Сладкий Шуга

Чимин возвращается домой поздним вечером, потому что Чонгука пришлось отводить в травмпункт. Тот упал с лестницы и вывихнул руку; Хосок и Тэхён посмеялись, но потом помогли подняться, и все вчетвером, полупьяные, они отправились провожать самого младшего к врачу. На пороге Пака встречает недовольный котёнок, сложив руки на груди. — Котик, не злись, не кусайся. — тут же просит Чимин. Он знает, что Юнги не любит оставаться дома один надолго, потому сейчас очень понимает неприветливый взгляд. — Гук руку вывихнул, мы его отводили в травмпункт. Там я их оставил и сразу к тебе. Старший знает, что Мин сейчас немножечко поворчит, даже укусит, но потом расслабится и простит бессовестного Чимина! Ведь он его очень любит. — Ладно. — бубнит Юн, удаляясь на кухню и показушно виляя хвостом. Он насыпает себе корма и превращается в кота — это по-прежнему лучший способ избежать проблем и разговоров. На пути в комнату он все же кусает парня за щиколотку и все так же крутит хвостом. Сколько времени прошло, а Юнги не меняется. Чимин фыркает и идет в душ, после чего, повязав полотенце на бёдра, возвращается в уютную комнату. С появлением Мина в этом жилище стало намного чище и даже краски с кистями были рассортированы. Парень плюхается на кровать и задаёт вопрос, смотря в потолок: — Юнги, ты долго будешь обижаться? — Мяу! Мин залезает на грудь Пака и слегка прикусывает кожицу на шее, но потом сразу зализывает шершавым языком, не переставая мотать серым хвостом. — Что «мяу»-то? Я не понимаю кошачьего, Юнги. — врет Чимин. Каждое «мяу» Юнги он знает от и до — и это «мяу» значило «да». Таким способом Чимин вынуждает Мина превратиться в милейшее человекоподобное существо и все же поговорить. Юнги всегда слишком сильно накручивает и избегает серьёзных разговоров. — Ну котик. Мин укладывает лапки на глаза Пака, чтобы тот закрыл их, и быстро перевоплощается. Прикрыв свои бёдра пледом, Шуга садится на парня и складывает ручки на груди. — Можешь открывать. — бубнит младший, сверля Пака взглядом. — И как там твой Гукки? Чимин открывает глаза, а после вопроса сразу же их закатывает, наблюдая на своем торсе щуплое обнаженное тельце Юнги. — С каких пор ты ревнуешь меня к друзьям? — С каких пор ты начал обо мне вспоминать и вообще думать? — не уступает Мин, вставая и натягивая на себя одежду. Парень заваливается на кровать и отворачивается к стенке. Ревность Юнги доходит до глупости и очень раздражает. Чимин разворачивает к себе Юна и заглядывает в кошачьи глазки с овалообразным зрачком. — Юнги, я о тебе никогда не забываю и думаю о тебе постоянно. С чего ты взял, что я о тебе забыл? — Отстань. — брыкается Мин, опять отворачиваясь и надувая щеки. — Ты вообще обо мне не думаешь. Ты уже месяц обещаешь мне новых мышек и шариков купить! — Так это все из-за игрушек? Юнни, у меня не было времени, завтра мы обязательно сходим вместе и купим. Хорошо? Чимин не отпускает котика и тянет на себя, укладывая на грудь. Он начинает чесать малыша за ушком и хитро улыбается. Сейчас кошачье сердце в миг растопится! Юнги закатывает глаза, но мурлычет: этим легко управлять, потому ластится. — Это не честно! Чимин хихикает и начинает осыпать лицо Юнги сухими поцелуями. — Хватит ворчать. Я же люблю тебя... — с небольшой обидой в голосе произносит Пак: приходишь весь такой уставший, а вместо ласки — ворчание и ревность. — И я тебя люблю, но мне обидно. Ты всегда так поздно приходишь... Я скучаю вообще-то. — Мин трется носиком о шею парня и прикрывает глаза. — Я не всегда так поздно прихожу. Я большую часть времени сижу дома с тобой. — ворчит Чимин, поглаживая поясницу младшего, а вторую ладонь опуская на его ягодичную мышцу. — Ты вчера поздно пришёл, ещё и выпивший. И во вторник тоже. И вообще. Мин хмурит брови и вновь кусается. — А ты вчера, маленький негодник, разодрал обои в коридоре. И так просто ты не отделаешься, говоря, что ты кот! — возмущается Чимин, кусая Юнги за кончик ушка. — У