Вся Власть Астартес 3 (Пророчество)

Флотилия Союза прибыла к планете Си’л'келла раньше, чем Ор’ес, хотя крейсер тау вышел на день раньше. Сама планета представляла из себя безжизненный камень, которым она стала после Экстерминатуса, проведённого силами Империума во время войны за Дамоклов Залив. На орбите планеты висели обломки станции, захваченной когда-то Железными Руками. После того, как силы Империума оставили систему, развивая дальнейшее наступление, орбитальная станция была подорвана по приказу капитана Железных Рук Руманна. Прибыв к Луне, союзники начали проводить воздушную разведку и наметили три места для поиска. Это были места высадки войск Империума, которые изобиловали всяким хламом в виде пустых ящиков, бочек и тд и тп… Волки Рагнара и Рапторы Тревека, а также Крылатые Гусары Володыевского высадились на планету и рыскали в поисках хоть какой-нибудь зацепки. Шёл четвёртый день безуспешных поисков. В это время на борту линкора Рюрик и Скальд обсуждали планы на будущее, как внезапно их диалог прервал вызов по связи: — Командир (Волки, в отличие от всех остальных, по-прежнему звали его «командир»), это Аскольд… Звезда Смерти перехватила сообщение на общей частоте… Некто «Орион» передаёт «RRR» и координаты… — Кто такой «Орион»? — А хер бы его знал, командир… — Ясно… Что с координатами? Далеко? — Один прыжок, командир… Я ссу дальше… — Понял… Значит так, Аскольд… Я сейчас прибуду… А ты пока организуй видеосвязь с Людоедом и Дюком (позывной Наварры)… Всосал? — Так точно… Будет сделано… — Добро… Конец связи… — Что думаешь, Щенок? — улыбаясь спросил Скальд. — А что тут думать-то… Сгоняем да посмотрим. Шулмусы твои поди некуда не денутся, а? — Я только «за», — вульфен ещё больше расплылся в улыбка. Через полчаса все были в сборе. Голографические изображения Ба’кела, Макса, Наварры и Хендрикса весело перемигивались и перешучивались. Все были в курсе дела и находились в крайнем нетерпении. Ба’кел махал руками, как квочка, а Наварра постоянно чесался через броню. Глядя на магистра Шипов, казалось, что у него всё тело зудится. Единственный, кто казался невозмутимым, был Макс, однако глаза, сияющие азартом, его выдавали. — Джентльмены, — Рюрик оглядел абонентов и продолжил, — вы все в курсе по какому делу я вас собрал… — Блохастый, мать твою! Не тяни за яйца вашего долбанного Кракена! Давай ближе к делу, — пророкотал нетерпеливый Ба’кел. — Что, мистер Ба’кел, задета ваша профессиональная честь благородного флибустьера? Понимаю., — Рюрик весь святился от распирающего его веселья. — Но больше меня удивляет невозмутимость мистера Наварры («невозмутимый» Наварра при этом семенил ногами и казалось, что расчешет до дыр бронированную грудь)! Практически на его территории, внаглую действует конкурирующая фирма, а он даже и не чешется… Последнее заявление Рюрика вызвало волну хохота, как среди присутствующих в командной рубке, так и среди абонентов связи. Даже сам Наварра глупо хохотнул, выпучив глаза и яростно начёсывая задницу. — Господа Джентльмены Удачи, я не перестаю удивляться вашей флегматичности, — продолжал дурачиться Рюрик, — я бы на вашем месте уже по колено в крови стоял, а вы стоите тут и в заднице друг у друга ковыряетесь… — Чё? — Блеснул интеллектом магистр Наварра. — Болт через плечо, — парировал Рюрик. — Блохастый, ты затрахал, сука! — Вскипел Ба’кел, — Да я прям сейчас срываюсь! — Не кипятись, Трупожор! Все пойдём! И наш новый друг тоже… Через 20 минут уходим в варп, — заявил Рюрик. После этого, пошёл конструктивный и содержательный диалог. «На хозяйстве» решили оставить