Desire

Махо ненавидела Курису. И, несмотря на это, желала ее спасти. Это желание двигало ее вперед даже тогда, когда она хотела сдаться. Физика была совершенно не ее профилем - но в ней был спрятан ответ, который желала найти Махо. Исписанные размашистым неаккуратным почерком листы конспектов, эти же перечеркнутые множество раз решения задач на листах, лежащих в урне для бумаг. А когда урна становилась заполненной, Махо просто кидала скомканные листы в ее сторону. Еще одна задача, и еще одна. Но время не желало раскрывать свои тайны, даже со знанием теории относительности, квантовой механики и теории струн. Формулы зачастую представлялись бессмысленным нагромождением символов, а со страниц учебников безучастно взирали лица ученых, признанных гениями своего времени. Такими же гениями, как и Курису. Подумав о Курису, девушка слишком сильно черкнула карандашом по бумаге, и он с тихим треском сломался. Махо едва слышно выругалась. Она сама не помнила, в какой момент захотела создать машину времени, и почему вообще у нее возникло это желание. Возможно, эта идея появилась в тот момент, когда она узнала, что Курису тоже работала над этим, а Махо в силу своей упрямости не могла просто так отдать Курису заниматься каким-либо проектом, ей обязательно надо было присоединиться. А возможно, из-за эфемерной надежды, что Курису все еще можно было спасти. Если теория мировых линий верна, то Курису все еще продолжает жить где-то в этих параллельных вселенных. Возможно, сейчас даже находится вместе с Махо. К горлу подступил горький комок. Воспоминания унесли ее в тот момент, когда она стояла рядом с этим парнем, Окабе, в здании Радио перед закрытой дверью подсобки, где умерла Курису. В тот момент это казалось нереальным - как могла Курису умереть здесь? На этом грязном полу, в темной подсобке среди каких-то коробок. Как мог человек, которого называли гением, и к которому Махо относилась столь трепетно, погибнуть вот так просто, даже унизительно? Тогда она и озвучила мысль, что от Курису их отделяет всего лишь время - ведь они даже стоят на том же самом месте, где была она каких-то полгода назад. Казалось бы, протянешь руку - и можешь дотронуться до нее. От этой мысли кровь начинала стучать в висках. Ведь Курису не хотела уезжать в Японию. Она как будто знала, что ее жизнь закончится. Махо даже не смогла сказать ничего на прощание. Очередной комок почерканной бумаги летит в сторону корзины и с тихим шелестом оказывается в общей куче. На сей раз лица ученых на странице учебника смотрели с издевкой. Они как будто говорили "Ты не она". Задача не поддавалась решению. Ты не она. Формулы снова казались бессмысленным скоплением цифр и букв. Это было все равно что складывать паззл с неправильными краями у составных частей. Ты не она Махо вскочила с места и, зажмурившись, заткнула уши - но это было бесполезно. Голоса шли из ее сознания. Они издевались и высмеивали ее - каждый раз, когда она работала. В такие моменты Махо ненавидела Курису, проклинала день, когда эта рыжая девушка впервые появилась на пороге лаборатории. Казалось, нет ничего, с чем Курису Макисе, юный гений, не могла справиться. Физика, химия или биология - все давалось ей так легко и играючи, что остальные, включая Махо, могли лишь завидовать. И вместе с тем, Махо хотелось спасти Курису еще больше. Еще сильнее хотелось снова увидеть ее, поговорить и посмеяться о чем-то, хотя бы просто прикоснуться. Эта смесь чувств, абсолютно противоположных по своему значению, разъедала душу и, кажется, даже нейробиология не смогла бы это объяснить. Глядя на новое решение одной и той же задачи, Махо почему-то вспомнилось, как какие-то завистники - недоброжелатели из числа студентов испортили результаты экспериментов Курису, которые она собралась публиковать в журнале. Разорвали на кусочки распечатанные результаты долгой работы и так и оставили лежать на столе - как какой-то незримый намек. Курису старалась держаться спокойно, но все же, Махо нашла ее потом в слезах. А после этого она выследила этих студентов и устроила им такую взбучку, что удивились все. Махо ещё не понимала, что Курису стала ее гением, ее вдохновением. А теперь вдохновение забрали. Уничтожили, оставили умирать в одиночестве от потери крови на том самом грязном пыльном полу. Знала бы Махо - ни за что не пустила бы Курису в поездку. Девушка опять уставилась на листы с уравнениями. Тройные интегралы, дифференциалы и неизвестные переменные все еще не хотели поддаваться решению. Да и усталость - ведь шел же четвертый час ночи - давала знать свое. Действие кофеина заканчивалось - и Махо чувствовала, как слипаются глаза, а на тело наваливается тяжесть.

***

- Семпай, ты опять не спала всю ночь? - "Курису" не нужно было быть гением, чтобы догадаться, что у Махо явно проблемы со сном. Махо выдавал заспанный вид, синяки под глазами и постоянное присутствие чашки кофе рядом с собой. Один раз "Курису" заметила, что из папки с бумагами выпал лист с какими-то расчетными формулами. Тогда ей подумалось: "Физика?Почему Махо стала заниматься физикой, это же никогда не было ее специальностью?" - но как бы "Курису" не задавала вопросы о том, что происходит, ответы она на них не получала. - Не спалось, - коротко ответила Махо, поставив кофе на стол и устраиваясь за компьютером. - Нельзя же так, - изображение Курису на экране казалось обеспокоенным, - Это вредит здоровью. Эта забота звучала трогательно, но Махо ощутила укол раздражения. Слушать банальные вещи от программы, имитировавшей ее умершую подругу, было не очень приятно. Впереди был целый день работы, и необходимо было подготовить отчет по лабораторной работе за месяц. Но Махо снова вернется к созданию машины времени. И пусть сейчас формулы кажутся бессмысленными, Махо была уверена в одном - однажды они сойдутся в единую картину. И тогда ее блуждающий где-то в параллельных вселенных гений, которого она так любила и ненавидела, вернется к ней.