Твой брат этого не одобрит

Арья незаметно вздохнула. Быстро повернула голову, чтобы взглянуть на Пса – ноль реакции. Под копытами лошадей вот уже который день надоедливо хрустел первый снег новой зимы. Правда, новым он был уже с неделю, в течение которой продолжал непрерывно падать. С каждым днём зимы и с каждым днём продвижения на север воздух становился всё более ледяным, вдыхать его было всё тяжелее, он неприятно обжигал нос и глотку. Колючий снег всё больнее резал лицо, ветер то практически утихал, то усиливался вновь, принося с собой новые порции тысяч мелких иголок. Два-три раза им приходилось останавливаться в ближайшем селении, чтобы переждать метель, однажды она застигла их прямо на лесной дороге, где пришлось терпеливо сидеть в тени огромного упавшего дерева и ждать окончания буйства стихии. Вначале не было, как и раньше, никаких проблем, связанных с деньгами. И теплая одежда, и еда для них и лошадей, и крыша над головой были доступны. Последние два дня им везло меньше. Тропа как назло была абсолютно пустой, что неудивительно: кому захочется вылезать из дома в такую погоду? Холод собачий. Арья снова посмотрела на Пса. Уже открыто, не кроясь. Эта игра надоела ей ещё в первые дни после происшествия. Времени на то, чтобы придумать, как называть случившееся у себя в голове, ей тоже потребовалось немало. Первые два дня Арья честно терпеливо ждала, когда Клиган созреет для разговора. Не сказать, что она сама была уже абсолютно готова, но для неё молчание было хуже жуткой ругани и рукоприкладства в пылу ссоры. Совсем скоро оно начало надоедать, а на исходе недели уже откровенно раздражать и злить. Так что да, стесняться было нечего и скрывать свой недовольный взгляд тоже. Дело уже было даже не в злости на молчание Пса, – на самом деле он всё ещё был говорлив временами, как и раньше, но и говорил он так же, как и раньше, словно, блядь, ничего не случилось! – а в банальной утомленности дорогой и голодом, ставшими неприятными последствиями последних безденежных дней. Вконец утомившись от однообразного покачивания на еле волочащей копыта лошади, Арья придержала уздцы. Снег с громким хрустом, который неприятно отозвался в ушах, словно скрежет железкой по железке, принял ноги Арьи в непригодных для зимнего времени сапогах. Вообще-то силы нужно было экономить, но она решила, что уж лучше пройтись пешком хотя бы немного, чем сойти с ума от царившего между ней и Клиганом напряжения и зверского холода. Пёс тоже придержал лошадь, и Арья, не обращая внимания на то, спешится ли он так же, как и она, взяла свою кобылу под уздцы и пошла вперёд. Через полдюжины шагов и трёх тяжёлых ледяных вдохов и выдохов она услышала, как большое отяжеленное оружием тело мужчины приземлилось на землю и как снег под его огромными ногами снова скрежещуще захрустел. С пьяной ночи в таверне прошло чуть больше недели, но это время томимой тяжёлым нетерпеливым ожиданием Арье показалось вечностью. И зима, всего за несколько дней прочно обосновавшаяся на границе Речных земель, этому только способствовала. Сейчас тишина обволакивала, заползала в уши и выгоняла из головы разумные мысли, оставляя место одним лишь эмоциям. В последние дни абсолютно всё, кроме злости, связанное с той ночью, отступило на второй план. И смущение, и страх неизвестности, и сладкое чувство ожидания. Впереди в черноватом теле леса светлела большая прореха, открывающая вид на широкую дорогу. И четверти часа не прошло, как лес разошёлся в стороны и они вышли на свет. Дорога разрезалась развилкой на несколько узких тёмных лент, а на перепутье стоял маленький трактир с видавшими виды стенами и скошенной высокой крышей. Он, видимо, был единственным в округе, а от желающих погреться сейчас отбоя не было. В маленьком дворике рядом с грязным деревянным боком халупы стояло привязанными к косым столбам несколько безродных жеребцов и старая серая кляча, с видимым усилием жующая сено. Лошади переступали с ноги на ногу от холода ими же притоптанной земли, громко