Имя

Сегодня был прекрасный и ясный день — ни облачка на небе и штиль. Всему Агентству дали отпуск. Ну, как всему. Накаджима получил свой подарок на День Рождения от Куникиды — сверхурочная работа. С понедельника все коллеги Тигра сидели дома и отсыпались, кто-то уехал отдыхать, а парнишка пытался продрать глаза за счёт кофе, но сосредочиться на архивах это не помогало. Поэтому, когда со стеллажом Рампо Эдогавы было покончено, светловолосый решил рискнуть и взять какое-нибудь дело из стеллажа «Абсолютно секретно», в надежде, что это поможет ему. Помогло. Адреналин в крови поднялся, а папка с каким-то там делом была аккуратно и медленно положена обратно в ящик. А в голове Накаджимы крутилась, нет, кричала мысль, что лучше бы он этого не делал. Так как с архивами было закончено, на следующий день, Тигр решил открыть какое-нибудь дело, которое для него оставили Дазай и Рампо. Работа завлекла его, и он даже не был против, что остался в офисе абсолютно один. Все задания и миссии были лёгкими, но объёмными, поэтому к субботе осталось лишь одно дело — изнасилование Михо Канэко. В будние дни настроение было отличным, бодрым и хотелось работать во всю свою силу. Но сегодня настроения не было абсолютно. Ужасно хотелось либо закатить истерику, либо заснуть и не проснуться. Конечно, в светлой голове мелькала мысль, что, возможно, ему хотели устроить отличный сюрприз, он что-то упустил и как всегда не увидел. Но после стало как-то всё равно. Если бы ему хотели устроить сюрприз, то они знали бы, что парень не такой уж и умный. Нет, решить любую математическую задачку — запросто. Но когда дело касается чего-то такого, то он слепой, глухой и немой, а и ещё тупой. Ничего не видит, ничего не слышит, ничего не говорит и ничего не понимает. — У меня сегодня День Рождения, а я читаю о деле изнасилованной девушки. Эбису-сама, я о таком счастье и мечтать не мог. Удача всегда на моей стороне, — мальчишка с громким звуком закрыл папку и отбросил её на стол, — не хватает Мафии для полнейшего счас… В дверном проёме показалась тёмная и угрюмая фигура напарника Накаджимы — Рюноскэ Акутагава. — Ох… То есть, вот, как это работает, — парень упёрся локтями в поверхность стола, но опустил руки, подавшись корпусом вперёд. Сегодня он не стал одеваться, как на работу: сапоги, бриджи, подтяжки, рубашка, галстук, перчатки. Он надел свои старые туфли-лодочки, обычные светлые джинсы, не прикрывающие щиколотки, белую футболку с воротником, как на рубашке и нежно-голубой кардиган. Имеет право — у него сегодня важный день. Вообще, он сегодня должен сидеть дома, но Доппо сказал: «Шкет, если в субботу не заявишься на работу, то я лично попрошу лишить тебя зарплаты за сверхурочную работу». Кто Ацуши такой, чтобы спорить с такими ультиматумами? — Тигр, где Дазай-сан? — А мне почём знать? Я не его парень, чтобы иметь понятие о том, где он совершает ошибки молодости, — светловолосый пожал плечами. Он, правда, не имеет никакого представления, где находится его семпай. — А где все сотрудники? — Харуно-сан уехала к маме, Наоми-чан устроилась в какое-то мейд-кафе, Танидзаки - туда же, Куникида-сан уехал в Киото, Дазай-сан скрылся в неизвестном направлении, Миядзава-кун в родной деревне, Кёка гуляет с Озаки Коё в каком-то там парке, Акико-сан в Париже, Рампо-сан дома. Все клерки свалили, кто куда. А где Фукудзава-сан я тоже не знаю. Что-то