Вера нужна для души

Следующим утром мороженое уже ждало меня в общей столовой, явно собранное всем миром и какое-то фаллическое. Пришлось выкинуть особо реалистичные фигуры. Эти шуточки раздражали, но не слишком. Все-таки, они ребята беззлобные, даже Беннер. На собрании Тони предложил всем Мстителям на зимних миссиях бороться с холодом «методом Локи». Приняли единогласно. Я закрыла лицо руками. И ты, Стив? В лазарете Локи ждал меня. Вел себя как ни в чем не бывало, но взгляд выдавал. После короткой беседы он заметил, что я на что-то дуюсь. Обрадовался, что не на него. Отложил мороженое и предложил развлечь меня. Распахнул объятия. Я предсказуемо прыснула в кулак. И с удивлением прислушалась к себе – так ли это было предсказуемо? Странно, что не было шока. Похоже, Локи меня вылечил, легко и незаметно. От застарелого страха, от глухой обиды на мир, в котором Трикстеры существуют. Это вынудило меня признаться. Став серьезной, сказать ему, что все записывается. В конце концов, он задержанный, это так. Локи спокойно сказал, что догадывался. Что все нормально. Спросил, нормально ли мне. Заставил снова вслушиваться в себя. Я ответила первым, что пришло в голову. Я своим людям доверяю. Он коснулся моего ворота и произнес – настолько? Сердце забилось. Да, настолько. В ту же секунду меня смело ураганом, схватило, подняло над полом. Укус холода в шею, пронзительно, больно. Приятно. До мурашек на коже и пожара внутри. Я без памяти повисла в объятиях Локи, он оглядел меня и недовольно цыкнул на багровый след на моей коже. Удовольствия в увечье не нашел. А без него перед нами встала межвидовая проблема. И Локи, кажется, умел с таковой разбираться. Был в этом опытен. Поставив меня, он сделал шаг назад. Он начал раздеваться. Аккуратно расстегивать пуговицы, не спеша сбрасывать брюки. Интересно, все асы не носят белье, или Локи один такой? Он открыл себя, точеный и аристократичный. Выпрямился, высокий, величественный. Как статуя хорошо сложенный и продуманно изящный. Захотелось ли мне пасть ниц? О, да. Локи скользнул на кровать раньше, чем у меня подогнулись ноги. Я качнулась за ним следом, но не приблизилась, не рискнула коснуться. Локи заметил, как дрогнули мои пальцы, его взгляд стал азартным. Он повернулся спиной на постели, подобрал колени. Показался бы уязвимым в этой позе, если бы не взгляд через плечо. Вызывающий, горящий, почти сумасшедший. Этот взгляд напомнил «старого доброго» Локи, но теперь вместо страха будил страсть. Темные желания, безрассудность. Я положила руку на его поясницу. Локи выгнулся котом, до соблазнительной ложбинки вдоль позвоночника, которую я проследила пальцем. Кожа холодила, шелковистая, мягкая. За эту кожу хотелось говорить спасибо. Но я сказала подождать немного, у меня возникла идея. Я достала эскимо, торопливо отбросила упаковку. Провела им по этой ложбинке, и вслед за мокрой дорожкой кожа Локи расцвела синим. Голый ас менял цвет у меня на глазах. Покрылся узором шрамов, который хотелось проследить руками. Я водила по ним мороженым, Локи нравилось. Он льнул от холодных касаний, будто танцевал под неслышную музыку. Довольный, улыбался. Я размазывала холодные сливки по холодной коже руками. Сливки на глазах замерзали, кончики пальцев пощипывало. Локи становился все более ледяным. Изменился весь, стал контрастным, насыщенно синим. С красными глазами под тенью черных ресниц. Живыми угольками, прикрытыми от удовольствия, приглушенно мерцавшими. Мороженое на его спине затвердело, и, пока оно не превратилось в хрустящие осколки, мне захотелось его лизнуть. Надо ли говорить, что это мороженое показалось самым вкусным в моей жизни? Дыхание над его кожей становилось облачками пара. Каково ему было от тепла моих рук, скользящих в сантиметре над кожей? Он замер, следил, не двигаясь, как я веду вдоль его тела. До неприличных мест, между раздвинутых коленей, где тоже происходила метаморфоза. Его пенис увеличивался, выпрямлялся, твердел. Я нагнулась, обдала горячим дыханием, Локи издал сдавленный стон. Даже просто рядом с ним губы холодило. Нет, детка, твое вчерашнее желание исполнить не смогу. Раздался треск, это простыни под Локи превратились в хрупкий лед. А меня бросило в жар – Локи возбужденно припал на коленях, кокетливо посмотрел из-под ресниц. Улегшись лицом, раздвинул свои ягодицы. Что он хочет, чтобы я сделала? Я же отморожу себе пальцы. Ах, эскимо. Локи выглядел там как человек, разве только