burning for eternity

--- Антон – клоун. По крайней мере, в этом сезоне – авось в следующем повезет больше, но верить ему в это сложно. Антон курит, не смывая грима, а после выступлений долго и остервенело трет свое лицо, надеясь, что это последний раз, когда – Антон не хочет додумывать мысль до конца, надеясь, что она испарится сама собой. Их первая встреча с Арсением максимально сюрреалистична и в то же время банальна – у Антона кончаются сигареты. Антон только потом осознает, что, пожалуй, не очень хорошая идея в половину второго ночи трогать случайного прохожего за плечо, и, дождавшись, пока тот вопросительно обернется, хрипло спрашивать красными клоунскими губами «Не найдется закурить?» То, что Арсений не падает в обморок, не пытается дать ему по лицу и не убегает, как-то моментально прибавляет ему сто очков в глазах Антона. А потом щелкает зажигалка, озаряя их лица – правда, Антон как-то больше смотрит на лицо Арсения, чем на свое – нагляделся в зеркале – на сто следующих жизней хватит – и думает, что до этого мелькнувшего огонька у него еще был хоть какой-нибудь шанс. А теперь вряд ли. Щелчок зажигалки прибавляет Арсению еще пару тысяч очков, и Антон думает, что готов накинуть ему миллион, если они пойдут и потрахаются. Вот прямо сейчас. Безо всяких обязательств. Чтобы он мог об этом побыстрее забыть. Но вместо этого они идут курить под единственный на улице фонарь, и у Антона начинает чесаться лицо под пристальным взглядом Арсения – клоун, значит? из того театра, что на углу? – да. – и у Антона такое <не>приятное ощущение, что это не последний раз, когда они вот так просто стоят и вдыхают дым. Ощущение оказывается вполне себе пророческим – каждую следующую встречу Арсений упорно назначает под этим фонарем, даже если потом они и едут на другой конец города. Говорит в основном тоже Арсений – у Антона профессиональная деформация, уж простите – и за эту бесконечную болтовню Антон ему так же бесконечно благодарен – благодарность свою он выражает в том, что неосознанно – и незаметно – трется носом о плечо Арса, одними губами шепча «Спасибо». Надо сказать, говорить Арсений умеет отлично – всего пара месяцев, и Антон знает о нем одновременно все и ничего – и с трудом подавляет желание поинтересоваться «А что ты еще так же божественно делаешь языком?» Они бродят по отсыревшим улицам, пьют из фляжки Антона пряный виски, ругают все и вся, кроме самих себя – Антон уже смиряется с платонической перспективой любви, когда Арсений целует его – так жадно, что Антон подозревает в нем просто желание слизать последние капли алкоголя с его, Антона, губ. – Алкаш, – озвучивает свои подозрения он. Арсений хмурится так обиженно и так невинно, как серийный убийца, которому не дали довести дело до конца. Антон почему-то ярко представляет свое тело в луже крови под тем самым фонарем, и Арсения, хмурящегося все так же. Мол, Тох, ты чего умер-то? Обиделся? Я ж любя. – Я ж любя, – повторяет Арсений – кажется, наяву, хотя Антон уже не уверен – и снова тянет его к себе, озабоченно всматривается в глаза – ошибся? не вовремя? или – Антону не хочется комментировать происходящее – в конце концов, в его жизни слишком мало хорошего – ну, кроме Арсения – чтобы не целовать его сейчас, когда он сам хочет этого. Когда они оба хотят этого. Потом, конечно, наступит момент – он всегда наступает – когда Арсений уйдет, а Антон останется догорать и чувствовать себя обмусоленной сигаретой, зажженной ради того, чтобы избежать разговора – и брошенной на асфальт, когда необходимость в этом разговоре отпадет. Но это потом. --- Я хочу умереть, думает Антон, просыпаясь в одной постели с Арсением, я хочу умереть, лучше уже не будет, а хуже я не переживу, так дай мне хоть эту малость, блядь – Господь его яростной молитве не внимает, и приходится целоваться с Арсом, а потом снова трахаться, но теперь уже – в душе, и набирать воду в чайник, слегка пошатываясь от недавно накрывшего оргазма и чувствуя спиной жаждущий взгляд – Ладно, я передумал, расслабленно выдыхает Антон, ставя