Немного об одежде и звёздной пыли

Лучший врач во всём Альянсе. Звезда медицины. Хирург от бога. Аристократ чуть ли не в сотом поколении. И этот человек несколько месяцев назад сидел в чистеньком костюме на потёртом кожаном диванчике в старом корабле и дрожал, боясь, что его бесценный груз обнаружат и сдадут властям. А они сдадут, даже если не очень с ними дружны, денег за Ривер обещали столько, что хоть сотню таких вот корабликов купи — ещё и на старость хватит. Жизнь же решила, что Саймону и его сестрёнке должно повезти хоть в чём-то после всех невзгод с академией. И послала им в помощь человека-загадку. Малькольма Рейнольдса было трудно предугадать. У него были принципы, и он им не изменял. У него была команда, и она у капитана была всегда на первом месте. Малькольм почему-то решил, что парочки беглецов, за которыми всеми силами охотится Альянс, ему как раз не хватало. И принял их в команду. Даже Ривер, которая меньше всех здесь похожа на нормального человека. И день за днём Саймон ютится в небольшой каютке, отделяемой от мира небольшой и тонкой, едва ли не бумажной стенкой. Напротив комната Ривер. Капитан поручил за ней следить. И он не любит, чтоб кто-то из команды его подводил. Поэтому на аристократическом лице под глазами потихоньку появляется отпечаток усталости. Те самые небольшие круги под глазами, чуть менее самоуверенный вид. Богачи следят за своим здоровьем слишком тщательно. А Саймон уже давно не богач. Но он пытается держаться за то, чем жил раньше. Ривер смеётся над ним и говорит, что он такой глупый. Она кутается в яркие растянутые свитера и лёгкие платьица. Саймон не специально одевает сестру в эти тряпки, просто других на этом корабле нет, а по планетам, где можно купить что-то нормальное, они не ездят. Да и нет на одежду пока денег. Лишь потом он сумеет прикупить ей кое-что поизящнее. Но Ривер, жаловавшаяся сначала на тряпки, которые подсовывает ей брат, с удовольствием теперь их носит и на новые не часто смотрит. Она говорит, что на них нет звёздной пыли. Саймон не может до конца понять, что она имеет ввиду, но не спорит. Пусть ходит в чём хочет. Её и так во многом ограничивают. Как-то раз, работая в лазарете и приводя в порядок весь царивший там хаос, который устроили Джейн и капитан, выискивая обезболивающее для него самого, он заметил, что сегодня натянул на себя не белую рубашку, а свитер. Простой, свободный и очень удобный. Сразу стали понятны все взгляды команды, которые он ловил на себе весь день. Но что поделать — ему было холодно утром. И сейчас он не собирался жертвовать своим удобством ради… Чего собственно? Престиж в команде зарабатывается делами, а не внешним видом. А поддерживать сложившийся образ почему-то не хотелось. Да и не надо было. Через месяц он и думать забыл о своих старых франтовских нарядах. В рубашках с наглухо застёгнутым горлом стало душно. Пиджаки, в которых нельзя было нормально потянуться и вдохнуть пыльный и горячий воздух очередной планеты, ушли в небытие. Брюки со строго выглаженными стрелками пылились в глубине шкафа, а ботинки потеряли щёгольский лоск. Саймон чувствовал, что что-то в нём неумолимо меняется, изворачивается, пробивает с детства поставленные запреты. И, кажется, именем этому была свобода. Периферия жила своей особенной жизнью. Здесь было легко душе. Альянс пытался загнать людей в рамки цивилизации, такой, какую он понимал, но не преуспел в этом. И теперь, понимая, что творят люди у власти, Саймон смог поднять голову, посмотреть на мир совершенно новым взглядом. И насладиться внезапной свободой. Возможно впервые в жизни. Это было странно и страшно. Бросить мир, в котором жил с рождения. Выкинуть перспективы. Оставить всё, что имел. Поначалу это трудно, но теперь, когда ты сидишь на нагретой солнцем обшивке корабля и смотришь в небо, то понимаешь, что это и есть жизнь. Без масок и костюмов, которыми сковывает общество. Это то, что было раньше, оно умерло, все эти переживания чувства умерли в прошлом. Сейчас же есть лишь настоящее, момент, в котором... Небо, бескрайнее небо в котором тысячи планет, звёзд, галактик и миллиарды кубометров пустоты. Если увидишь его однажды на Периферии, то не забудешь никогда. Оно вольётся в кровь, отравит мозг, заполнит душу, и неба, висящего над Центром, станет мало. Небоскребы больше не заменят пустынь. Цивилизация не заменит свободы. Ветер несёт пыль с поверхности планеты, и она въедается в одежду. Кожа становится приятно-мягкой и чуть сероватой. Тёмные волосы выгорают, словно избавляясь от лишнего цвета, и впитывают вместо него пыльный ветер. Солнце золотит обшивку Серенити перед тем как скрыться и погрузить мир вокруг себя в мрак с тысячами маленьких огней. Они мерцают в темноте словно тысячи земных светлячков. И корабль готовится присоединиться к ним, зажечь брюшко, ошпарить горизонт своим огоньком и улететь в бескрайний космос. И здесь начнётся будущее. Саймон взойдёт на корабль и пойдёт в кабину пилота — там самое большое стекло на Серенити. И лучше всего видны звёзды. Уош задаст новый курс, а сразу после этого Зои мягко утащит его в их каюту. А в дверях будет стоять бледный капитан, который потерял много крови в сегодняшней стычке. Он будет улыбаться своей хитрой улыбкой и честными глазами. Из ниоткуда появится Ривер, подойдёт к брату, проведёт тоненьким пальчиком по растянутому свитеру, собирая пыль. И улыбнётся, смотря ему в глаза.  — Ты понял. Ты тоже теперь покрыт звёздной пылью.