скватов и Рапторов, а самим срочно уйти в варп. По окончании совещания, Скальд обратился к Рюрику: — Щенок, а не многовато ли нас для того, чтобы гонять каких-то сраных пиратов? — Бабка старая, ну ты же видел их рожи? Да и на свою бы глянул… Поросячьи глазки так и блестят… На роже блудливая улыбочка… Что, старый, интересно поди в чужих трюмах-то пошарить? — Ты целку-то из себя не корчи, Желторотый! -Скальд хитро подмигнул. — Насколько я помню, племя руссов славилось прежде всего своими лихими пиратскими набегами, ась? — Ну дык, ёптыть., — констатировал Рюрик гордо подбоченясь. Волки расхохотались. Находящиеся на борту линкора фенрисийцы, испытывали такое же нетерпение и азарт, как и их командиры. Ещё бы… Пиратство для них было чем-то очень далёким. Чем-то из другой жизни, ещё до трансформации в астартес… Фенрисийцы откровенно радовались такому развлечению, а вот скваты, как-то не разделяли их восторга по этому поводу. Скваты ничем подобным никогда не занимались, однако и не осуждали Волков. Причиной неосуждения были древние легенды скватов, в которых говорилось, что их древние предки, ещё когда жили на Поясе Астероидов в Солнечной Системе, сами промышляли пиратством, нападая на базы и корабли Корпораций, захвативших власть на Терре. Что же касается остальных «концессионеров», то у них творилось настоящее столпотворение. Профессиональные пираты Сыны Злобы и Ядовитые Шипы, ходили на ушах и обоссали все углы от восторга. Развлечение предстояло, действительно первостатейное… Разогнать конкурентов, а потом самим хапнуть торгаша… А там в трюмах ммм… Там для них всегда столько «вкусного»… Только бы проклятый барыга не подвёл… Только бы припас для честных флибустьеров что-нибудь очень ценное… Тем временем три линейных корабля готовились к варп-переходу. Ровно через 20 минут корабли ушли в Имматериум. Варп-прыжок занял два часа, выйдя в реальное пространство, корабли выстроившись широкой линией двинулись в сторону группы кораблей, едва-едва различимых на радарах. По центру шёл линкор, слева «Стойкость», а справа «Обжигающий Разряд». — Шесть вымпелов, товарищ командующий, — доложил Штейнглиц-младший. — Идентификация? — Спросил Рюрик. — Слишком далеко, пока не можем., — ответил старпом линкора. — Брат, давай связь с Шипами. Их корыто ближе, — обратился Рюрик к Аскольду. — Кнехт… Кнехт… Я Ладья… Приём… — Ладья, я Кнехт… На приёме… — Кнехт… Что у вас по-глазам? — Через минуту доложу… — Добро, Кнехт… Ждём… — Ладья, Я Кнехт… Значит так, парни… Имеем одного барыгу и пять охотников… Барыга… Галеон класса «Завоевание»… — Обоссы меня Кракен! Галеон! Галеон!!! Пиратское счастье! Ууу-ууу-уууу-ууууууу! — Взревел Скальд и заскакал по командному отсеку размахивая сжатыми кулаками, — ууууу-уууу-ууууууу! «Знамя Фенриса» взорвалось бурей восторга. Волки неистовствовали. Сыны Злобы, которые тоже слышали переговоры, чуть не разнесли на винтики свою баржу, настолько велик был восторг бывших пиратов. Ба’келовцы ревели белугами, обнимались, били по рукам, хлопали друг друга по бронированным плечам и спинам. — Кнехт, что по охотникам? — Ударный крейсер… Какой-то транспорт, облепленный орудийными башнями… Фрегат… И 2 рейдера… — Кнехт, кто они такие? — Красные Корсары… — Добро, Кнехт… Внимание всем… Я Железный… Выносим к варповой маме злодеев… Затем хапаем барыгу… Счастливой охоты, джентльмены… — Сарынь на кичку, БратЫ! — Взревел Скальд. — Сарынь! — Грянули Волки. — Асмунд, — обратился Рюрик к командиру БЧ-2, — огонь по готовности. Выбор цели произвольный. — Есть, Брат! — Ответил Амсунд. — Как думаешь, Щенок, это