Алфавит (Fem!Ацуши)

      Пить в окружении врагов было самой чудовищной ошибкой и в то же время самой правильной вещью, которую совершил Акутагава за все годы со дня вступления в портовую мафию. Чуя был пьян мертвецки и уже трижды попытался убить Дадзая. Как ни странно, попытки покушения совершались и среди своих: Доппо, кажется, выглядел как человек, который впервые за долгое время позволил себе напиться, так что сейчас он пытался выяснить у Дадзая, смогут ли пули из материализованного им, Доппо, пистолета прошить суицидника насквозь или все же нет? Девчонка с длинными волосами лезла к краснеющему брату, женщина с короткими волосами пыталась подбить кого-то на лечение, Кёка сидела, вцепившись в стакан с соком, и притворялась сухой веточкой...       Акутагава смотрел на весь этот балаган, на окосевшего, но кажется счастливого Дадзая, успевавшего ловко маневрировать между отдельными личностями, не позволяя пьянке скатиться в катастрофу... и искренне недоумевал: ну и стоило ли по большому счету менять шило на мыло?       Дадзай отечески шлепнул Ацуши по рукам, когда та попыталась расстегнуть очередную пуговицу рубашки: бедняжке из-за выпитого саке и побочных эффектов способности было определенно жарче всех.       Кто-то споткнулся, опрокидывая открытую бутылку прямо на нее. - Ацу, осторо!..       Джинко, до этого смотревшая на мир нежным, пьяным взглядом, удивительно плавным и точным движением подхватила бутылку и поставила ее на столик, предварительно долив себе в стакан. - Ващ-ще без проблем.       Никто, кроме относительно трезвого Акутагавы, казалось бы, не заметил. Разве что Дадзай подозрительно затих. И в дупель пьяный Чуя затих, что было еще более подозрительно. "Это же как бы подозрительно в квадрате," - с неясным ужасом подумал парень. Чуя прошептал (насколько тихо может шептать алкоголик в середине запоя): - Дадзай, она что, из этих?       В ответ тот молниеносно схватил нож из-под торта и метнул его в Джинко. Траектория полета лежала через его бывшего подопечного.       "Пиздец," - Акутагава успел лишь почувствовать сильный толчок в грудь и услышал всеобщий выдох: Ацуши, отпихнувшая своего лучшего врага, выхватила дневник из рук Доппо и словила им нож, вонзившийся в журнал до половины страниц. Доппо побелел. - Ахтыбожемой! - воскликнул Дадзай, хлопнув в ладоши. - Чуя, да она же точно из этих! - Ты чё-ё, - затянула пьяным голосом Ацуши, - ты чё, зачем ты так? Не надо так. Это же так опасно... - Да ну тебя, - пожал плечами Дадзай. - Между прочим, мы до сих пор не знаем наверняка, чем именно можно тебя убить. - Ну, д-давай, ты и не будешь пытаться узнать? Это как бы их (!) работа.       Ацуши показала пальцем на Акутагаву, правда немного не рассчитала и ткнула ему прямо в глаз, за что и получила по рукам. Чуя цокнул языком и с философской мордой долил себе вина: - Видишь ли, к тому моменту, как мы узнаем, как можно тебя убить, для тебя, собственно, уже будет слишком поздно. - Золотые слова! - Дадзай обнял Чую, которому даже отбиваться уже было лень.       Рыжий парень, угомонивший свою сестру, откликнулся внезапно серьёзно: - Он прав. Мы должны знать свои слабости лучше врага... Одного только не могу понять: Дадзай-сан, когда вы говорили "из этих", что вы имели в виду?       Ответил, как ни странно, детектив агентства, ушедший в подстолье еще пару часов назад после пары выпитых пива. - Элементарно, Ватсон! - и хихикнул мерзко, - "Пьяного мастера" смотрел? - Да уж... - протянул Дадзай. - В ком-то кошачья грация просыпается только после пол-литра саке. - А потом сразу засыпает, - отозвался Чуя, рассеянно поглаживая волосы уже прикорнувшей на нем Ацуши. - Дадзай? - Чё? - Беги. - Чё это? - Просто беги.       На плечо Дадзая опустилась тяжелая рука Доппо. - Допрыгался.