фыркали, выпуская белые облачка пара. Скорее всего, тут остановились те, кто направлялся на юг. На юге много зерна, много вина, много женщин. На юге больше шансов согреться. На юге больше шансов выжить. Не сходя с дороги, Арья остановилась и оглянулась – Пёс топал за ней. Выражение его лица была самое препрелестное, по мнению Арьи. Заколоченная холодом собака. По-другому и не скажешь. Раздражение заметно проступало в морщинах на лбу, скапливалось в уголках глаз. Кажется, сегодня он будет ворчливее обычного. Отличный повод развлечься, выводя его из себя. Хотя сейчас Арье хотелось сделать это уже не просто для развлечения, а, скорее, чтобы задеть его, отыграться на нём за своё долгое ожидание. Подождав, пока Клиган поравняется с ней, Арья задрала голову вверх и пристально на него посмотрела, а потом перевела взгляд на трактир, на соблазнительно дымящую трубу, обещающую тепло и относительный уют. Да, денег у них не было, но хотя бы погреются. – Остановимся? Боковым зрением Арья заметила, как Пёс еле заметно вздрогнул. Это происходило перед входом в любую таверну каждый раз после того происшествия. Больше он себя ничем не выдавал. «Как же ты бесишь». Вслух Арья ничего не сказала, а только повела свою лошадь вслед за мужчиной, направившимся в сторону импровизированной конюшни. Тяжёлая дверь небольшой таверны громко проскрипела под своей тяжестью, и из открытого помещения путников окатило тёплым застоявшимся воздухом. Взгляды тех, кто был внутри, обратились на них, разговоры мгновенно смолкли. Арья уже привычно недовольно нахмурила брови и положила руку на рукоять Иглы. К их странной парочке всегда было слишком много внимания. Спустя несколько мгновений атмосфера в таверне вернулась в прежнее русло, последние взгляды соскользнули с них, голоса снова начали разрезать затхлый воздух помещения. Клиган, пригнувшись, – какой же он всё-таки высокий – шагнул внутрь, Арья бесшумно, как и всегда, последовала за ним. Они сели в глубине комнаты, поближе к очагу. Надо было быстрее отогреться, совсем скоро здешние хозяева поймут, что платить чужеземцы не собираются и попросят их прочь. Арья видела по напряжённому лицу Пса, что убивать тому сегодня совсем не хочется. Наверно, сказался крепкий холод и тяжёлые мысли последних дней. То, что они были именно тяжёлые, она не сомневалась, иначе стал бы он столько молчать. В эти дни он меньше обычного придирался к ней, меньше ворчал, даже меньше бранился. Арье не хотелось мешать ему думать, она каждый день ждала, что вот именно сегодня он наконец поговорит с ней насчёт произошедшего. Время шло, а терпения у неё всегда было немного. На исходе пятого дня она было попыталась заговорить об этом сама, но ей тут же не самым приятным способом дали понять, что лучше этого не делать. Шея после крепкой затрещины ныла весь следующий день, и это немного остудило пыл молодой Волчицы. Арья, всё ещё нахмуренная, посмотрела на Пса – тот глядел мимо неё, да и вообще мимо всего: его взгляд блуждал. Он сидел спиной к огню, – ну конечно! – Арья же, не успевшая занять это замечательное для отогрева место, расположилась сбоку от него. Тяжело, из-под полуприкрытых век обвела взглядом комнату. В нос ударяли запахи еды и эля. Первое неминуемо наполняло рот слюной и вызывало неприятные спазмы в животе, второе – нагоняло ненужные воспоминания. В трактире, как назло, не было ни одного королевского солдата, что не удивительно. Увидь она сейчас хоть одного, то без раздумий вонзила бы ему Иглу прямо в сердце – так, как учил Сандор. Убила бы быстро и забрала его деньги. Из-за близости еды голод стал мучить её ещё сильнее. Ей, в отличие от Клигана, уже очень хотелось кого-нибудь убить, но только чтобы этот кто-то был однозначно плохим. А по разумению Арьи, под эту категорию подходили все солдаты Ланнистеров, а также прочие прихвостни королевы Серсеи. Здесь же, в теплом уютном зале таверны, снаружи казавшейся дырявой развалюхой, были лишь безобидные торговцы и простые крестьяне, остановившиеся поесть и