Метаморфозы

      Небо тёмное, но ясное, а звёзды далёкие и манящие. И всё это, как будто бы давит на сознание Чуи. Когда они вышли, дышать стало легче, но омегу всё ещё мутило, тело одолевала слабость.       Загадочный брюнет жестом предложил сесть на лавку. "Он немой что-ли?" подумал Чуя и также молча отказался, направляясь к лабиринту. Лабиринт занимал довольно большую территорию, а образовывали его кусты невесты, на которых сейчас как раз цветут прекрасные белые цветы.       Несмотря на физическое недомогание и дурацкий вид, Накахара был доволен. Скорее всего, это его организм так реагирует на алкоголь, будучи совершенно отвыкшим от него.       Чуя хочет услышать голос незнакомца, бесшумно следующего за ним, словно тень. Кажется, если он услышит, то поймёт, кто же скрывается за маской. Но при этом омега совершенно не взял во внимание то, что и сам весь вечер не проронил ни слова. Вот они и играют в молчанку, можно даже предположить, что альфе это нравится, ну если он конечно не немой. Но так было бы неинтересно.       Так бы и продолжалось. Они бы и дальше так шли, по этому бесконечному лабиринту, по крайней мере, так кажется всем, кто в него заходит. Тем более ночью.       Но рано или поздно это должно закончится. Чуе это уже довольно поднадоело, но первым заканчивать игру рыжему не хотелось. И в голову омеги пришла одна глупая, но интересная мысль.       Накахара останавливается и слышит, как шаги позади прекратились. Чуя довольно ухмыляется и начинает падать назад. Неприятного соприкосновения с землёй не происходит, зато омега чувствует холод перчаток на своих плечах.       Брюнет с обеспокоенным взглядом, придерживая Чую, опускается на землю. "Брюки. Он же испачкает свои белоснежные брюки и моё платье..." подумал Накахара, пока его бережно опускали на землю. А рыжая голова была прижата к груди незнакомца.       Он просто смотрит на Чую, который тяжело дышит с прикрытыми глазами, а также брюнет нежно перебирает рыжие локоны. "Ну скажи уже что-нибудь! Я зря что-ли своё актёрское мастерство продемонстрировал?" Пришлось и дальше выкручиваться.       Омега поймал руку альфы и крепко вцепился в неё. Они посмотрели друг на друга, и их взгляды встретились. В глазах брюнета сначала можно было увидеть восхищение с толикой волнения, а затем глубокий такой шок. Шок этот, казалось, охватил всё его тело, что даже рука, которой он гладил омегу, и то замерла.       Накахара же широко распахнул свои небесного цвета глаза, совершенно забывая о своём болезненном образе.       Так они замерли на несколько секунд. В головах обоих происходили сложнейшие мыслительные процессы, будто они решали биквадратные уравнения. Но Чуя отмер первым, резко вскочил и помчался, куда глаза глядят. Но увы, ему помешал одинокий и несчастный камень об который он споткнулся, добавить сюда нетрезвую голову и длинное пышное платье, и вот, Чуя уже лежит пластом. Ползти было бы совсем позорно, поэтому омега решил достойно ждать неизбежное.       Незнакомец в маске не сразу понял, что произошло. Но ему хватило нескольких секунд, чтобы увидеть лежащее от него в паре метров тело. Брюнет подскочил к омеге, тот же уже успел перевернуться и сесть. Альфа медленно поднёс руку к лицу Чуи, Накахара трясся от волнения, а от прикосновения вообще вздрогнул.       Брюнет замер и, видимо, передумав, отдёрнул руку и снял свою маску. Чуя смотрел на это с замиранием сердца и не мог оторвать взгляд.       И всё таки он не ошибся. Да, когда-то давно он уже чувствовал эти руки, но никак не в постели. Тёмные непослушные кудри тоже оказались давно знакомы. И глаза. О эти медовые глаза, в них омега раньше частенько смотрел со злобой и раздражением. А вот запах мяты Накахара ощущает впервые, так как он каждый раз меняется. А всё потому, что этот придурок Дазай никогда и никому не раскрывает свой истинный природный запах.       И теперь также молча, теперь уже не незнакомец и без маски, тянется к лицу Накахары, дабы подтвердить свою догадку. Будто это так необходимо. Но рука в перчатке всё таки стаскивает дорогую сверкающую маску.       После этого альфа и омега чувствует себя совершенно безоружными. Они молчат, но не потому, что хотят продолжить игру, эти двое просто боятся нарушить безмолвную тишину, что является их последней опорой.       Расстояние между лицами стремительно сокращается, пока Дазай не впивается в губы Чуи своими. "Хренов искуситель..." успевает подумать омега, пока его здравый смысл не помахал ему белым флагом.