточно быстро преодолел расстояние от стены до заветной двери, замерев около нее. В дверном окне палаты напротив он без труда увидел отразившееся в нем лицо человека с оружием. Увидел и узнал... — И хотел ведь все сделать чисто, красиво, — навинчивая глушитель, киллер остановился около кровати и прицелился в голову Пчёлкина. — А вы? Мушкетеры недоделанные. Стареете, мальчики. И хватка не та, и реакция. Все течет, все меняется, — щелкнул затвор, рука уверенно вытянулась вперед. — И вот уже наш Атос падает от простого удара кулаком, д’Артаньян не успевает увернуться от гвардейского клинка, Арамис, считай, одной ногой в могиле, а Портос… — А Портос, — раздался глухой, но уверенный голос за спиной, — как и раньше во всем этом дерьме прикрывает всех. Откуда что у него взялось? То ли злость в крови заиграла, то ли вернувшая прошлое память воскресила лицо давно забытых дней, но испытывать судьбу Филатов не стал. Не давая киллеру ни малейшего шанса выпустить пулю в бесчувственного Пчёлкина, при последних словах изо всех своих скромных на данный момент сил Валера схватил держащую пистолет руку и вывернул ее назад. Раздавшимся глухим выстрелом выбило стекла в двери, звон рассыпавшихся осколков эхом раскатился по пустынным коридорам. Понимая, что долго продержаться не сможет, Филатов пытался как можно быстрее выбить пистолет из рук киллера. Краем глаза он заметил, как Космос, сжав зубы, выдернул шприц из живота и, схватив что-то из рассыпавшегося по полу содержимого тележки, одной рукой зажимая рану, двинулся к нему на помощь. Лежащий на полу Белов звуков по-прежнему не издавал. — Да и Портос, я смотрю, не в лучшей форме, — злорадно шипя, киллеру удалось кулаком свободной руки ударить Филатова прямо в грудь аккурат в то место, куда днем раньше попала пуля. Вскрикнув от охватившей его боли, Валера тем не менее державшую пистолет руку не выпустил. — В достаточной, — заскрежетал он зубами, поворачивая киллера к Космосу так, чтобы тому было поудобнее заехать ему под коленками тем, что он держал в руках, — чтобы защитить своих друзей. Последнее слово утонуло уже в крике киллера, наконец выпустившего из рук пистолет. Одной рукой зажимая вмиг пропитавшуюся кровью повязку, другой Валера отбросил пистолет к двери, что в этот самый миг с шумом распахнулась, впуская в палату двоих врачей, за спинами которых были видны бегущие охранники. Увидев аж четверых подопечных, врачи на мгновение растерялись. — Поменять трубку! — раздался решительный женский голос, тут же поставивший все на свои места. — Немедленно проверить, есть ли прорыв. Содержимое шприца на экспресс-анализ, быстро! Белова в свою палату, рентген головы. Холмогорова оставить здесь, до получения результатов анализа глюкозу внутривенно. Филатова, — Тамара повернулась к нему. Он догадывался, что он услышит от нее потом. Но это потом, а сейчас… — на перевязку и в свою палату. Я подойду через десять минут. — Снять записи с камер наблюдения на входе в отделение! — кричал в рацию один из охранников, пока второй защелкивал наручники на запястьях корчащегося на полу киллера. — Срочно скиньте ребятам в ФСБ, пусть пробьют его по всем базам! — Мухин, Сергей Дмитриевич, — произнес Фил, падая на руки побежавшей к нему Тамары, увидевшей, как он вдруг резко побледнел и пошатнулся. И прежде чем его снова накрыла темнота, он успел услышать и застонавшего Белова, и извергающего в адрес Мухи проклятия Космоса, и самое главное, слова подошедшего к ним врача: — Внутренняя сторона трубки не повреждена, препарат в капельницу не попал.