правда Красные Корсары? Что-то далековато их занесло., — поинтересовался вульфен у Рюрика. — Я варп их знает… Может самозванцы… А может и правда… Корабль-то зачётный, вполне возможно, что и вправду выпасали такую добычу… — Есть захват цели! — Огонь! — Есть! «Нова» пропорола галактику ослепительной струёй горящей плазмы выталкивающей снаряд. Транспорт пиратов исчез в ослепительной вспышке. Остальные корабли неблагородных разбойников после такого явного вмешательства благородных разбойников, бросились врассыпную. Рюрик попытался выйти на связь с торговцем: — Эй там, на судне… Есть кто живой? Галеон не реагировал и пытался оторваться от преследования. «Обжигающий Разряд» дал выстрел пересекающий курс галеона. Однако приказа лечь в дрейф торговец не выполнил и пёр вперёд. — Эх догоним мы купцов… Их оставим без яйцОв… А безъяйцовые купцы… Далеко не молодцы… (Весело орал Скальд в эфире) — Эй, Орион… Не дурите, парни… Следующий выстрел будет в двигатель… Затем абордаж… Будет много крови… Нахера вам это надо? — Я Орион… Что вам нужно от меня? — Я Рюрик Железный… Слышал обо мне? — Проклятье… Мерзкий предатель… — За предателя можно и по сопатке получить… Представься… — Я Самуил Корда… Вольный Торговец… И слуга Императора… — А мы — солдаты Императора… И его внуки… Ложись-ка в дрейф, Сёма… Не дури… — Зачем вы лжёте?.. Вы все — вне закона? — Какого закона, Сёма? Инквизиция это ещё не Империум… Мы не нарушали присягу Императору… — Что вам нужно от меня? Тем более, если вы солдаты Императора… — Проверить, что у тебя за груз… Может нам сгодится… Мы же теперь на самообеспечении… — Я понял вас, мерзкие твари… Хотите заполучить мой корабль неповрежденным… Мы будем драться… — Слышь ты, драчун… Хватит лирики… Слушай приказ!.. Лечь в дрейф и приготовиться к приёму досмотровой команды… В противном случае… Будет много крови… А своё… Я всё равно возьму… Всосал, Сёма… — Дайте слово… Что не тронете команду… — Я Рюрик сын Рагнара… Клянусь Фенрисом, Отцом и Всеотцом… Что если вы подчинитесь нашим требованиям, то никто из членов команды не будет убит… — Я Самуил Корда… Я слышал твою клятву, Рюрик сын Рагнара… Также твою клятву слышали звезды… Сразу после этого галеон начал сбрасывать скорость. Волки, весело матерясь, грузились в два Громовых Ястреба. С ними шли Скальд и Рагнар. С барж союзников тоже готовились к отправке по два шаттла. Оба магистра не могли усидеть на месте и шли в досмотровой команде. Первыми на галеон высадились Ядовитые Шипы, при этом магистр Наварра сразу же доложил о самоубийстве Самуила Корды, который был владельцем и капитаном корабля. Десантников встречал старпом Михаил Зонд и Детектив Адептус Арбитрес Джон Смит. Узнав о случившемся, Рюрик тоже отправился на галеон. Тяжелобронированный транспорт нёс в своих трюмах пять миллионов тонн адамантия. Узнав об этом, магистр Наварра потерял дар речи. Он пытался прикинуть на какую же сумму тянет груз. Однако, всё что он смог, это схватиться за голову, произнести: «ох, ёп», и усесться на задницу с совершенно ошалевшим видом. Что Наварра, что Ба’кел были поражены дороговизной груза, но это с одной стороны, а с другой — было совершенно непонятно, что же с ним делать… Наварра, когда пришёл в себя, заявил, что он сможет реализовать в лучшем случае 10-ую часть груза. После этого заявления, Шипы и Сыны Злобы пришли в уныние: ещё бы, иметь такое сокровище и не иметь возможности его реализовать… Неплохую мысль подкинул Рагнар: попробовать толкнуть товар через Большую Печень. И действительно, у Гримнара были хорошие связи среди механикумов, дорновцы