Танцующий Дракон

— Папа, папа, расскажи сказку! — маленький Анорион, совсем не желая спать, крутился в кровати. Кили, наблюдая за ним, в очередной раз поправил одеяло и улыбнулся. — А ты будешь лежать спокойно? — Конечно! И Менелтор будет лежать спокойно. Правда, Менелтор? Младший братик, услышавший в полудрёме своё имя, поднял голову. Кили вздохнул и щёлкнул старшего пальцем по кончику уха. Острый, в маму-Тау. В маму… Удивительно, как у Тауриэль получалось ладить с детьми, они мирно засыпали через полчаса. Почти как у его матери… Раздумия молодого отца прервали два возмущенных мальчишечьих голоса. — Папа! Менелтор спать не хочет, он с меня одеяло стягивает! — Пааап, ты же сказку обещал! А Анорион обещал лежать тихо! Кили рассмеялся: — Будет вам сказка! Вот, слушайте… По правде сказать, сказки он рассказывать не умел. Обычно их рассказывала либо мама-Тау, либо бабушка Дис. Но и та, и другая с вечера удалились подбирать Тауриэль материал для нового наряда и обсуждать каждую складочку и ленту. Дедушка Торин решал какие-то государственные дела, а потому… А потому… таки сказка. — В общем, жил-был один Дракон. Весь такой жадный, зелёный и чешуйчатый… — А до чего же он был жадный? — подал голос Менелтор. Кили пожал плечами. — До всяких сокровищ, которые плохо лежат. Как увидит сокровищницу — стучится к хозяевам, притворяется больным и бездомным, просит поспать на твёрдом, чтобы спине стало легче. Те его впускают, а там уже разговор короткий — либо без жилья остаются, либо без сокровищ. Либо вообще… Что «вообще», Кили не стал говорить, но, судя по испуганному взгляду младшего сынишки, намек был воспринят куда более точно. — Вот Дракон насыпал себе гору золота посреди большой пустыни, подушку из драгоценных камней устроил, да спать улёгся. Спал он так одну ночь, вторую, третью… Анорион, забыв о баловстве, уставился на отца круглыми от интереса глазами. Менелтор же закрылся одеялом до самого носа, но похоже, испуг прошел и ему тоже было интересно. — И вот, на четвертую ночь Дракон потянулся и вновь улёгся на своих сокровищах, думая о том, как все гармонично устроено в мире. Но вдруг что-то случилось. Против воли Дракона сначала проснулся его хвост, настукивая энергичный ритм, хотя никакой музыки не было. А потом неведомая сила подняла Дракона с сокровищ и спустила на землю, заставляя выделывать танцевальные па. — Кошмар! — изумился Дракон, не понимая, как он, такой большой и неповоротливый, танцует настолько грациозно, точно бабочка на цветке. Временами танцы прекращались, давая Дракону возможность на подгибающихся ногах отвесить реверанс… — Кому? — Менелтор наконец высунул нос из-под одеяла. — Да драгоценной горе, звёздам… — Кили продолжал отчаянно выдумывать, ощущая, что запас вдохновения скоро кончится. — а потом снова танцы. Они длились день, два, три, неделю… Временами Дракон чуть не вскипал от злости. Видано ли, чтобы порядочная рептилия, воплощение огня, смерти и ужаса, столько танцевала?! Глаза закрывались от отсутствия сна, крылья не расправлялись, а ноги болели, но отплясывали без устали. — Придётся поплясать навстречу Королю. — решил Дракон, — он из этого королевства самый умный — мне его никогда обокрасть не удавалось. Значит, и здесь он должен найти выход в сложившейся ситуации. — Он к дедушке Торину поплясал на прием? — изумился Анорион, сев в кровати. — Дедушка бы его одним взглядом в камень превратил. А это, видно, другой король. — поправил старшего брата Менелтор. Кили хмыкнул. На память пришло невольно собственное детство — Торин в то время стал для них с Фили настоящим отцом. Странно было лишь одно — мальчишки его боялись гораздо меньше матери, ведь дядя позволял им всякие шалости. А потом хмурился и делал вид, что он здесь ни при чем. Но Фили и Кили прекрасно видели, как он прячет улыбку. Изменилось все только с возрастом — мать скучала по своим сыновьям, жалела их и отсылала длинные письма с учёными воронами. Торин же, наоборот, чаще отправлял юных принцев в ночную стражу, уча ценить любую службу в королевстве. И какая же грандиозная трепка доставалась обоим, если они потихоньку