темно-синий. Аккуратно красивый. Непристойный. Поднесенное к его коже эскимо покрылось инеем, опять раздался треск. Затвердело от одного прикосновения к синеве, мои пальцы на палочке почти жгло. Но черта с два я собиралась ее выпускать. Десерт затвердел куском льда, как те, что Локи мечет во врагов в бою. Когда-то и в меня. Я толкнулась в кольцо мышц, недовольный стон, обжигающий взгляд. Полный гордого достоинства даже в подчиненной позе, пьяняще подчиненной. Приказать богу насадиться, что может быть неразумней? Смотреть, как он рисуется, и думать, что не будет расплаты. Любоваться, как томно откидывает голову. Приоткрыв рот, стонет. Идеально развратно, безупречно медленно качается назад, навстречу. Стискивать тонкую палочку замерзшими пальцами и чувствовать сопротивление живой плоти, растягивать нутро. Видеть, что богу нравится, распаляет на грани потери контроля. Быстрей вводить глубже. Толкаться в него, слышать вздохи, вначале тихие, но все более жадные. Почти просящие, стесненные смущеньем, наигранным, но таким притягательным. Ловить первые всхлипы как манну, вызывать новые. Громче, развязней. Локи стонал по-женски громко, по-киношному сладко. От этого мутилось в голове, а боль в руке переставала ощущаться. Я изумлялась, как можно быть таким откровенным? У него совсем чувства стыда нет? Ледышка скользила внутри все легче, все проще поддавалось кольцо мышц. Без единого пошлого звука. Локи нравилось, когда я проворачивала, он вскидывался, волна удовольствия шла по его телу. Он забывался. Опасно. Изголовье койки трещало и грозило рассыпаться толи от нечеловеческой силы его рук, толи от крио холода. Я встревожилась, прикрикнула, чтоб не заморозил меня. Локи осекся. Сдерживаться ему давалось непросто, это чувствовалось. Какой же силы ощущения приносила Локи эта игра? Он начал по-мужски порыкивать, поджались пальцы ног. До дрожи затвердели плечи, проступили все мышцы на напряженно выгнутой спине. Он смотрелся сзади замечательно. Я потянулась заглянуть вперед. С любопытством рассматривала. Напряженный член Локи подрагивал, темно-синий, блестящий. Кажущийся нереальным как игрушка, и потрогать-то нельзя. Очень детальная, прекрасно исполненная игрушка. Локи понравилось, что я смотрю. Когда наши взгляды встретились, он наградил улыбкой. Подданные, должно быть, его обожали. Падший царь покачивал голыми бедрами. Опускаясь на эскимо, вбирал его целиком. Бесстыдно насаживался. Самозабвенно откидывал голову. Как же хотелось коснуться его плоти, самой дарить ему это удовольствие. Но мою руку и без того сводило холодом, человеку внутри него не побывать. Крепкие ягодицы ритмично сокращались. Невозможно соблазнительно, невыносимо. Я ввела в себя пальцы и задвигала ими в такт. Локи заметил, заухмылялся. Мы занимались сексом, бесконтактным, чувственным, очень интимным. Смотря друг другу в глаза, и плевать, что они разные. Красные начали закатываться от удовольствия, наконец-то! То, что я хотела видеть. Напряженно вздернулись брови, губы исторгли крик. По-человечески простые эмоции, по-человечески трогающие сердце. Сперма выплеснулась, легла на морозные узоры изголовья, смотрелась на них живописно. Лицо Локи прояснилось, просветлело как на портретах святых. Сейчас было божественным, к нему хотелось приложиться. К нему тянуло как магнитом, но Локи отстранился, из осторожности. Довольно улыбался, посматривая на меня. Ждал, когда кончу. Мои щеки запекло. Он сидел рядом голый, вольготно, как будто я не была в полной форме. Заставлял чувствовать себя обнаженной, смотрел не моргая, как я выпадаю из реальности. Я выгибалась, открываясь этому взгляду. Наслаждалась, чувствуя его внимание. Возбуждалась, думая, что смотрит не только он. Проваливалась в глубокий оргазм... Придя в себя на простынях, я тут же взглянула на Локи. Настоящий, все еще здесь, уже стал человеком. По-прежнему неприкасаемый, я обняла подушку, уткнулась в нее. Он провел ладонью по постели, будто огладил, нежно улыбнулся. Мы провели какое-то время молча, среди стен, подернутых инеем. Холод проявил работу Стрэнджа – магические символы, их покрывавшие, – как узоры пальцем проявляются на морозном стекле. Только это были по сути прутья решеток. Мне стало стыдно. Я призналась Локи, что мы просто пока не знаем, что с ним делать, потому удерживаем. Но если Бальдр пошлет кого-то в Мидгард добивать брата, мы защитим. Локи произнес, что не против такого удержания. С ухмылкой потянулся за мороженым.