Судьба

      Тодороки не думал, что все зайдёт настолько далеко. Эти прикосновения сводили с ума, одурманивали и высасывали все силы из него. Было противно. Не из-за того, что его, прижав грудью к стене, жестко трахали, сильно сжимая пальцы на бедрах (там, наверное, останутся синяки), а из-за того, что герою это нравится. Ему нравится быть игрушкой в этих руках. Это звучит ненормально. Еще ненормальнее то, что Даби из лиги злодеев.       Даби же все устраивает. Глупый сын Старателя полностью в его власти, он может управлять им как марионеткой, воплотить все планы и желания в реальность, когда рядом есть такой сильный союзник. Совсем скоро свершится то, из-за чего мир канет во тьму. Даби этого добьется. С помощью своего любимого брата.       Все началось со дня нападения на лагерь, где ученики UA тренировались для получения лицензии. Напали злодеи внезапно и быстро заполучили то, что хотели. План был выполнен, Тодороки Шото — похищен. А у Даби уже созрела идея, как морально сломать юношу и заставить идти бок о бок со злодеями.

***

      Шото ненавистно смотрел в его перламутровые глаза (к слову, цвета того же, что и левый глаз Тодороки) и терпел эти грязные прикосновения. Руки были зафиксированы веревкой над головой, лежал он на бетонном полу, что отдавал в спину холодом, вызывая мурашки по всему телу. Левая рука Даби оглаживала ягодицу Тодороки, а правая легла на щеку. Палец брюнета скользнул по нижней губе Шото, и тому захотелось прихватить подушечку этого пальца зубами и откусить к чертям. Нельзя. Сейчас Тодороки не в том положении. Он изнеможен и не в силах пошевелиться. Даже тогда, когда его шеи касаются шершавые губы, а спустя несколько секунд, в неё же впиваются зубами, оставляя рифленый покрасневший отпечаток, у него не хватает сил на какие-либо действия.       — Сукин сын, — лишь эти слова вырываются из уст юноши, и он шипит, не от боли, а от злости и отвращения.       — Называть так свою мать низко, не находишь? — шепчет на ухо Даби, и его губы расползаются в ухмылке, когда он видит это растерянное выражение лица.       — Ты сумасшедший? Что ты несёшь? — как-то скомкано говорит Шото, а после стискивает зубы до боли в челюсти. На промежность парня умастилась рука злодея и чуть сжала его член через ткань одежды.       — Бедный малыш Шото, тебя так часто бил папочка, что ты уже забыл своего любимого брата? — издевался над ним Даби, расстёгивая пряжку на костюме Тодороки.       — Ты больной ублюдок! — концентрация, удар ногой в лицо насильника. Тот, естественно, не ожидал такого выпада и завалился на спину.       Шото сел на бетоне, а потом резко поднялся на ноги. Зря. Голова закружилась, перед глазами стало мутнеть, ноги, по ощущениям, были как ватные. Внизу живота что-то приятно закололо и отдало в голову резким возбуждением. У юноши подкосились ноги и он упал, раздирая кожу на коленях до крови. Сдвинув ноги, чтобы его привставший член не было видно, парень бросил злой взгляд на злодея.       — На тебя быстро действуют возбудители, мой милый братик, — «нежно» проворковал Даби, привстав на локте. Мужчина замахнулся. Удар пришелся по левой щеке Шото, что моментально вспыхнула и начала жечь.       Тодороки зашипел и сдвинул ноги еще сильнее. От него исходил холод и жар двух квирков, что вышли из-под контроля. Воспользоваться ими он вряд ли сможет, поэтому парень чувствовал превосходство и силу этого злодея. Но кто он? Что за бред несёт все это время? Чего, в конце концов, добивается?       Даби встал с пола и, развернувшись, вышел за дверь. Тодороки облегченно выдохнул. Ранее, когда тот только очнулся, злодей был уже здесь и сразу начал изощренным способом пытать Тодороки. Сейчас же можно было расслабиться хоть на какое-то время.       Отвлекаясь от возбуждения, он начал рассматривать комнату (если это можно так назвать) в которой находился.       Побелка на потолке давно пожелтела, трубы, уходящие в пол, были ржавыми и нерабочими. Недалеко от парня находился потрепанный футон, запачканный кровью. Стены, в каких-то местах, тоже были в крови. Краска уже давно начала слезать. Странно то, что она ещё полностью не сошла с них. Окон не было, комнату освещала лишь тусклый свет лампочки, которой на вид было лет десять.       Шото не мог придумать ничего, что помогло бы ему выбраться из этого холодного и сырого места. Возбуждение окутало весь разум, парень думал лишь о стоящем члене в своих штанах и о желании выебать сейчас кого-то. Или чтобы выебали его. Шото потряс головой. И о чем он только думает? Ему немедленно нужно придумать план и убраться поскорее из этого опасного места.       