оттуда сбегали… — Пааапааа… — нетерпеливо повторил Менелтор, возвращая отца из страны воспоминаний. — так что случилось с Драконом? — Точно! — спохватился Кили, — он таки дотанцевал до Короля. А тот как раз аккуратно сворачивал и пересчитывал свитки с указами. — Тысяча сто двадцать девятый! — произнес он куда-то в сторону. Из угла Тронного зала вышел писец и согласно кивнул. — Совершенно верно, Ваше Величество! Осталось всего восемьсот семьдесят один указ издать до полного собра… На этом месте писец заметил танцующего Дракона, и с воплем полез под трон. На хрустальном полу, там, где он стоял, остались лежать очки и перо. Придворные, оживлённо докладывавшие друг другу последние дворцовые сплетни, враз обернулись и, заметив необычного гостя, прилипли к стенам, кажется, желая слиться с ними. Один только Король стоял спокойно у трона, но пальцы его постукивали по рукояти меча на перевязи. Меч был красивый. Дракон давно на него глаз положил, но понимал, что любая попытка отобрать меч будет тщетной. — Ну, и что это такое?! — сурово поинтересовался Король, и голос его эхом отозвался в огромном тронном зале. — Не «что», а «кто»! — запальчиво отозвался Дракон. — Я огонь! Я сме… Тут он сообразил, что в роли просителя ему сейчас невыгодно показывать характер, и замолчал, продолжая выплясывать не то польку, не то джигу. — Немедленно прекратите танцевать! — строго приказал Король. — Я пытался! — Дракон вложил в голос все отчаяние, ощущая на себе пронзительный взгляд. Внезапно Король громко фыркнул. — Кажется, я понял! — подытожил он. От этого возгласа придворные отлипли от стен, и с интересом поглядели на Дракона, вновь начиная перешептываться. Тому, разумеется, все это жутко не нравилось. Но он терпел. — У него на роге Звезда-Танцовщица! — наконец заключил Король. — ее надо снять, чтобы Дракона больше не тянуло на танцы! Эй, придворные! Но придворные не хотели помогать Дракону. Достаточно зла он уже натворил в королевстве, и люди считали, что Танцовщица ему досталась поделом. Король тоже так считал, но справедливости ради бранился, ругал подданных и угрожал им всякими казнями, если они не помогут несчастному. Устав ругаться, он наклонился к ножкам трона. — Эй, писец, в твоих мудрых книгах ничего не было написано о танцующих Драконах? — Их справедливо покарал Махал за то, что они творят разрушения на земле. — донеслось из-под трона… — Папа, — встрял Менелтор, — разве ты о гномах сказку рассказываешь? Анорион молча показал брату кулак (мол, «дай дослушать») и плюхнулся на подушку. — Дядя Фили часто Махала вспоминает почему-то, — вспомнил внезапно Менелтор. Тут Кили не сдержался и захохотал к недоумению обоих сыновей. Отсмеявшись, он продолжил: — Вдруг кто-то из придворных напомнил Королю, что Дракон должен допрыгнуть до серебряного лунного диска, чтобы звезда упала с рога. Идея понравилась Его Величеству. Настала очередь Дракона бояться. — Я не хочу! — возмутился он, выписывая по центру тронного зала вальсовые фигуры. — Ну, а зачем ты тогда спрашивал моего совета?! — Король иронично приподнял бровь, вложив в свое восклицание все возмущение. — Хорошо, — обречённо согласился Дракон. — ладно уже… Он потанцевал на лужайку перед дворцом, и изо всех сил попытался подпрыгнуть. Получилось невысоко. Но он старался ещё и ещё, пока наконец не оторвался от земли, и не скрылся с глаз зевак. Говорят, что он не вернулся на землю, а жители королевства устроили большой пир… Кили посмотрел на сыновей, мирно сопевших в своих кроватях, и потянулся укрыть Менелтора потеплее, как тут… — Правильная сказка, — негромко одобрил Торин, который, оказывается, уже давно стоял в дверях. — Ты все слышал? — Кили вдруг смутился. — Мальчишки такие непослушные. Уложить их — целая проблема. Вот и пришлось говорить им всякую ерунду… Торин усмехнулся. — Вы с Фили когда-то были такими же. А сказка все равно верная. Пусть эти дети узнают о драконах только в сказках. — Пусть никогда не придется им отвоевывать собственный дом и сражаться за него… — откликнулся Кили. — Никогда… — эхом отозвался Торин, и как в детстве, потрепал племянника по волосам.