Обними меня

      Мо не доверял никому. Он привык сам разбираться со своими проблемами, привык прятать свои чувства от окружающих, скрывать настоящего себя. И это хорошо ему удавалось, раз никто не смог разглядеть за маской грубого и драчливого парня обычного подростка, уставшего от своих проблем, подростка, которому нужна поддержка, но попросить о ней мешает гордость. Хотя, скорее упрямство. Этого никто не хотел видеть, пока однажды не появился Хэ Тянь. Поначалу он тоже ничего не замечал, но настал момент, когда брюнет прозрел. В тот день Хэ защитил его от Шэ Ли, а Цзянь и Чжань вступились за него перед учителями. В тот день впервые за много лет кто-то, кроме матери, встал на его защиту. И он показал себя настоящего Хэ Тяню, когда своей рубашкой заткнул рану на руке брюнета, а чуть позже, стоя в коридоре его квартиры, парень попросил Шаня не прятать всё в себе. Однако, по-другому Мо уже не мог, и каждый раз, вставая по утрам, он раз за разом надевал маску. Это был его защитный рефлекс.       Сейчас же эта маска раскололась на мелкие кусочки, и её осколки разлетелись так далеко, что не найдешь, не соберешь больше воедино и не наденешь на себя вновь. Ураган, состоящий из чувств и эмоций, вырвался на волю, его не остановить больше, не спрятать. Шань шёл по улице, из его глаз градинами текли слезы. Он не знал, куда направляется и зачем, идти домой не было никакого желания, Мо не хотел, чтобы мама видела его таким разбитым и слабым. Медленно умирающим от душевной боли.       Причиной была та самая встреча с отцом. Сегодня, видя его за стеклом, Гуань Шань испытал сильнейшую боль. На него лавиной обрушились воспоминания его детства, когда любимый папа был рядом, защищал от всех проблем, за его спиной было не страшно стоять. Мо снова видел себя маленьким мальчиком, которого отец, смеясь, подкидывает в небо, а Шань визжит от радости, детские глаза полны счастья, рядом с ними стоит мама, наблюдая за ними с ласковой улыбкой.       А вот папа купил ему на день рождение большую железную дорогу, и они вместе собирают её, достают из коробки и соединяют пластмассовые рельсы друг с другом. Тогда восторга в глазах отца было ничуть не меньше, чем у его сына. И таких воспоминай ещё очень много, они пролетают, соединяясь, переплетаясь друг с другом, словно в калейдоскопе. И от этого в груди Шаня нарастает странное чувство. От него вроде и приятно, но в тоже время безумно больно. Больно от того, что это больше не повторится, что нет больше той счастливой семьи, есть только любящие, но разлучённые друг с другом люди. И по лицу Мо начинают течь слёзы. Он плачет от того, что не может почувствовать тепло отцовской ладони, а ощущает лишь холодную гладкую поверхность стекла.       Но его памяти и этого мало. Она добивает Шаня последним воспоминанием, самым болезненным, тем воспоминанием, которое парень старательно прячет от самого себя. Этот день, когда всё изменилось до неузнаваемости, начался как всегда. Они позавтракали, и отец сказал, что возьмет Мо в их семейный ресторан. Мальчик был безумно счастлив, однако, когда они зашли в ресторан, на них напали. И следующее, что помнит рыжик, то как он сидит в маленькой каморке, уткнувшись лицом в колени, его окружают гул голосов, крики, визги, звон посуды и звук сирен. А после были крепкие тёплые объятия отца и слёзы матери. И очень много крови.       Обычно Шань держал всё в себе, пряча, не показывая, как всегда терпя, скрипя зубами, но сегодня он не смог. Парень понял, что в нем что-то с треском надломилось, что он больше не сможет надеть эту маску. Ему надоело, ему хочется, чтобы его поддержали, чтобы хоть кто-то оказался рядом и остановил, в противном случае он просто наделает много глупостей, о которых позже пожалеет. А этого ему не хотелось, и Мо выбрал единственный верный вариант развития событий. Рыжик направился к давно знакомому многоэтажному дому.       Хэ Тянь был удивлён его приходу, это было видно по его глазам и выражению лица. Хотя, возможно, что красные глаза и искусанные в кровь губы удивили его намного больше.       — Что с тобой, малыш Мо? — спросил Хэ, а Шань вдруг вспомнил, что совершенно не умеет просить о помощи. Он не знает, что и как говорить. «А нужно ли вообще просить?» — подумал парень и, сделав шаг вперёд, обнял Тяня.       — Пожалуйста, помолчи и просто обними меня, мне это нужно как никогда, — ответил Мо. И, когда руки брюнета сомкнулись за его спиной, на рыжика накатило облегчение, впервые за долгие годы. Слёзы снова покатились из глаз, было стыдно, но у Гуань Шаня не было сил, чтобы их остановить. Он вцепился в брюнета и рыдал, уткнувшись в подставленное плечо. Его душила истерика, хотелось и плакать, и смеяться. Эмоции зашкаливали, и пока парень выплескивал их, Тянь не произнёс ни слова. Он молча обнимал Шаня, понимая, что в его жизни случилось что-то, что пошатнуло душевное равновесие. И рыжему грубияну нужна поддержка, за которой он пришёл к нему, к Хэ Тяню. Это была высшая степень доверия. По крайней мере, для Шаня.       Они простояли так очень долго, так долго, что Мо успел собрать по частям свою маску, но надевать не стал. Смысла в этом уже не было. Зачем прятать себя от человека, который видел его настоящего. Надломленного и уязвимого, рыдающего на его плече.