меня когти чешутся вообще-то! Знаешь, как это неприятно? Чимин — это единственный, кому можно трогать ушки Юна. — А когтеточку я себе купил, что ли? Обои при чем? Чимин строит из себя строгого хозяина и хмурит брови, сдвигая те на переносице. — Она неудобная. — хмурится Мин и неосознанно виляет хвостиком. — Накажу за обои. Понял? — Чимин щурит глаза, а затем их совсем прикрывает, убирая руки с тельца Юнги, что требует ласки, но Чимин перехватывает хвостик Юнги и сжимает в ладони. — Моего котика пора наказать. — Ау! Юнги дергает хвостом и чувствует как рвётся на нем шерстка. Он недовольно шипит и хмурится. Пак отпускает хвост и, придерживая бёдра младшего, размещается между его ножек. Старший склоняется над котиком и целует того в шею, прикусывая нежную кожу и перетирая ту зубами. Художник упирается возбуждением в ягодицы Юнги и ухмыляется, слыша, как дыхание младшего предательски сбивается и выдаёт лёгкое возбуждение. — Хозяин сегодня не заслужил. — ворчит Мин, виляя бёдрами и все ещё не доставая голову из-под подушки. — Я не расслышал? — чеканит старший, позволяя Юнги исправиться. Чимин убирает с головы Мина подушку и откидывает в сторону, толкаясь пару раз меж ягодиц младшего. Юнги что-то невнятно бубнит и подаётся ягодицами вперёд, утыкаясь лицом в простыни. Художник разворачивает к себе лицом младшего и заботливо укладывает под его голову подушку. Он кусает губу и гладит бархатную щечку вредного котика. — Почему ты такой вредный? —У меня течка скоро. А тебя дома нет. — объясняет Мин, отводя взгляд. — А один я выйти боюсь. А ты сегодня обещал пораньше прийти и что мы гулять пойдём. А сам под ночь пришёл. — Юнни, прости, что так вышло. Давай не будем ругаться? М? Чимин склоняет голову набок и виновато кусает нижнюю губу изнутри. — Завтра буду целый день с тобой, пойдём гулять и будем трахаться день и ночь. — Хорошо. — соглашается котик, сжимая в ручки простынку. — Обними. Чимин корит себя за стояк и пошлые мысли, цокает языком и заключает Юнги в объятия. — Не обижайся на меня. — Я не обижаюсь. — обиженным тоном бубнит Мин, прижимаясь к любимому. —Ты тёплый. А ещё... У тебя там... — У меня там... потому что ты очень сексуальный. — Чимин утыкается в тёплую шейку Юнги носом и вдыхает ее аромат. Жаль, что он всего лишь человек и почувствовать запах сладкой ваты и мяты может только во время течки или возбуждения... Юнги хмыкает и обвивает любимого ногами. — Чимин спать не хочет, как я понимаю? Точнее, Чимин-младший. — Мне не послышалось, или минуты две назад ты говорил, что хозяин не заслужил? — Чимин хмыкает в ответ и прикусывает кожу на шее котика. — Уже заслужил. — сдаётся Мин, подставляя своё тело под ласки. Художник ухмыляется и высовывает кончик языка, проводит им по изгибу шеи и оставляя влажную дорожку на коже, ведёт языком до ключиц. — Я могу загладить вину перед котиком? — Думаю, да. — неохотно соглашается Мин, блуждая ручками по груди парня. Чимин задирает футболку младшего, а затем и вовсе помогает ту снять через голову. Старший сразу же припадает губами к худощавому торсу котика и влажно, причмокивая губами, целует. Трогать там Пак Юнги, наверное, сегодня не будет, но вот сделать приятное не против. Да и вину загладить все ещё нужно. Юнги выгибается и сладко стонет от одних губ Чимина, что знают все чувствительные места. Уже по привычке Юн сжимает ножки вместе, все ещё немного стесняясь каждый раз. Чимин целует впадинку между бедром и животиком, пробираясь пальцами под кромку ночных штанов. Ножки Юна старшему приходится насильно, но ненастойчиво раздвигать, чтобы добраться до интимной зоны младшего. Пак цепляет зубами резинку штанов и тянет те вниз, заставляя обнажить бёдра в нижнем белье. Юнги теряет разум, хотя наверное потерял его ещё с появления Чимина в его жизни. Прикрыв глаза, Мин зарывается пальцами в волосы старшего. Чимин ухмыляется и целует через нижнее белье «возбуждение» Юнги. Пак вообще-то обожает небольшой пенис Мина