Я украду тебя у мира

— Здравствуйте, — Сасаки улыбнулся. — Мне, пожалуйста, кофе. — Хорошо, — Тоука не могла отвести глаз от парня. Ей было чудовищно плохо. В горле совершенно пересохло, она не могла даже проглотить слюну. Тоука замерла, как заворожённая. В девушке не нашлось воли, чтобы отвести взор или хотя бы переменить позу. Его глаза заставили её застыть без движения и жить эти мгновения только им. В таком полубессознательном состоянии Тоука пробыла минут пять, пока Юноша не привлёк её голосом: — С вами всё хорошо? — Д-да, — пролепетала девушка, скинув всё дело на Нишики, а сама потом убежала в комнату.  — Это он, он! — пробормотала Тоука, прислоняясь к стене, чтобы не упасть. Неужели это может быть? Сердце синеволосой тревожно забилось. Неужели это он? Неужели это тот, кто постоянно терзает её мысли, её сердце? Он был жив. Он выжил. От осознания этого простого факта у девушки случился то ли прилив радости, то ли нервный припадок. С этими мыслями Тоука выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью. — Канеки! — Возбужденная и не особенно смущенная тем, что на них смотрят, девушка обняла его за талию. — Я так рада тебя видеть, Кен!

Я тебя держу, И во тьму кричу: «Ты вернись… Будь со мной… Время ещё есть».

— Ч-что? Девушка, я не тот за кого вы меня принимаете! — Бросив слова, он нагнулся, пытаясь от нее отцепиться. — Меня зовут Хайсе Сасаки. — Простите, — сумела выдавить Тоука дрожащим голосом, пулей вылетев из кафе в комнату. — Я ошиблась. Это не он. — У нее подогнулись ноги, и она рухнула на стул. — Это не Кен. От этого ответа в воздухе словно исчез кислород. Она была практически уверенна, что это он. Это вознаграждение ей за то, что не смогла его уберечь. Она зарыдала — не громко, но страдальчески и безутешно. Правда, Тоука вскоре зажала руками рот, начала плакать тише. Что теперь будет со мной? Без него… Кен Канеки…

Может быть в печали все я сумею позабыть? Ведь обратно путь закрыт…