и Сыны Злобы воспряли духом. Однако, Рюрик заявил, что обращаться сейчас к Гримнару категорически нельзя, так как это может привлечь нездоровое внимание к Фенрису, поскольку могут найтись те, кому покажется подозрительным, что после пропажи корабля с грузом адамантия точно такой же груз появился у Логана. Именно поэтому и стоило выждать и не торопиться с реализацией. Но самую неожиданную идею выдвинул Скальд, заявивший, что продавать товар — безумие. Вульфен долго и очень доходчиво (с использованием всего богатого боевого лексикона Лемана Русса) объяснял, что они имеют собственные производства военной техники, и имея такое сокровище как адамантий, скваты могут создавать такую технику, что весь Империум усрётся от зависти. В крайнем случае, часть товара всегда можно обменять на что-то очень дорогое и эксклюзивное. После долгих споров, решили, что действительно, адамантий позволит создавать практически неубиваемую технику, что бесспорно усилит вооружённые силы Союза. Следующей частью груза были семь тысяч заключённых, которых везли в 96 Дотонский Штрафной Легион. Этот груз был навязан покойному Самуилу Корде самим лордом-генералом Живаном, который, властью данной ему Святым Императором, взял за яйца хитрожопого торговца и заставил взять его попутный груз. Этот самый груз и сопровождал детектив Смит, под началом которого было полторы сотни закованных в броню бойцов, вооружённых дробовиками и силовыми палицами. По этому поводу Рюрик сразу же заявил, что гарантии безопасности даны исключительно команде корабля, а на арбитров и заключённых его клятва не распространяется. Членам экипажа, а также арбитрам Рюрик заявил: — Парни, не хочу вам врать… Поэтому, скажу как оно есть… Вы в данной ситуации являетесь военнопленными. И как сложиться ваша судьба, зависит не только от вас самих, но ещё и от счастливого случая… Если будет оказия отправить вас на какой-то из миров Империума, то я так и поступлю. Однако, скажу вам честно, я не могу вам этого гарантировать. А поэтому, настоятельно рекомендую: не жить иллюзиями, а пытаться строить свою жизнь, исходя из объективной реальности, — далее Рюрик вкратце обрисовал ситуацию по поводу жизни в Союзе, а также о текущих делах. Железный объяснил людям, что сейчас они проследуют к миру Си’л'келла, на Луне которого у них есть кое-какие дела. После того, когда эти самые дела будут завершены, они отправятся на их планету, где уже и можно будет подумать о судьбе экипажа и арбитров. После этого большая часть космодесантников покинула галеон, на котором остались лишь четыре десятка Шипов, которые взяли под контроль корабль, а также остались Скальд и Кальван. Вульфен остался, чтобы решить вопрос с заключёнными, ну, а Кальван остался за компанию (тем более, что вульфен прихватил с собой гитару, а это значит, что скучно не будет). Первым делом Скальд вызвал к себе детектива Смита, и с его помощью установил состав заключённых. Как оказалось, четыре тысячи из них были гражданскими, из коих 1500 были политическими и осуждены Экклезиархией, в основном за недостаток либо отсутствие веры в Его Божественность. Этих Скальд сразу же амнистировал. Из оставшихся 2,5 тысяч уголовных — 500 человек были осуждены за несмертельные (по мнению Скальда) преступления, и они тоже попадали под амнистию вульфена. Оставшиеся две тысячи уголовников, в большинстве своём маньяков, убийц и насильников, по приказу Скальда выбросили за борт. Что же касалось военных преступников, то 1,5 тысячи из них также отправились за борт. Оставшимся 3,5 тысячам гражданских и военных, с которых сняли