набраться сил по пути на юг. С них нечего взять, и их не за что убивать. Дверь хлопнула, выводя Арью из раздумий, Пёс наконец сконцентрировал взгляд на своей спутнице. Арья, всё ещё глубоко внутри разгневанная, уверенно ответила на него. «Ну же, скажи что-нибудь». Зрительный контакт закончился так же быстро, как и начался. Арья, сгорбившись, тихо раздражённо выдохнула, закинула локти на стол и подпёрла ладонями голову. Горячий воздух обволакивал, заплывал под заиндевевшую одежду, превращая снег в воду и делая плотную толстую ткань неприятно мокрой. Минуты текли и текли, тучный старый мужчина за грубо отёсанной стойкой неприязненно на них поглядывал, Арья понимала, что их время на исходе. – Может быть, эля? Молодой субтильный паренёк с некрасивым кругловатым лицом, перечерченным рваным шрамом, приветливо улыбался, глядя на Пса, держа в одной руке грязный кусок ткани, которым оттирал пропитанные жиром столы, оттиранию не подлежащие, а в другой – полный кувшин терпкого горячащего напитка. Пёс резко и громко поднялся из-за стола, при этом чуть не уронив стул, и, не оборачиваясь на Арью, направился к выходу из таверны. Вежливо извинившись перед испуганным пареньком – да, ещё не всё воспитание Клиган из неё выбил – девочка поспешила вслед за своим сбежавшим спутником. Улица встретила её неприветливо, ещё неприветливее, чем раньше. Снег прекратился, но воздух был словно скован льдом, и первый вдох дался с трудом: горло словно окатило студёной водой. Поперхнувшись им, Арья закашлялась. Обзор на дворик ей закрывала широченная спина Пса. Внезапно он развернулся. – Отвлекла меня. Арья удивлённо подняла глаза на напряженные плечи Клигана, на его недовольно сведённые брови, морщины на лбу. Огляделась вокруг. Лошади. Мысли. Хлопок двери. Взгляд. Увели самое дорогое прямо из-под носа, а она и глазом не моргнула. Совсем потеряла бдительность. Вот тебе и простые крестьяне. «И ты ещё собиралась кого-то там убивать?» Гнев, все последние дни клокотавший где-то в глубине, под сердцем, под ребрами, начал клубиться, словно разгорающееся пламя. Глаза Арьи сузились, из груди вырвался тяжёлый вздох, смешанный с зачинавшимся рыком. – Отвлекла? – Да блядь, как видишь, из-за тебя умыкнули наших лошадей. – Из-за меня?! – терпение молодой импульсивной Волчицы было исчерпано. – Это я что ли виновата в том, что взрослый мужик, почти доживший до седин, никак не может разобраться в себе после того, как трахнул малолетку? Это, наверно, я боюсь принять очевидное? «Да, я тоже, но только потому, что ты так делаешь». Арья сорвалась на крик. Ей не стоило этого говорить. В мгновенно исказившемся лице Пса она увидела страстное желание ей врезать. – Давай, вмажь мне, я же вижу, что хочешь. Но только, блядь, перестань молчать! – на последнем слове её голос сломался, и она замолчала, чтобы не показывать своей слабости, хотя говорить ей хотелось и дальше. Бешеными глазами она уставилась на Пса, его взгляд был ничем не хуже. Арья почувствовала, как горло заскребло подступающими слезами, а в носу защипало. Сейчас она бы скорее умерла, чем дала пролиться хотя бы одной капле горячей влаги из своих глаз. «Я не ребенок, я не ребенок, я не ребенок». – Я не ребёнок. Я пойму и приму всё, что ты решишь. Клиган ещё несколько секунд всматривался в лицо Арьи. Ветер трепал его грязные волосы, открывая вид на старый тёмный шрам, почти всю жизнь уродующий правую половину его головы. За мгновение до того, как он отвернулся, девочка уловила, как его взгляд смягчился. Застывшее от напряжения лицо Арьи расслабилось. Она разжала плотно сомкнутые челюсти, от которых сводило скулы. Опустила голову, всматриваясь в мерзлую землю и снег под ногами. Единственная слеза вырвалась на свободу, но и та не оставила после себя влажный след на мягкой щеке: была в мгновение ока стёрта налетевшим ветром. Расстроенная, но наконец выплеснувшая весь скопившийся гнев Арья медленно поплелась вслед за мерно шагающим мужчиной. Где-то глубоко внутри неё снова зарождалась надежда.

