Рыцарь в красных кедах на чёрном Mersedes.

GAZIROVKA - Black. Black Bacardi, Танцы в моей кровати. Не говори мне «Хватит!» Снимай свое платье!

Прогуляв с Измайловым весь день и вечер, Лебедева, будучи "немного" под градусами, еле стояла на ногах, опираясь на плечо рублёвского полицейского. Нет-нет, это совсем не то, что вы подумали! Или, вернее, не то, как может показаться на первый взгляд. В планах Измайлова вовсе не было пункта "Напоить дочь полковника и трахнуть в Mersedes". Хотя в мыслях возможно и было... Однако, вопреки всем советам своего демона, который сидел на левом плече, шепча грязные мысли, благородный рублёвский опер решил отвезти пьяную девушку к себе домой, а потом, когда она протрезвеет, отвезти её в Чертаново. Но хрупкая на вид девушка, имея твёрдый характер, в сложившейся ситуации упрямо не желала никуда идти, а уж тем более ехать. *** На улице, даже в радиусе пяти с лишним метров от клуба, в голове Измайлова громким эхом продолжали отдаваться припевы популярной песни "Black Bacardi". Что творилось в голове Лебедевой тем временем - не понятно. Уже около десяти минут молодые люди стояли на улице, а ничего не происходило. Глянув на часы и присвистнув, Гриша принял решение отвезти Лебедеву куда-нибудь подальше от клуба, т.к. по его опыту, если в час ночи в клуб все ведьмы только собираются, то в два часа начнётся полный шабаш. И не дай Бог дочь полковника это затянет. Валентин Юрьевич ведь, в случае чего и голову оторвать может... *** - Ну вот, а говорила ещё, что не пьёшь. Твою ж, Лебедева! На пять минут тебя оставил. Как можно было так на... - Гриша излагал свои мысли вслух, ведя Ольгу до машины, пока его не перебили. - А я и... Не пью. Мы ж по чуть-чуть. И вооб... И вообще! Я уже не-не маленькая, - покачав указательным пальцем из стороны в сторону, глупо улыбаясь при этом, брюнетка вдруг обратила внимание на руку мужчины, которой он придерживал дочь полковника за талию, чтобы она не упала. - Стоп! А какого ты меня лапаешь?! Ну-ка убери свои... Извращенец! -абсолютно серьёзным тоном крикнув в темноту последнюю фразу, Лебедева уже через пару секунд разразилась звонким смехом и уткнулась своим холодным, от ночной температуры воздуха, носом, в ямочку между шеей и ключицей Измайлова, вдыхая при этом приятной мужской аромат, который исходил от его кожаной куртки Armani. Грише ничего не оставалось сделать, кроме как взять дочь полковника на руки и понести к машине, мысленно сделав вывод, что Лебедеву в клубах без присмотра оставлять нельзя. *** Часовая стрелка на наручных часах полицейского уже доходила до четырёх утра, когда он встал с кресла и склонился над Ольгой, чтобы поправить съехавшее набок одеяло. - Гриииш... - сонно, как будто бы в полупьяном бреду прошептала девушка, мирно лежащая на диване. - Прости, не хотел будить, я сейчас уйду. - Останься. - притянув Измайлова к себе за ворот футболки, уже более твёрдо сказала Ольга. Она прекрасно знала, что всё это время опер просидел в кресле, но всё равно решила подстраховаться и попросить Гришу, чтобы он посидел в комнате ещё немного. Так было как-то... Спокойнее. - Оль, ты... Я, в общем-то, не против, но ты же ещё не совершеннолетняя..., - не сказать, чтобы Гриша ломался, просто захотел включить режим "благородного полицейского" и показать Лебедевой, что он не купится на её провокации, и возбуждающее оголённое плечо ( блузка с открытыми плечами ). - Да брось, Измайлов, когда тебя это останавливало... И вообще, я просила остаться в комнате, а не лезть ко мне под одеяло! - недавно выпитый алкоголь казалось бы, выветрился из головы Лебедевой и она уже вполне серьёзным голосом на повышенном тоне подключилась к диалогу, явно начиная что-то соображать. И только тут Измайлов понял, что его идея, план которой вкратце состоял из двух пунктов "возбудить" и "дождаться, когда дочь полковника начнёт умолять о сексе", накрылась медным тазом. Нужно было как-то выкручиваться из положения. Тем более, когда Лебедева уже не выглядит в стельку пьяной и утром всё происходящее явно нельзя будет спихнуть на "ты сама попросила, я не мог отказать даме". - Кхм, ну ладно... Но, раз уж я уже под одеялом, ты же не будешь выгонять опытного полицейского, который охраняет тебя от преступников и сохраняет тепло? - Так, ещё раз, кто охраняет? Ты? Или твоя шпага? - развернувшись на локтях к Измайлову, вопросительной интонацией спросила Лебедева. Да, здравый рассудок к девушке окончательно вернулся. - Я больше предпочитаю ствол, но можно и шпага, если тебе так удобнее. На самом деле, в этот момент сам Измайлов думал вовсе не о своём стояке. В его голове роем крутились мысли, предположения о том, кем может быть Ольга: " Еб, она вообще человек?!", "У неё не было похмелья, да как так-то?!", "Блин, мне б такую суперспособность", "За два часа и пять минут протрезвела, каааааааак?" "А шейка ничё так..." и пр. Нависла неловкая пауза. - Кстати, тебе не холодно? Блузка же такая лёгкая. Да и потом, уличная одежда. Можешь взять мою чёрную рубашку, вон там, на стуле. Я её всё