с родинкой на головке, обожает целовать горячую плоть и срывать с губ младшего разгоряченные томные стоны. Чимин избавляется от нижнего белья тем же способом: по-звериному стягивает зубами, обнажая налитый кровью член Шуги. Юнги открывает глаза и смотрит на любимого через пелену возбуждения. — Кажется, ты меня наказать хотел, а теперь... — на лице котика расплывается довольная и шаловливая улыбка. — Ну как я могу наказывать любимого котика? — спрашивает Чимин, вбирая в ладонь член младшего. Художник давит подушечкой большого пальца на головку и ухмыляется, прикусывая губу. Юн запрокидывает голову и тихо стонет, толкаясь в руку парня. — Ты самый добрый хозяин на свете. — шипит Мин. Чимин и правда не может долго ругать Юнги. Подранные обои — это мелочь, их можно купить и переклеить. А вот и любовь и уважение к себе не купишь ни за какие деньги, потому томные изречения в перемешку со стонами с уст Шуги лишь ласкают слух. Художник водит ладонью по плоти Юнги и, наконец, опускает губы на красноватую головку. Он целует излюбленную родинку и сжимает член у основания, другой рукой пробираясь к мошонке. — Хён. Мх... Юнги тает от прикосновений старшего, извиваясь как кошка котик. Доставлять удовольствие некомату гораздо проще, чем человеку, потому как от ласки он теряет разум. Чимин решает вобрать красноватую головку в рот, а вторую руку расслабленно поместить возле ушка и почесать за ним. Старший наращивает темп, заглатывая половой орган Юна наполовину и в такт чешет за ушком, умудряясь ещё и ухмыляться. Юнги заходится громкими стонами и отчаянно жмёт в руке простынь. — Хён... Этого мало, я... я хочу... Мх! Чимин замирает, с громким причмоком доставая изо рта пульсирующий член. — Что ты хочешь, Юн? — Хочу тебя... внутри. — скулит Мин, чувствуя смазку на внутренней части бёдер и желание, что стягивает низ живота. Наказание все же будет, но пассивное. Пак приподнимается, не выпуская из руки горячую плоть младшего, и ухмыляется, заявляя приказным тоном: — Попроси. Юн закатывает глаза и прикрывает их, строя из себя недовольного, а сам просто смущается. — Войди в меня уже! — Что сделать? — допрашивает Чимин, ныряя свободной рукой к промежности малыша, что источает сладкий запах. — Трахни меня. — продолжает скулить младший, прогибаясь на простынях и прижимаясь к Паку. — Трахнуть? А это как? — продолжает издеваться Чимин, поглаживая зудящую от желания промежность Юна. Он все же выпускает из ладони член котика и обнажает свои бёдра, спуская с тех полотенце. — Чимин! Юнги хмурится и смотрит на Пака слишком гневно: ну что это такое? Как можно издеваться над бедным котиком таким образом? Художник подтягивает к себе Юна и приподнимает его за бёдра, упираясь в попу возбужденным членом. — Что «Чимин»? — рычит старший. Юнги хнычет и чуть ли не плачет от желания. — П-пожалуйста-а, трахни меня уже... Чимин растирает сладкую смазку по головке своего члена и наконец-то сжаливается над Юнги, сразу толкаясь в его дырочку. Потом Пака клинит и он, резко качая бёдрами, вгоняет половой орган сразу и до основания. — Трахнуть? — Да! — взвизгивает Мин, выгибаясь и сжимая Пака в себе. Неко не стонет, а почти кричит, когда Чимин начинает делать первые толчки. Чимин грубо толкается в Юна сразу, с каждым толчком издавая утробный рык. Он сжимает пальцами костлявые бёдра младшего и втрахивает в постель, надрывно вздыхая. Юнги вскрикивает на каждый толчок и ногами тянет парня ближе. Из розовой нижней губы стекают капельки крови и пачкают бледное лицо неко. Чимин припадает губами к щеке Юна и слизывает кровь, возвращаясь на губы младшего и впиваясь в те поцелуем. Через какое-то время приостанавливаясь, Пак выходит из податливого тела и тянет Шугу из постели, впечатывая лицом в стену. Следом он сразу входит в горячую узкую промежность, не давая даже подумать ни себе, ни котику. Он кусает кончики ушей Юнги и рычит, шлепая упругую ягодичную мышцу младшего. Чимин знает, что ушки — самое