ещё, Акутагава-семпай? — Накаджима без интереса поддел папку, придвигая к себе, но не меняя положения. — А ты что здесь забыл? — Акутагава решил пропустить обращение мимо ушей. Ему было не так уж и интересно, что здесь в выходной забыл этот мальчишка. Но беседу поддержать было необходимо. — В низах это называется эксплуатация труда, в верхушке — сверхурочная работа. Вам что больше нравится? — светлые брови нахмурились, а глаза забегали по строчкам кандзи. И с чего ему нужно начать? Она даже не знает, где именно это с ней произошло. Лица не видела, фигуру тоже, а дело было в переулке. Она в курсе, сколько в Йокогаме переулков? — Накаджима, где Дазай-сан? Упёртый баран. — Я не знаю. На колени встать, чтобы Вы поверили мне, Акутагава-семпай? Мужчина нахмурился ещё больше. Накахара-сан попросил найти этого идиота, но поиски не давали нужных результатов. Зачем Осаму понадобился Чуе-сану, он не знал, но задача есть задача. — Не знаешь, где он может быть? — Нет. Хотя… Посмотрите на кладбище, где похоронен некий «С. Ода». Я не знаю, кто это, спросите у кого-нибудь, кто может это знать, но Дазай-сан часто там сидит, — парень оторвался от бумаг и поднял глаза на Рюноскэ, — Чаю? Может кофе? Или воды? — Накаджима, спасибо за помощь. Надеюсь, что ты не проработаешь свой праздник, — он пропустил вопросы мимо ушей. Всё что нужно, он узнал, нужно найти, где похоронен Ода Сакуноске. — О, Вы опоздали. Я его уже прорабатываю, — взгляд Тигра погрустнел. Ну, не так он хотел провести этот день. Совсем не так. Он хотел хотя бы отдохнуть, отоспаться. Один день. Он много просит? Почему жизнь Накаджимы так несправедлива? — Поздравляю, — сухо ответил мужчина, разворачиваясь. — Спасибо, Рюноскэ… — Парень опустил голову, чувствуя предательскую влагу на глазах. Ну, вот… Он сейчас расплачется, у него начнётся истерика и… И всё. И конец. Конец всему. Всему душевному спокойствию и работоспособности. Мафиози внезапно остановился в нескольких шагах от раскрытой двери, в которую недавно и вошёл. — Повтори. Хрипловатый повелительный голос резко надавил на светлую голову, но всё же заставил её поднять. — Что именно?... Ладно. Спасибо, Рюноскэ. Это? Мужчина резко развернулся на каблуках, стремительно надвигаясь на детектива. Парень снова закрыл папку и отодвинул её. Ой… Он назвал его по имени… Упс… — А-акутагава-семпай, я не хотел! Правда, оно само вырвалось! — но Рюноскэ его не слышал и уже стоял прямо перед ним, повернув кресло с Тигром лицом к себе. — Повтори. Имя, моё имя. — Рюноскэ, — детектив и сам немного удивился тому, как легко имя напарника слетало с языка, — Рюноскэ, Рюноскэ, Рюноскэ, Рюноскэ, Рюноскэ. Он будто пробовал его на вкус. Смаковал на языке, пытаясь понять, что он чувствует. А чувствовал он лёгкость и… Спокойствие. Безмерное спокойствие и желание повторять это имя снова и снова. — Ацуши, ты идёшь со мной. И ты от меня никуда не денешься, — Акутагава наклонился к лицу ничего не понимающего парня, — С Днём Рождения, Ацуши. Накаджима непонимающе хлопал своими длинными чёрными ресницами, неотрывно смотря в узкие грозовые глаза мафиози своими огромными фиалково-золотыми. — Спасибо… — Как во сне прошептал Тигр, не моргая. Акутагава огладил чужую скулу кончиками пальцев, слегка надавливая, но мальчик уловил лёгкую дрожь. Боится. — А-цу-ши… Накаджима и подумать не мог, что у его напарника такие холодные и до ужаса мятные губы.