Тодороки не знал, сколько времени прошло с ухода Даби, но по ощущению пришел тот не скоро. Все это время Шото лежал на футоне и смотрел на потолок. Руки ужасно затекли и ныли, но парень не мог даже пошевелить ими, поэтому приходилось терпеть. Член все так же стоял и иногда подрагивал, от чего Шото тихо постанывал, краснея с каждой минутой все больше. По виску к скуле стекала капля пота, падая на запачканную ткань.       — Соскучился? — дверь со скрипом закрылась, и в помещении теперь было двое. Брюнет посмотрел в глаза Тодороки и увидел там отчетливый страх вперемешку с возбуждением. То что надо.       Даби медленно подошел к футону и опустился на одно колено перед парнем. Он провел рукой по потному лбу Шото, зачесывая его разномастную челку назад и приближаясь к лицу парня. Мужчина минуту рассматривал его, а после накрыл своими губами губы Тодороки. Тот уже не сопротивлялся, послушно приоткрывая ротик и пропуская туда мокрый, горячий язык. Даби углубил поцелуй и потянул юношу на себя, схватив за грудки.       Разорвав поцелуй, он ухмыльнулся и достал из кармана маленький канцелярский ножик. У Шото округлились глаза, он начал отползать назад, пока не коснулся стены руками. Даби подтянул парня к себе за ногу и выдвинул лезвие ножа. Тодороки начал брыкаться и пытаться отползти, но сильная рука мужчины удерживала его на месте.       — Чем больше будешь дергаться, тем больнее тебе будет, — сказал злодей, блеснув своими глазами, наполненными безумием и желанием убивать, и резко провел по груди Тодороки ножом. Одежда была испорчена, но на теле не осталось ни царапинки. Шото облегченно выдохнул, но напрягся сильнее чем раньше, когда почувствовал лезвие на своей щеке. Рука мужчины легла на висок парня и придавила его лицо к полу.       — Первая буква моего имени будет прекрасно смотреться на твоём лице. Прямо рядом с твоим любимым шрамом.       По комнате раздался крик, когда Даби начал выцарапывать на щеке юноши инициал. Из-за возбудителя Шото остро чувствовал не только само возбуждение, но и боль. Она расползалась по всему телу мерзкой жижей. Слезы полились из глаз и начали скатываться по щекам. Раны щипало все больше из-за солоноватой жидкости, попадающей на них, а лезвие все еще разрезало плоть, пуская алую жидкость. Она стекала по щеке вниз, скапливаясь на подбородке, и падала на футон, пачкая его теперь уже свежей кровью.       — Отпусти, — прошептал Шото, сжимая руки в кулаки. На виске взбухли вены от напряжения.       — Ты все еще не помнишь своего старшего братика?       Шото не помнил и не хотел вспоминать. Неужели он говорит правду? А что если он врет, чтобы переманить парня на сторону зла?       — Хватит нести этот бред, у меня только два брата, — Тодороки все ещё пытался вырваться. Тщетно.       И Даби шепчет ему на ухо то, что возвращает Шото на лет одиннадцать назад. Его воспоминания. Он помнит яркие, красные волосы, светлую улыбку и заботливые руки. Он помнил этот голос, что рассказывал ему сказки на ночь, читал книжки про рыцарей и героев. Помнит эти яркие глаза, которые с нежностью смотрели на него. Помнит этот огонь. Яркий, тёплый, греющий не только тело, но и душу.       Шото все еще плачет, но не от физической боли. Его разрывает изнутри. Сердце бьется быстрее, в ушах слышан этот стук, что отдает дробью в голову. В горле стоит ком из слез. Если бы он мог закрыть рот ладонью, то обязательно сделал бы это, так как из его уст вырывается крик отчаяния и боли. Он не верит в это, не верит в то, что такое могло произойти с его братом. С тем человеком, который был рядом, поддерживал в трудные минуты, жалел его, когда мальчик плакал после очередной жесткой тренировки с отцом. Он вспоминает все, и от этого становится только хуже.       — Ты вспомнил. Это хорошо, — Даби провел рукой по щеке парня, собирая алые капли своим пальцем. После он поднес его ко рту и слизал кровь. — Вкусная, — мужчина начал облизывать свои губы. Он стянул с юноши штаны, сразу вместе с трусами. Даби посмотрел в глаза Шото. В них была паника и разочарование.       — Ты же мой брат, почему ты… — громкая пощечина. Тодороки ненадолго замолкает, отворачивая голову. — Почему ты это делаешь?       Ответа не последовало. Лишь звук расстегивающейся ширинки разрушило эту тишину, добавляя ещё больше напряжения. Шото сжался, но раздвинул ноги, понимая, что делать ему больше нечего. Один раз он потерпит. Один раз.

***

      Тодороки прыгал на бедрах брюнета, пальцами касаясь его ожогов. Юноша громко стонал, выгибался и насаживался на член все глубже.       Все та же комната, все те же грязные стены, старый футон и два парня. У одного все те же цели и желания, что были раньше. У другого, ровным счетом, ничего, кроме этого парня, чей член так любит трахать его.