***

Становилось только холоднее. Где-то высоко над головой завывала вьюга, снег приметало всё ближе к земле. Уголья в том, что уже сложно было назвать костром, тлели из последних сил. В это мгновение в голове Арьи промелькнула малодушная мысль, что до утра они не доживут. Не увидят света, блекло пробивающегося сквозь плотные слои снежных облаков, не почувствуют голода, последние пару дней терзавшего их из-за отсутствия денег и дичи в лесу, не пойдут снова плечом к плечу по узкой заметенной лесной дороге, ведущей домой. Она никогда уже не увидит свой родной Винтерфелл. Арья фыркнула едва слышно, губы еле волочились, и перевернулась на спину. Так стало ещё холоднее. Ледяная земля сотнями твердых вершин вонзилась ей в спину и прошила её насквозь градом мурашек. – Иди сюда. Хриплый голос Клигана донёсся словно из другой жизни. Замученная холодом северянка. Это даже смешно. Он бы посмеялся, конечно же. Если бы сам не промерз до костей. Вовремя он напомнил о своём существовании, да. Мысли, терзавшие Арью последние недели, снова заволокли её разум. Злость горячим быстрым потоком стекла вниз по груди и заледенела в холоде пришедшей зимы, который с новой силой сковал конечности девочки. С трудом снова перевернувшись на бок и поднявшись на четвереньки, она медленно поползла в сторону Пса, срезая путь через тлеющие угли просто в глупой надежде отхватить хоть немного тепла, пусть и с угрозой ожогов. «Ему наверно нравится это всё, никакого огня», – промелькнула мысль и тут же унеслась вместе с налетевшим порывом ветра, обжегшим щеки Арьи колючим снегом. Несколько белых игл попало и за шиворот, заставив её поморщиться. Пёс наконец вырос перед ней подобно горе. И, как и гора, казался ближе, чем был на самом деле. Вроде бы, вот он, протяни руку, подтянись и ложись под тёплый бок, уже не боясь замёрзнуть насмерть. Но не тут-то было. Вытянуть руку и подтянуться, да и вообще дотронуться до Клигана было чем-то из ряда вон. Последние дни они не то что не касались друг друга, но и поговорить-то нормально не могли. Пёс избегал её как огня, а то и ещё сильнее. Из-за близости причины переживаний последней недели мысли о холоде и близости смерти уносились куда-то далеко. Далеко-далеко, вместе с ледяным беспощадным ветром, пробирающим до костей. Сейчас девочку волновало другое. Арья замерла в полуметре от огромного тела и не двигалась дальше. Ладони словно примёрзли к земле, ненужные сейчас мысли, налетевшие, как вороны на падаль, полностью парализовали её. Где-то на периферии сознания Арья слышала, как в ветвях гуляет северный ветер, как трескает последний уголёк в костре, как тихо дышит Пёс. Внутри, глубоко внутри, где-то около сердца, куда ещё не добрались ледяные лапы зимы, горело горячее жидкое пламя. Пламя обиды, злости, зверской усталости. И чего-то ещё. Она догадывалась, что это, но всё ещё отрицала. Отрицала так же, как и... Две тяжёлые руки обвились вокруг её застывшего, продрогшего тела. Арья отстранённо почувствовала, как они обхватывают её, прижимают к большому телу, укрывают заиндевевшей накидкой. Мысли тут же метнулись к событиям двухмесячной давности. Тогда после купания Арья сильно замёрзла и была более чем уверена, что к утру заболеет. Но этого не случилось. Не случилось, потому что ночью Клиган согрел её своим теплом. Ах да, это же был сон. Как она могла забыть. Арья бы усмехнулась сама себе, если бы только могла. Это был самый конец лета. По сравнению с погодой последней недели тот холод был просто смешным. Тепло потихоньку стало перетекать от бока Пса к ней, и Волчица начала возвращаться к реальности, осознавать себя в пространстве. Она чуть приоткрыла глаза. Прямо перед ними была широкая грудь Пса в темной одежде, вокруг было ещё темнее, только снег белел яркими неправильными пятнами. Без лошадей пришлось намного тяжелее, чем она рассчитывала. Без еды и подавно. Хлеб, который она стащила в таверне и который потом ненадолго помирил их с Сандором после той короткой перепалки, закончился довольно быстро. Ещё и холод. Зверский холод. И грёбаное отсутствие дичи. Арья вздохнула. То есть попыталась. Только сейчас она осознала в полной мере своё положение: крепко сжатая двумя огромными руками, прижатая всем телом к широкому боку с одной стороны и наполовину укутанная чужой одеждой с другой. Голове было очень удобно на закрытом теплым грубым полотном плече. Почувствовавшая, как к конечностям снова возвращается чувствительность, Арья подтянула руку и закинула её поперек груди Пса, для верности сжав ткань его накидки пальцами. «Теперь точно не убежишь, старый дурак». Постепенно девочка согрелась, и сонливость навалилась на неё с новой силой. Спать смертельно не хотелось, ведь всё это утром могло оказаться просто сном. Или не оказаться. «И пусть даже мы не доживём до утра. Пускай. Жаль только, что не повидаюсь с Джоном». Опуская тяжёлые веки, Арья успела обругать саму себя за глупые, не достойные её мысли, покрепче сжать в руке ткань на груди мужчины и, уткнувшись в неё носом, вдохнуть его запах. Выдыхая, она почувствовала, как быстро и неотвратимо проваливается в сон, зыбкими руками утаскивающий её куда-то вниз.

