Алфавит (Fem!Ацуши)

Дадзай сидел, пил кофе и украдкой разглядывал Чую - все же его бывший (напарник) был потрясающе хорош. То была хрупкая, нечеловеческая, нереальная красота: кожа была не по-японски белоснежной, синие глаза глядели, точно кукольные, а волосы спускались на плечи неизменно-трогательными завитками. Чуя сидел напротив, пил вино и думал о том, какой Дадзай все же ебанат. - Ты какой-то... - Дадзай задумался, подбирая слово, - тухлый? - Тухло у тебя в штанах. Дадзай сделал лицо омраченной заботами сиделки, чей капризный пациент уже второе утро подряд отказывается от невкусной, но полезной каши. Чуя моментально выпил залпом остатки вина, чтобы ненароком не вылить их бывшему (напарнику) за шиворот - чего добру пропадать? - Точно тухлый. Не знаю даже, здоровье подводит? Как спалось? Как настроение? - Да заебись! Сидел вот в любимом, прости, господи, заведении, наслаждался жизнью, пока один идиот не пристроил свою задницу за моим столиком. Не подскажешь, что с этим мудаком делать? - У тебя ко мне какие-то претензии? - Претензии? У меня просто дохуя претензий! Например, съебись, пожалуйста! Найди себе подружку и выпилитесь во имя великой любви, - Чуя начал закипать. - Или вот тебе на злобу дня - перестань ебать детям мозги! Лицо у Дадзая вытянулось в столь редком для него приступе неконтролируемого изумления. - Это вот ты сейчас к чему? - А то ты не знаешь! Дадзай захлопал глазами и покачал головой, а Чуя начал присматриваться: правда не втыкает или просто веселится? После пары минут гляделок Чуя все же сдался. - Я про... блядь, ну, вот про это все, - Чуя неопределенно махнул руками и просто прочувствовал, как невысказанное Дадзаем "идиот" повисло между ними в воздухе; Чуя процедил сквозь зубы, - Ты знаешь, как Рюноске к тебе относится. Дадзай кивнул. - И ты знаешь, что ваши с Накаджимой "ля-ля" ему как серпом по яйцам. Дадзай кивнул чуть менее уверенно. - И даже эта ваша Джинко уже не видит в тебе безупречного спасителя. - Давно уже, но допустим. - Я к чему веду... - Чуя потер виски, - Акутагаву скоро распидорасит между тобой и Накаджимой. И знаешь, в чем самый пиздец? Мне кажется, он сам не может определиться, кого к кому он всё-таки ревнует! - Повисла пауза. - А ты еще и Накаджиму в неловкое положение ставишь: ведешь себя с ней не то как заботливый папочка, не то как озабоченный... - Папочка. - Да пошел ты. Невозможно с тобой серьезно говорить... Дадзай переваривал информацию, с кислым лицом цедя свой сто лет как остывший кофе, а Чуя с сожалением пялился на одинокую, уже засохшую каплю вина в бокале. Зря, наверное, он вообще затеял этот разговор. Будто кто-то вообще способен достучаться до этого... этого... Наконец Дадзай заговорил: - Знаешь, я... не уверен, что до конца понимаю, что ты несешь. Чуя издал мученический вздох и протер усталые глаза. - Короче, просто... не делай этот любовный треугольник еще более ебанутым, чем он есть на самом деле. Осознание созревало на лице Дадзая долго - около минуты; вдруг он начал расплываться в широкой, неприлично удовлетворенной улыбке. - Квадрат. - А? - Ты хотел сказать "любовный квадрат", - у Чуи дернулся глаз, а Дадзай продолжил, парадоксально лучась одновременно невинностью и злорадством. - Только не делай вид, будто ты в этом не участвуешь.