чувствительное место, как и хвостик, что сейчас от удовольствия вздёрнут наверх. Художник заводит ладонь за бедро Юна и ухватывается за пульсирующую плоть пальцами. Скользя по той пальцами, Чимин заставляет тонуть котика в калейдоскопе эмоций и чувств, наконец, позволяя тому получить оргазм. Юнги изливается, пачкая все вокруг и себя. Парень сразу обмякает, чувствуя, как все тело тяжелеет и даже подвинуться кажется слишком сложной задачей. Но Мин все равно двигается навстречу Чимину, чтобы и тот получил удовольствие. Чимин жмёт тело младшего к своему и к стене, делает заключительные резкие толчки, изливаясь прямо в Юнги. Старший наваливается на Шугу, не выходя из его обмякшего тела, и протяжно хрипло стонет. Юнги прикрывает глаза, чувствуя тёплую жидкость в себе, но потом резко разлепляет глаза, потому что трезвеет. — Блять, Чимин! Я же неко! Я могу залететь! — От человека? — вяло уточняет Чимин, утыкаясь носом в тонкий изгиб шеи младшего. — Да... — все ещё волнуется Мин. Не рано ли им детей, когда кое-кто (Чимин Юнги) все ещё ребёнок. — Дети от большой любви получаются очень красивые. — заявляет художник. — Интересно, мой сын будет тоже ушастиком? Почему-то ответственность Чимина не пугает совсем, он наоборот представляет малыша с чёрными ушками, пухлыми щёчками и недовольным взглядом раскосых глаз. Но это пока ответственность обходит Пака стороной. — С чего ты взял, что будет сын? Чимин выходит из малыша и приподнимает его тушку на руки, перенося на кровать. Сил снова идти в душ попросту нет. Пак мажет губами по острому плечу Юна и ухмыляется: — Разведу здесь кошачий детский сад... Мне до этого и одного ребёнка хватало. — шутит старший, но в глубине души знает, что ребёнок и, правда, будет на нем. Так как и ребёнок постарше, который тут же фыркает и дует губы. — Между прочим, я всегда помогал младшим в приюте. — дуется некомат, обнимая руку Пака и прикрывая глаза. Чимин прикусывает губу изнутри, чтобы не съязвить, и целует своего котика в лобик. — Не переживай, я думаю, что ты вряд ли сможешь забеременеть от человека. Вероятность не очень высокая, ведь ты ещё и кот, помимо сущности человека, сидящей в тебе. — Мой папа тоже был человеком. — бубнит Мин, утыкаясь в руку Пака и вздыхая. — Значит, будем воспитывать. — шепчет старший. — Я буду очень рад, если у нас будет малыш. Мин кивает и прижимается к Паку, тыкаясь в него носиком и обвивая чужие ноги хвостом. Чимин думает, что, наверное, пора найти постоянную работу, потому что картинный бизнес не всегда прибыльный. Придётся оставить краски и кисти как хобби и найти что-нибудь достойное, чтобы воспитывать рождённое ушастое чадо. Пак хмурится и кусает губы, похрустывая костяшками на руке. — Все хорошо, хён? — спрашивает неко, серьезно хмурясь. — Да. Спи, Юнги. Чимин с секунду чешет парня за ушком и продолжает думать о том, что теперь делать с квартирой и работой. Юнги чувствует беспокойство любимого и поворачивается к нему лицом. — Я просто думаю насчёт постоянной работы. Я не напрягаюсь по поводу того, что ты залетел, пусть это и было не совсем осознанно. — тихо говорит Чимин, приоткрывая один глаз и выдавливая улыбку. — Чим, если ты захочешь мы не будем с этим спешить. Все будет хорошо. — Юнги забирается на парня и прячется в его шее. —Ты очень хороший художник и не должен это бросать. — Это придётся оставить как хобби, Юн, ты ведь понимаешь? — с ноткой грусти в голосе спрашивает Чимин, поглаживая обнаженные ягодицы своего котика. —Эй. Тогда не будет никаких детей. И точка. Спи давай. — хмурится Юнги и прикусывает Чимина за ушко. — Просто больше не кончай в меня. С первого раза, скорее всего, ничего не получилось. — Хочу с темненькими волосами и твоими глазками. — обрывает Чимин, прикрывая глаза и замолкая. Комната погружается в полнейшую тишину и в той раздаётся только тихое тиканье часов. Юнги хихикает, разбивая тишину вдребезги, и чмокает любимого в щеку. Так они и засыпают в объятиях друг друга.