чайник на плиту и краем глаза следя за развалившемся на подоконнике Арсением – как он там вообще поместился? кот, не иначе – «Кот» вызывает у Антона какую-то смутную неприятную ассоциацию, которая бесследно испаряется, стоит ему провести кончиками пальцев по темным волосам и услышать хриплое – Иди сюда. – а как же чайник? – Похер. – Может, лучше еще и будет. --- Антон не спрашивает, чем Арсений занимается по жизни – ему хочется верить, что тот не связан с криминалом, но это проблематично – в этом городе воруют даже дети, а уж о проступках взрослых можно написать целые тома уголовных дел. А вот Арсений интересуется его судьбой, пожалуй, слишком ревностно – Антону приходится на ходу придумывать сказку про бродячий цирк, из которого он сбежал, когда там сменилось руководство – Еще у Арсения есть пунктик на газовой плите – даже если готовит он, то включать конфорку все равно приходится Антону, потому что Арс отказывается, нет, Тох, пожалуйста, если тебе не трудно, включи уже этот чертов газ, потому что я не могу – Антон не спрашивает. --- – На самом деле, к моменту нашей встречи я уже полгода ходил в твой театр, – признается Арсений, когда Антон, мысленно матеря себя последними словами за самоуверенность пополам со стыдом – отличный коктейль, как его еще не разорвало – приглашает его прийти и посмотреть на спектакль, от роли в котором ему даже не хочется сдохнуть. – Может, ты меня еще и караулил ночью? – усмехается Антон. – Может, и караулил, – возвращает усмешку Арсений. Добавляет, посерьезнев: – Я из-за тебя курить начал. – Бросай, – лениво советует Антон. – А то будут легкие как у меня – ни к черту. – И, видя хмурый взгляд Арсения, фыркает: – И не надейся. Не брошу. – Меня или курить? – Вас обоих. Арсений целует его в висок, и Антон закрывает глаза, представляя, как вдыхает Арса полной грудью, чтобы тот забился во все уголки его дыхательной системы, осел налетом на языке и запахом – на пальцах, чтобы было тяжело дышать – чтобы одной дождливой ночью взять и задохнуться, не просыпаясь. --- Все-таки у бога отвратительное чувство времени, думает Антон, заходясь в таком приступе кашля, что кажется – еще немного, и его легкие окажутся на подмостках. Арсений пообещал запереть его дома, если тот попробует в таком состоянии выйти на сцену – поэтому Антон уверил его в том, что останется дома. И сбежал. В конце концов, не каждый день они ставят Шекспира. И не каждый день ему достается роль Гамлета, мать вашу. После генеральной репетиции Антон выходит покурить – только ради того, чтобы его еще незажженную сигарету вместе с целой пачкой нагло выдернули у него из рук и сунули себе в карман. – И тебе добрый вечер, – криво улыбается Антон. – Ты солгал, – говорит Арсений. Не обвиняет. Констатирует факт. Антон закатывает глаза. Смеется. – Это, может, мой единственный шанс. Ты должен понять. Блядь, да я готов сдохнуть ради этого. Ярко вспыхнуть и погаснуть, ага. – А я? – после паузы спрашивает Арсений. Антон смотрит на него так, будто видит в первый раз – – Что – ты? – Что я буду делать, если ты умрешь? – как-то бесцветно произносит Арс. – Эй, я тут должен все драматизировать, а не ты, – пытается отшутиться Антон. – Ты не вернешь мне сигареты? Нервничаю пиздец. Арсений сигареты не возвращает, вместо этого дергает Антона на себя и целует так жадно, будто у Антона, сука, резиновые легкие – выдерживать так долго без воздуха – потому что носом он как-то забывает дышать, когда пальцы Арса осторожно гладят его шею, щеки и уши – Арсений пахнет дымом, внезапно осознает Антон, вкусным дымом лесного костра, кажется, сосны и немного елей, господи, как охуительно-то, им надо будет выбраться на природу, Арс будет умываться, стоя по пояс в реке, и в какой-то момент крикнет ему – Тох, кинь полотенце – Антон дергается – ему мерещится первый звонок – прости, Арс, мне пора. Встретимся в театре – – Ага, – кивает Арсений, прислоняется к стене и щелкает зажигалкой до тех пор, пока не загорается фонарь – и не раздается второй звонок. --- – Ты идешь домой, – шипит на него