Тощие бёдра

У Джисона слишком худые ноги, но почему-то при одном взгляде на них, у Феликса спирает дыхание. У Хана слишком костлявые бёдра, но в тот момент, когда он, одетый в эти блядские, кожаные штаны, начинает танцевать под Roll Deep, в голове у Ли всплывают картинки из самых жёстких порно, только вместо главных героев там оказывается Джисон, скачащий с бешеной скоростью на его бёдрах. Тренироваться нормально теперь становится проблематично, а правая рука уже который день заменяет ему лучшего друга. Если бы всё было так просто... ××××× Феликс влюблён в Чанбина безумно и бесповоротно, как думает сам парень. Он дарит ему конфеты, пишет различные послания, и, казалось бы, вся группа даже не против этого (только бы не спалились перед фанатами), но Джисон ведёт себя странно. Какой чёрт надоумел его заниматься go-go, никто не знает, но факт в том, что эффект от занятий этими танцами просто убийственный. Каждый раз, перед тем как лечь спать, их маленькая комната общежития превращается в настоящий стриптиз клуб! Джисон выгибается, как кошка, разводит ноги и машет бёдрами в такт музыке. Всё это выглядит настолько сексуально, что в один момент Феликс уже не может закрыть глаза на больно упирающийся в ткань джинсов стояк. Любовь к Чанбину медленно отходит на второй план, уступая место новому фетишу, имя которому Хан Джисон. И если бы это было только сексуальное влечение, но нет. Феликс мысленно визжит буквально с каждого действия парня: с его попыток показать эгьё, очаровательной, беличьей улыбки и слегка косящих к носу глаз. Джисон буквально заполняет каждую клеточку его тела. Вместе с завершением любви к Чанбину приходит жестокое осознание того, что желание нагнуть Джисона на каждой горизонтальной и не очень поверхности растёт с геометрической прогрессией. И слава Богу, что терпение у Феликса сделано, кажется, из титана, раз уж он уже который день старается избегать старшего. Джисону это совсем не нравится, поэтому приставать к Феликсу 22/7 (нужно же ещё время на перекусы) становится его главной задачей. Феликс теряет самообладание... ××××× Как только дозвучали последние ноты песни, Феликс быстрыми шагами направляется к Джисону, резко прижимая старшего к стене и целуя в губы. Поцелуй получается слишком грубым и мокрым, но Феликсу плевать. Главным для него сейчас является то, что он наконец-то смог ощутить этот малиновый (из-за блеска) вкус губ Хан- я разъебу твоё сердце к хренам и заставлю задыхаться ночью от собственных желаний– Джисона, который, мать его, ответил. Феликс медленно ведёт левой рукой по телу старшего, слегка останавливаясь на оголивщемся участке кожи около кромки джинсов, и спускается ниже, придерживая Хана второй рукой за талию. Джисон плавится от каждого прикосновения и слегка дёргается, как только пухлые губы Ли касаются его шеи. Каша из мыслей в голове превращается в воду, что медленно вытекает наружу, оставляя место лишь нереальному наслаждению. Феликс осторожно начинает отодвигаться от стены к кровати, утаскивая за собой Джисона, у которого, кажется, сейчас откажут ноги. Уложив старшего на кровать, Ли нависает сверху, оставляя ещё один чувственный поцелуй на его губах. – Я не сделаю тебе больно,– шепчет Феликс, медленно освобождая Джисона от футболки и покрывая его тело поцелуями. Хочется усыпать всё засосами, поставить десятки меток принадлежности, чтобы никто даже не думал смотреть на ЕГО.– Ты доверяешь мне, бельчонок? Ласковое прозвище, сказанное Феликсом, заставляет сердце Джисона отбивать чечётку с удвоенной скоростью. Он и раньше таял от хриплого, словно прокуренного, голоса Ли, но сейчас, когда тот полностью обнажённый нависает над ним (причём тоже раздетым. И когда успел?) Джисон с полной уверенностью может заявить, что готов отдать Феликсу всё, что имеет, лишь бы слушать и чувствовать его обжигающие прикосновения. ФЕЛИКСА ЛИ НУЖНО ЗАПРЕТИТЬ ЗАКОНОМ, ИНАЧЕ В МИРЕ СТАНЕТ НА ОДНОГО ДЖИСОНА МЕНЬШЕ!!! –Я готов ко всему. Можешь начинать,–казалось бы, простая фраза, но для Ли она стала зелёным светом, красной тряпкой для быка, и плевать, что они дальтоники, главное, Джисон теперь весь его. Рука младшего медленно скользит по худым бёдрам, слегка надавливая пальцами. Кажется, одно неловкое движение, и парень под ним сломается, но остановиться невозможно, финишная прямая слишком близко. Один–Джисон скулит из-за небольшого дискомфорта, но старается терпеть. Два– слёзы начинают скапливаться в уголках глаз. Три–крик заглушают жадные поцелуи. Четыре–боль перерастает в наслаждение. Феликс двигается медленно, стараясь причинить как можно меньше дискомфорта, сцеловывает каждую слезинку на лице Хана и шепчет успокаивающие слова. До упора. Стон. Первый, Первый, мы потеряли управление, объект больше не может себя контролировать. Движения стали резче, стоны громче, а наслаждение ближе. Факт того, что за стеной сейчас сидят и мирно беседуют хёны, уже давно никого не волнует. Есть только Феликс, Джисон и эйфория. Финальные толчки. Хан кончает себе на живот, даже не притронувшись, следом за ним обессиленно падает на кровать и Ли, излившись старшему на бёдра. Феликс притягивает к себе Джисона и целует измотанного парня в лоб. Сейчас всё кажется нереальным, странным, но таким правильным, что хочется остановить время и остаться здесь подольше, плюнув на весь график и подозрительно притихнувших ребят за стеной. –Мне кажется, ты меня порвал,– еле слышно произносит Хан, медленно переворачиваясь на бок и кладя голову на плечо Феликсу. Тот же обеспокоенно смотрит на него, пытаясь что-то сказать, как его перебивают.–но это была лучшая ночь в моей жизни. Надеюсь, что в следующий раз я смогу испытать себя в роли наездника. Брови Ли подлетают вверх и, казалось бы, даже вылезают за пределы его лба, но уже через секунду возвращаются на место. Губы его изгибаются в довольной ухмылке. –Это значит, да? –это значит, люблю!