***

Арья медленно разлепила глаза. Ей было тепло. Сонно осматриваясь вокруг, она не понимала, что произошло и что изменилось вокруг. Снег ярко искрился, где-то вдалеке громко щебетала птица. И было слишком светло. Устремив взгляд наверх, она увидела в большой прорехе меж облаков неяркое северное солнце. Чуть прищурила глаза, всматриваясь в его бледный диск. Казалось, она целую вечность не видела его белого света. Рука Арьи, придавленная телом, сильно затекла, и она попыталась осторожно вывернуть её вбок. И тут же обнаружила, что пошевелиться будет довольно сложно: одна рука Клигана всё ещё крепко и надёжно обнимала её маленькое тело, а другая была запутана у неё в волосах. Стоило только Арье пошевелиться, как рука в плену её тёмных прядей немного сжалась. Девочка задрала голову наверх и неожиданно встретилась взглядом с Псом. Он смотрел спокойно. В его глазах не было холодности последних дней, не было презрения к самому себе, которое порой Арья замечала в последнюю неделю. Немного подтянувшись, она снова обхватила мужчину покрепче и прижалась щекой к его плечу. Рука не слишком аккуратно выпуталась из её волос и легла поверх них, осторожно приглаживая. Арья вздрогнула и еле сдержала удивленный вдох. Потом на мгновение крепко задумалась. Что бы это ни было на самом деле, она приняла это за знак. Долгожданный знак. – Я не хотела орать на тебя тогда, – хотела было извиниться она, но когда это она просила прощения. – Но ты сам ведь меня вывел. К её удивлению Клиган согласно вздохнул. Показалось, наверно. – Я тогда был пьян. И ты то... – И что? Это не оправдание. Хочешь свалить всю вину на эль? – Вину? Я не чувствую никакой вины. Насколько я помню, ты сама... Он замер на полуслове, когда Арья на руках подтянулась и села, глядя на него сверху вниз. «Да он издевается». – А какого хрена ты тогда молчал всё это время? Клиган усмехнулся, как раньше, и пожал плечами. – Хотел дать тебе шанс сделать вид, что ничего не было. Арье захотелось ему врезать. – И всё? По его лицу, по его насмешливым глазам она видела, что это не всё, но прямо сейчас вдаваться в подробности не хотелось от слова совсем. Чего ей всё ещё хотелось, так это хорошенько ему вмазать, прям здесь, меж глаз, вот только какой в этом смысл? Её затрещины он и не почувствует. Но насолить ему всё же хотелось, поэтому не мешкая Арья положила руку на лицо мужчины, прямо туда, где начинался уродливый шрам, и, не дав ему опомниться, быстро склонилась и прижалась губам к его рту. Через пару мгновений она почувствовала, как большие сильные руки обвиваются вокруг её тела и притягивают ближе. Оторвавшись от губ мужчины, Арья, тяжело дыша, снова плюхнулась на прежнее место, руки Пса последовали её примеру. – Твой брат этого не одобрит, – услышала она его хриплый довольный голос, пока не понимая, шутит он или говорит серьёзно. – Тебе есть дело до моего брата? Клиган вздохнул и стал подниматься, пресекая недовольство и сопротивление Арьи на корню. – Срал я на твоего брата. «Прибить бы эту псину за такие слова. Успеется ещё». Так думала Арья, а солнце в это время медленно и неотвратимо скрывалось за плотными свинцовыми облаками, обещавшими в скором времени новую, ещё более жестокую метель. Девочка смотрела, как Пёс хлопочет, собирая их вещи, чтобы снова отправиться в дорогу, и про себя осторожно, стараясь никого не забыть, проговаривала «смертельный список». Да, вчера было не до этого, но солнечный свет – это не повод разрушать старую добрую традицию Арьи Старк. – Как же хреново без лошадей. Где-то вдалеке вороны, громко крича, сорвались со своих мест и вместе с порывами ветра отправились прочь, вызывая у молодой Волчицы своими каркающими голосами ужасную ностальгию по дому. Размеренно шагая рядом с высоким мужчиной, когда-то давно бывшим её заклятым врагом, Арья только и думала что о Винтерфелле. Все прочие заботы резко и закономерно отошли на второй план. Она слишком сильно мечтала вернуться к своей семье, а сейчас мечта уже была как никогда близко. Волчица возвращалась к себе домой, а дом Пса был рядом с ней.