равно не ношу, а ты в ней поспать сможешь. - С тобой уснёшь, Измайлов... У тебя есть вода в холодильнике? Не против, если я себе плесну стаканчик? - Лебедева встала с кровати и, потирая виски, пошла по направлению в сторону кухни. - Ты права, со мной не так то просто уснуть, - ухмыльнувшись, Гриша продолжил - Я в постели неугомонный. - Я сделаю вид, что не слышала этого. - уже наливая себе стакан холодной воды, крикнула Ольга в ответ оперу. На какое-то время в доме снова нависла тишина. - Так, стоп, Измайлов, а где мой телефон? И... Сколько вообще времени? - Ровно четыре утра. Телефон на журнальном столике. Кстати, твоя мобила разрядилась и... - Сколько?! Твою мать, меня папа убьёт! Срочно одевайся, мы едем ко мне! - паника не на шутку сильно овладела Лебедевой и та, роясь в своей сумке в поисках жвачки, уже составляла в голове план того, что скажет полковнику. - Ты машину вести можешь? Или, тоже пил? - Я полицейский, меня на районе свои знают, так что не остановят. - Гриша уже встал и лениво натягивал свои джинсы, когда Ольга забежала в зал. - Ага, отлично! А о том, что я живу в Чертаново, ты подумал?! - С каких это пор расстояние - преграда для любви?, - усмешка на лице Измайлова не на шутку выбесила Лебедеву, поэтому дочь полковника перестала держать себя в руках. - Блять, Измайлов! Какая к чёрту любовь?! Какие отношения?! Мы знакомы от силы два дня! Прекрати уже вести себя так, словно я очередная твоя марионетка. Оставь свои фантазии при себе. Спать с тобой я не буду, - направляясь в коридор, чтобы обуться, брюнетка добавила - Не дождёшься. Выдохнув и взлохматив свои волосы, Лебедева через секунду уже сама жалела о том, что сказала. Всё-таки, Гриша был ей симпатичен. - Неужели? А кто ночью во сне говорил "Гриша, давай"? - Не было такого! И вообще, может это твоя влюблённая самооценка во сне кричала, а у тебя она в виде моего голоса. - сказав первое, что пришло ей в голову, Лебедева даже не подозревала, какие последствия будут в разговоре после этой незначительной, казалось бы, отмазки., - Между прочим, быть чересчур самовлюблённым - вредная привычка. Бросив это нравоучение вслед своим прежним сказанным вслух мыслям, Ольга вдруг почувствовала, что чья-та тёплая рука ухватила её за локоть и развернула к себе. *** Даже в полутьме, которая стояла в коридоре, можно было разглядеть манящие голубые омуты, в упор смотрящие в невинные зелёные глаза, которые сейчас пугливо бегали по лицу Измайлова. Тишину, повисшую между молодыми людьми, нарушал только звук биения сердца Лебедевой. Её сердце действительно билось слишком быстро. Как бьётся обычно после долгого бега, или перед экзаменом. Билось так сильно, что, казалось, оно сейчас вырвется из грудной клетки и прирастёт к сердцу Измайлова. "Он, похоже, настоящий сердцеед." - пронеслось в мыслях дочери полковника, прежде чем Измайлов заговорил: - Может, ты моя вредная привычка?.. - прошептав эти слова, Гриша наклонил голову и впился своими губами в губы девушки, которая даже не успела понять, что происходит. "Бог мой, ну почему меня тянет к Измайлову как к Аполлону?!" *** Казалось, это могло длиться вечно. Ведь разве это не прекрасное чувство, ощущать губы милого тебе человека на своих? Вот только выбитое окно и парни, одетые как солдаты с пистолетами и автоматами, посеяли "лёгкие сомнения" в том, что это была самая прекрасная минута в жизни юной Лебедевой. Спустя пару секунд их поцелуя окно в зале вылетело с неимоверным грохотом, а стекло тут же разбилось вдребезги, оставив на полу сотни осколков разного размера, уклона и формы. Впрочем, и без того достаточный шок молодых людей вскоре дополнил очередной сюрприз - дверь выбили и в дом вошёл Валентин Юрьевич, на скулах которого выступали желваки, а карие глаза были полны непонятной злобой. Но это Ольга увидела уже после того, как военные включили свет. - Взять его. - отдал холодный приказ полковник, после чего повернулся к дочери и стал её осматривать. Сейчас злоба в его глазах уже поумерила пыл, - Что он с тобой сделал? Ты в порядке? - Ч-что? Папа, да что происходит?! Гриша мой друг! Как ты... Эти люди ведь... Пап! - в уголках глаз Ольги засверкали огоньки какой-то детской обиды и ненависти, когда полковник, полностью проигнорировав её слова после яростного выкрика фразы "Гриша мой друг", быстрыми шагами вплотную подошёл к Измайлову. - Чтобы я тебя больше в жизни не видел рядом со своей дочерью. Увести. Светловолосый полицейский скривился от боли, поскольку буквально в тот же момент его взяли за плечи, и, наклонив, грубо толкнули вперёд, подталкивая к выходу. Сопротивляться было бы глупо. Секунда, две, три. Измайлова увели, а в гостиной и прихожей всё перевернули... Найдя в себе силы, Ольга посмотрела в глаза полковнику, рассчитывая увидеть в них хоть какое-то отражение эмоций. Но увы. Маска, которую Валентин Юрьевич носил со дня смерти своей жены, настолько приросла к его лицу, что сквозь неё уже нельзя было разглядеть наличие каких-либо чувств и эмоций. Что же будет дальше, папа?.. Продолжение следует...