soft and stubborn

      джемин смотрит на ренджуна с до безумия нежной улыбкой. от неё веет такой безграничной любовью, что хуан глаза зажмуривает, боясь ослепнуть. на хочется обнимать хёна со всей силы, а потом завернуть в огромный пушистый плед и спрятать у себя дома, чтобы никто, ни один человек не нашёл.       слава богу, он только думает об этом, но не говорит. потому что любовь любовью, а в пледе жарко и неудобно (а ещё подзатыльники ренджун раздаёт ого-го какие).       джемин тихонько дует на чувствительную кожу за ушком и смеётся своим низким смехом, когда хуан неловко передёргивает плечами и вертится, пытаясь скрыть покрасневшие уши. однако в руках на не особо подвигаешься; младший лишь сильнее прижимает к себе хрупкое тело хёна, сцепив руки в замок на его животе, кладёт подбородок на острое плечо и с интересом смотрит, что там так увлекло ренджуна в телефоне.       не очень ожидаемо, но - переписка с одноклассниками в какао. джемин закатывает глаза (если бы старший видел, то точно бы стукнул) и раздраженно спрашивает, с каких пор хуан предпочитает шутки донхёка обнимашкам с ним. ренджун привычно отмахивается, будто не замечая недовольного сопения над ухом, строчит в пять раз быстрее что-то про планы на выходные и вздрагивает, когда холодный нос младшего утыкается ему в шею. сердце стучит быстро-быстро, ренджун пытается подняться с пола, чтоб закрыть окно («отпусти меня, придурок, тебе ведь холодно», - пыхтит, вырываясь из чужой хватки), и упускает момент, когда его телефон нагло воруют у него из-под носа. довольный джемин бросает его куда-то в сторону их рюкзаков, обвивает ногами, вжимаясь грудью в спину хёна, и целует в линию челюсти.       ренджун пыхтит недовольно, но медленно расслабляется, пристраивает ладони на джеминовых острых коленках и глубоко вздыхает. из открытой форточки в комнату дует свежий ветер, хуан поджимает пальцы ног (май, может, и тёплый, но выключенное отопление - это всё ещё выключенное отопление), но больше попыток встать не принимает. себе дороже.       на продолжает усиленно сопеть ему в шею; ренджун всё-таки не выдерживает и хихикает: такой ребёнок ещё. «ребёнок» (выше на полголовы и вообще без совести) ехидно щипает худой бок, не испытывая ни капельки жалости к вскрикнувшему хёну, и просит включить телевизор («пульт должен где-то возле тебя валяться»), потому что токкэби.       - да ладно, на джемин, ты серьёзно собираешься смотреть эту дораму?! в который... - речь ренджуна обрывается от болезненного укуса в плечо (он только надеется, что зубы на, попавшие по косточке, тоже болят сейчас), он затыкается и молча включает телевизор.       джемин щурится от удовольствия, словно большой кот, и снова пристраивает голову на плече хёна.       будет знать, как выступать тут.       (и вообще, токкэби - это святое).