Я украду тебя у мира

— Будь осторожна — так тихо и осторожно шепчет мне мама. Эти слова я слышу каждый день, перед тем как уехать в Японию. — Что? — делаю непонимающий вид. — Мама ты о чём? Снова о гулях? В подтверждении слов мама кивает, насмотрелась новостей. — Это все лишь миф, всё, мама, я побежала, такси ждёт. Пока! — быстро чмокнув маму, я вышла за территорию дома и села в машину. Мой брат жил на улицах Токио в альтернативной современной Японии, где бок о бок с людьми живут существа на вид ничем не отличающиеся от обычного человека, называемые гулями, пищей для которых являются люди. Гули отличаются огромной физической силой, высокой скоростью регенерации, а их тела довольно крепкие, поэтому их невозможно ранить обычным оружием. Сами же существа обладают уникальным оружием — кагуне, которое высвобождается после их обращения в истинную форму. — Бред какой-то — пробормотав про себя, я дала деньги водителю и помчалась в аэропорт, ждать своего рейса. Лететь придётся мне где-то, около, шести с половиной дней. Неожиданно моё внимание перебил звонок телефона, отведя взгляд от стенки и направив его на телефон, я увидела, что на телефоне высвечивается имя Канеки. Не задумываясь я приняла звонок. — Алло — Привет, сестрёнка. — И тебе не хворать. Я уже села в самолёт. Буду максимум через семь часов. Доберусь сама, не маленькая. — Почему так грубо? — Прости, просто настроения нет. — Ну ладно… И на этом весь разговор закончен. «И вновь в одиночестве» с лёгкой горечью заметил мой внутренний голос. Я только вздохнула. Всё говорило за то, что одиночество мне предстоит бескрайнее, как море, и я только-только пустилась в нескончаемое плавание. Однако, оказавшись в самолёте, я была отнюдь не одна — мне напомнил об этом смущенный голос справа: — Вы не боитесь летать? Мужчина в соседнем кресле смотрел на меня тревожно, как потерявшийся ребенок, во избежание громогласного рева остро нуждающийся в немедленном утешении. — Я — нет, — я подарила ему светлую улыбку. — И вам не советую. — Да, да, я знаю статистику, согласно которой катастрофой заканчивается только один рейс из миллиона, но это не успокаивает. — возбуждённо проговорил паникёр. — Вдруг этим злосчастным миллионным рейсом будет именно наш? - Успокойтесь, дядя — моя улыбка превратилась в усмешку — не надо из мухи раздувать слона. — А вы отважная девушка! — восхитился сосед. — Можно узнать, сколько вам лет? — Нет. Я отвернулась к окошку, давая понять, что разговор окончен. Самолёт начал разбег по взлётной полосе. Я положила руки на подлокотники и закрыла глаза. Взлет — это мое любимое! Когда самолет отрывается от земли и набирает высоту, я физически ощущаю это движение, меня отчетливо тянет вверх, и темнота под закрытыми веками из чернильной становится фиолетовой, лиловой, красной — и, наконец, розово-золотой, цвета рассвета. Тогда я открываю глаза, чтобы увидеть небо, одно только бескрайнее небо, чистое, как бумага, которой еще не коснулось перо. Это небо позволяет почувствовать и поверить, что все, что случилось до сих пор, было правильно, раз оно ничуть не испортило настоящий момент. Мое сердце спокойно, моя совесть чиста, и в самолете я засыпаю крепко, как ребенок.