О грозе и неуместных шутках

      — Об этом никто не знает, но каждую ночь я прихожу сюда, если гроза не унимается.       Было непривычно наблюдать Вестницу Андрасте в таком виде — промокшую до нитки под проливным дождем, с растрепанными рыжими волосами, сильнее тянущую на плечи походную куртку, наброшенную поверх простой белой рубашки. Магесса смотрела куда-то наверх, в раненное очередной молнией небо, и, казалось, намеренно подставляла лицо под потоки дождевой воды.       — Я обычно прихожу сюда, когда становится слишком страшно.       Каллен только кивнул, давая знак, что услышал, но не сразу понял, что сидящая к нему спиной девушка не может его видеть.       Молчание повисло над ними, разбавляемое только стуком дождя и гулкими раскатами запоздалого грома. Кришиан Тревельян продолжала сидеть на втором этаже одной из башен крепостной стены. Скайхолд только начали восстанавливать, и до этого места строители еще не добрались — здесь по-прежнему в стене сразу над полом начиналась знатная дыра, оставленная, вероятно, выпущенным из какой-нибудь метательной машины снарядом, который снес заодно и половину крыши — от нее и доныне осталось только несколько досок, непонятно каким чудом еще держащихся на каркасе. Здесь было пыльно, и валялись везде щепки и разного рода сор. Каллен натянул на голову капюшон плаща и шагнул вперед, на ту часть, где от ливня крыша уже не спасала. Кришиан, сидящая на самом краю, свесив ноги над пропастью, даже не вздрогнула.       — Никто не знает, и я буду признательна, если не узнает и впредь.       Он огляделся вокруг. Не было решительно ничего, что могло бы укрыть не только от навязчивого страха, но даже от падающего с неба дождя. Что такого особенного она нашла в этом всеми забытом закутке?       — Неужели тебе здесь спокойнее? — вопрос сорвался сам собой вместо продуманного «Хорошо», и Каллен внимательнее, чем следовало бы, пригляделся к собеседнице в ожидании ее реакции. Прозвучало как упрек. Теперь она наверняка что-нибудь съязвит в своей неповторимой манере не очень-то тактичных шуток над храмовниками.       — Нет. Но здесь я не чувствую себя в одиночестве. Странно, правда? Оттуда, из комнаты, смотреть на это… невыносимо.       Шутки так и не прозвучало, зато со следующим порывом ветра и вспышкой молнии девушка вздрогнула и поежилась, как-то особенно беспомощно потянув куртку на плечи. Каллен миг поколебался, а потом сел рядом и, сам не в силах объяснить себе этот порыв, набросил просторный плащ и на собеседницу тоже. А Кришиан вдруг прильнула, вздрагивая не то от холода, не то от очередного раската грома над головой, и храмовнику осталось только осторожно и почти вопросительно обнять ее за плечи — тут же возникли десятки глупых вопросов, вроде того, как правильно держать руку и что он ответит, если она вдруг спросит…       — Почему ты пришел?       Спросила.       Девушка вдруг поймала себя на том, что не чувствует холода доспехов — вместо привычной кирасы на храмовнике была обычная рубаха. Явно собирался спать. Или, во всяком случае, не планировал вылавливать магов-полуночников по залитому водой Скайхолду.       — Увидел, как Леди Инквизитор нарезает круги по внутреннему двору, — прав был Варрик, говорить правду следует только если совсем не можешь солгать. — Не то, чтобы я следил…       Следил. Еще в ставке командования Тревельян показалась ему необычно рассеянной — слишком уж много внимания она уделяла далекому грохоту в небе, слишком часто поднимала глаза на сгущающиеся тучи и ежилась от поднимающегося за окнами ветра. Он тогда уточнил, все ли в порядке. Она тогда только отмахнулась и, словно стремясь это подтвердить, потащила Дориана в нижний двор, не то затеяв с ним шутливую дуэль, не то в самом деле пытаясь чему-то научиться. Каллен то и дело отрывался от работы, прислушиваясь к их голосам и иногда выглядывая в окно на кружащуюся с посохом в руках Кришиан, а, когда с первыми сорвавшимися с неба каплями Дориан поспешно ретировался в замок, оставив девушку одну, она еще некоторое время провела у конюшен, смеясь чему-то с Блэкволлом. Очень рассеянно смеясь и по-прежнему поднимая голову к низким тучам.       — Это показалось мне странным, и я решил проверить, все ли в порядке, — подвел итог он.       Молния сверкнула так ярко, словно пронеслась прямо над головой, ветер взвыл, в безумии срывая знамена Инквизиции, а спустя несколько секунд грянул гром, прокатившись в загустевшем воздухе мощной тяжелой волной. Кришиан зажмурилась и что-то прошептала. Каллен по губам смог прочесть только одно слово: «Далеко». И не стал рассказывать пытающейся успокоить себя магессе, что молния ударила в соседний горный пик, взметнув снежные хлопья и отозвавшись зловещей перекличкой на перевале.       — Знаешь, пойдем.       Вестница не возразила. Позволила поднять себя на ноги и за руку увести из башни, в прохудившуюся крышу которой продолжал с удвоенной силой стучать ливень.       Главный зал был ожидаемо пуст и темен. Здесь было в разы суше, но все так же прохладно — от дверей сочился влажный запах непогожей осенней ночи, перемешивающийся на пороге с мелкими брызгами. Помнится, так и на Штормовом берегу не всякий день было. Каллен проводил магессу до двери в дальнем конце зала и собирался было распрощаться с ней до утра, когда Кришиан неожиданно схватила его за руку:       — Постой. Не хочу, чтобы ты считал меня трусихой, поэтому — пойдем со мной. Посмотришь, как гроза выглядит оттуда.       Лестница к покоям Инквизитора вела длинная — по крайней мере именно такой она казалась в тишине, нарушаемой завываниями бури где-то за стенами. Когда ветер и гром стали тише, Вестница, казалось, пришла в себя — отряхнулась от воды, поправила куртку на плечах, убрала с лица промокшие пряди, и…       — Почему молния дважды в одно место не бьет?       Потребовалось две секунды, чтобы Каллен оторвался от созерцания потемневших от воды рыжих локонов и понял, что кроме него здесь адресовать вопрос некому.       — Вообще-то, бьет.       Теперь помолчала девушка.       — Я надеялась, ты меня успокоишь.       В покоях Инквизитора было едва ли лучше, чем на стене — двери на балкон были непогодой распахнуты настежь, цветные стекла в них дрожали и позвякивали, ветер смахнул со стола документы и затушил огонь в камине, раскидал по ковру золу. И рваными полосами длиною в полсекунды сновали вокруг белые черточки молний. Со всех сторон громыхало, надрывалось так, словно вся комната находилась внутри исступленно звенящего колокола. Косые струи дождя бились в стекло и скребли по нему снаружи почти как мертвецы из Бурой Трясины.       — Что ж… Отсюда и впрямь выглядит жутко.       Признание было больше для нее, чем для себя. Для себя он не назвал бы это словом «жутко». Для себя бы он сказал, что с такой высоты гроза и впрямь навевает нехорошие воспоминания. Из башни можно было смотреть на непогоду чуть со стороны, а в комнате вошедшие оказывались пойманы в клетку посреди рвущей горло бури — в такую же клетку, какая была когда-то в захваченной демонами цитадели Кинлох.       — Почему ты боишься грозы? — Каллен захлопнул жалобно звякнувшие стеклами балконные створы и обернулся к Вестнице, пытающейся вновь развести огонь в камине. Пламя робко билось у нее на кончиках пальцев и не спешило охватывать поленья.       — Гроза была над Оствиком в ту ночь, когда Круг пал, а мне пришлось бежать из города. В каждой вспышке я вижу, как Рыцарь-Командор падает на землю, сраженный заклинанием, а с каждым раскатом слышу, как Рыцарь-Капитан объявляет Право Уничтожения. Понимаешь, это была одна молния. Четыре мгновения между вспышкой и громом. Я считала.       Она только вздохнула.       — Я была в ужасе. Круг был моим домом сколько я себя помню, и…       Пламя, наконец, ленивыми отблесками перебралось в камин, и магесса отняла руку. В комнате по-прежнему пахло дождем, грозовой свежестью и немного — отсыревшим деревом. Небо за окнами вновь на миг осветилось белым. Кришиан зажмурилась, глубоко вдохнула, а потом затараторила, как-то странно-вызывающе усмехнувшись в сторону непогоды за окном.       — Потом один из нас крикнул: «В бой!», другой добавил: «Свободу магам!» — и пошло-поехало. Если вкратце. Мы уже знали, как бунтовать, насмотрелись на остальные Круги. Это было уже когда Джустиния объявила о Конклаве — Первая Чародейка собиралась отправить меня и еще некоторых в качестве делегатов. Но после бунта отправить она уже никого не смогла…       — …И ты ушла одна?       Тревельян фыркнула.       — Ага. Вот прямо так и ушла. Подхожу, значит, к храмовникам, которые подожгли город и перегородили улицы, чтобы магов ловить, и говорю: «Пропустите, я на Конклав». И они: «О, да, разумеется, проходи, тебя проводить?» Как же. На Конклав я случайно попала — я только возле Редклифа примкнула к еще какой-то делегации. А до этого меня преследовали в Оствике, Киркволле, Денериме и Хайевере. Не слабо, да? А ты говоришь — ушла.       Она наконец пришла в себя, хоть и продолжала вздрагивать — насмешка над Орденом все же прозвучала, пусть и куда более безобидная, чем Каллен мог бы ожидать от магессы. Чуть ли не в лицах разыгранная маленькая сценка полностью лишила возможности злиться на девушку. Это было в ее характере — говорить много, говорить слишком много, без остановки и передышки, чтобы только заполнить неловкие паузы или не дать им образоваться вовсе.       — И ты… — Каллен все же помедлил, не до конца решившись на опасный вопрос. — Не боишься? Не ненавидишь?       — Кого? Храмовников? — в голос закралась привычная ирония. — И боюсь, и ненавижу — только тех, которые на меня с оружием бросаются. А остальные — ничего так, — девушка усмехнулась и словно бы мимолетным взглядом оглядела стоящего рядом храмовника. — Некоторые даже — вполне себе.       Это был еще один из тех моментов, когда он решительно не мог понять, на что она намекала и намекала ли. Чертова магичка. Впрочем, судя по пропавшему с ее лица страху и какому-то особому, слишком уж внимательному взгляду, она явно намекнула — и уже успела заметить, как он задумался.       Сверкнуло еще раз. Гроза шла на убыль, но не торопилась сдаваться, рассыпаясь безобидными раскатами где-то в отдалении, а намеревалась прекратиться словно в один момент, грянув напоследок над горами и ущельями. Девушка поднялась с колен, отрывая глаза от вьющегося в камине пламени, и вдруг посмотрела в глаза собеседнику как-то особенно осмысленно.       — Создатель, я же хотела показать, что я вовсе не боюсь всяких пустяков, чтобы ты обо мне невесть что не подумал, а, получается, только больше разнылась. Я знаю, что ты мне скажешь: страхи мага — его уязвимость перед демонами. Так вот я…       И вдруг замолчала, фыркнула в кулак, опираясь одной рукой о стену.       — Кришиан?       — А представляешь, что будет… будет… Если какой-нибудь демон решит… напугать меня? — неожиданно выдала Тревельян сквозь беспричинный заливистый смех. — Ему придется… падать с небес на землю.       И зашлась приступом беззвучного хохота. Каллен только приподнял бровь. Нет, как раз вот это было на Вестницу более чем похоже. Как там Варрик ее однажды кликнул? Вестница несвоевременных шуток и неуместного веселья? Леди Очередная Крайность?       — Понимаешь? — она смахнула выступившие в уголках глаз слезы. — В Тени… нет неба. И земли нет. Демон будет как громом поражен, когда поймет. Это будет для него такой удар. Как думаешь, могу ли я рассчитывать на его молниеносное осознание?       Шумела над Скайхолдом гроза, но магессе, смеющейся над собственной шуткой, уже не было до нее дела. Каллен мог только пожать плечами и неуверенно улыбнуться вместе с ней. Что ж… Во всяком случае, у Андрасте, посылающей это занятное рыжее недоразумение, чувство юмора тоже было.