Арсений в антракте, черт знает как пробравшийся в гримерку. Антон кашляет и мотает головой. – Ни за что. Надо доиграть. Судя по взгляду, Арсений опасно близок к тому, чтобы оглушить его и потащить в их квартиру – или даже в больницу – Антон с какой-то тоской думает, что проебал бы любой спектакль – но не этот. И не сейчас. – Я люблю тебя, – зачем-то добавляет он. От дыма Арсения у Антона слезятся глаза. === Арсений – пироман. Огонь завораживает его, требует бесконечного внимания к себе – смотри на меня, Арсений. Создавай меня, если меня нет. Арсений послушно смотрит. Арсений поджигает – останки старого кухонного стола, мусорный бак, гараж какого-то мужика, который ему заказал одноклассник, квартиру соседа – и чудом выходит сухим из воды. Может, мне просто в душе огня не хватает, думает Арсений и начинает искать этот огонь в других – бесполезно. Его ничто и никто не греет. А потом Арсений случайно попадает на бесплатный спектакль, на котором спит ровно до появления на сцене Антона. Его роль – это три коротких фразы – Арсений не фиксирует их в памяти исключительно потому, что жадно вглядывается в долговязую фигуру артиста со своего предпоследнего ряда – запомнить, отпечатать на сетчатке, чтобы потом найти и – Арсений начинает курить, потому что, во-первых, Антон курит, во-вторых, надо как-то справляться со своей особенностью. И лучше начинать с малого. Проходят долгие месяцы, прежде чем его величество случай решает, что хватит с него тупого Арсения, до дрожи боящегося подойти к Антону, и сталкивает их лбами. И Арсению не верится, что все может происходить так просто – что он просто настолько охуеет с происходящего, что на автомате даст Антону и сигарету, и прикурить – и что Антон согласится покурить с ним еще и завтра – на том же месте, под фонарем, который ликующий Арсений нарекает счастливым местом. Антон почти всегда молчит, но упорно засыпает у него на плече в транспорте, касается его руки, передавая последнюю сигарету, и щедро делится с ним алкоголем. Собственно, однажды, пока они стоят в подворотне и Антон материт себя за то, что у них кончился вискарь – сука, ну знал же, что там мало остается, мог бы долить – Арсений не выдерживает и прижимает его к стене. И, о господи, Антон даже не шлет его нахуй, и от того, что Антон отвечает, от того, как он осторожно касается его волос, Арсению становится жарко. --- Антон – как свеча, тонкая, упрямая, ни стакана, ни подсвечника – если подуть слишком сильно – погаснет – носите зажигалку с собой, чтобы вернуть огонек на свое законное место. Арсений – как город, под которым бушует подземный пожар – малейшие отклонения от нормы могут привести к катастрофе. Иногда Арсению кажется, будто из пор на его коже струится тонкий, почти незаметный дым – от которого Антон смешно чихает и морщит нос – Арс, опять курил с закрытым окном? Кончай с этим – Ага, рассеянно соглашается Арсений, думая о том, что за сегодня не сжег ни одной сигареты. Антон кладет свою голову ему на колени, жалуется на противную погоду – опять дождь, сука, я ебанусь скоро с этой осенью – Арсений гладит его по груди вечно горячей ладонью – снова весь день чужой жар загребал – и думает о том, что скорее подожжет их обоих, чем сгорит в одиночку. --- Арсений выбирает ночь не потому, что хочет, чтобы его не поймали, а потому, что ночью не светит солнце – а Антон точно отправился на солнце, потому что звезды Арсения не греют. Арсения вообще ничто и никто не греет с тех пор, как Антон умер на сцене – отыграв свою роль до конца. Не смотри, шепчет одними губами Арсений, щедро разливая бензин – на кресла, на подмостки, на кулисы, на свои старые джинсы – не смотри, пожалуйста, я не выдержу – Взгляд Антона – изучающе-осуждающий – мерещится ему везде, но взгляда сейчас недостаточно, чтобы остановить Арсения, хотя бы одно касание, хотя бы одно – Арсений садится на первый ряд и достает из кармана зажигалку – разумеется, он взял – одолжил – ее у Антона, он же не будет против, нет, не будет, а Арсу будет полегче, ну, хоть немного – И щелкает. ---