кандалы (однако, арбитры, которые любезно согласились и дальше выполнять свои обязанности, особенно на фоне массового убийства заключённых, остались смотреть за порядком) и покормили как команду, Скальд объяснял дальнейшие перспективы: — Ребятушки, кандалы мы с вас сняли. Более, вы не заключённые (при этих словах в толпе пошёл удивлённый ропот). Все, кто избежал увеселительной прогулки за борт, отныне считаются амнистированными. — А что с нами будет? — выкрикнул рыжий детина в матросской робе с габаритами катачанца. — Эх, Голубь, — Скальд улыбаясь оглядел толпу, — да и вы, ребятушки, считайте, что Шлюха-Судьба улыбнулась вам во все свои золотые зубы… Жить будете, робяты… Может, конечно и не так интересно, как с ошейником и взрывчаткой… Но гораздо дольше, да и сытнее… — Э, как заливает-то… — Да, дядя, здоров ты врать… — Сами поди, загонете нас на урановые рудники! — Срань Кракена., — проворчал Скальд, вспомнив о урановых рудниках на Зиберте, наверное зря он этот сброд за борт выбросил… «Негосударственно мыслишь» — сам себя корил вульфен, после чего рявкнул, прерывая реплики из зала, — Молчать! Сами-то прикиньте остатками мозга: нахрена бы я тогда кандалы с вас снимал, придурки?! Говорю же: придём домой и определим вас кого куда… Кто что умеет… Сразу говорю: жить у нас можно! Даже больше скажу: так как у нас — вы за всю вашу сраную жизнь и не жили никогда. Живут у нас хорошо… Весело… Единственное, что от вас нужно — это работать на благо общества. — От заката до рассвета? — Спросил плюгавенький солдатик-танкист. — Не бзди, бронетанковый, у нас не перерабатываются… До изнеможения никто не работает. Нормально трудятся, потом нормально отдыхают. — Это когда спят? — Не унимался танкист. — Не перебивай старших, дурень, а то — заколдую! В общем, робяты, я человек военный, всех подробностей не знаю, однако скажу: есть у нас и посменная работа, но в основном у нас пятидневка. — Это ещё как? — Спросил длинный артиллерист. — Жопой об косяк! Это, ребятушки, когда пять дён ишачат, а два отдыхают. — О, врать-то… — Ага… — Свободные уши нашёл… — Заткнись, дебилы! Волк дело говорит, — рявкнул здоровенный вальхаллец, на чьих выцветших погонах некогда были нашивки старшего сержанта. Его товарищи, числом не мене трёх десятков, яростно его поддержали. Скальд давно уже приметил эту группу бывших солдат. Парни выделялись на фоне общей массы тем, что держались вместе и были наиболее опрятны и дисциплинированы. — Я так понимаю, у нас есть кандидаты освежиться за бортом? — Пророкотал вульфен. Наступила гробовая тишина. Несостоявшиеся штрафники, на чьих глазах половину их собратьев выбросили в открытый космос, сразу же успокоились. Даже самые тугодумы жопой почувствовали, что прикидывающийся добряком Волк может быть очень жестоким, и что лучше промолчать, чем вызывать его гнев. — Отец-родной, ты не серчай, — обратился к вульфену бывший старший сержант, — народ перенервничал, стресс и всё такое… А за порядок не парься… Мы сами приглядим… Скажи лучше, добрая душа, куда путь-то держим? — Сперва, ребятушки, на Луну одну заглянем… Дел у нас там невпроворот… А уж апосля — домой., — расплылся в улыбке вульфен. — А нам что делать, на Луне на этой? — Спросил пожилой гражданский. — О, робяты… У вас там будет самая тяжёлая работа (весь трюм замер в ожидании своей участи) — жрать да спать., — Скальд при этом скорбно, тяжело вздохнул. Кто-то, не сдержавшись хохотнул, его поддержали. Вскоре, весь трюм с облегчением расхохотался. — Скажи, благодетель, а правду говорят, что вы с ксеносами яшкаетесь? — Спросил бывший ефрейтор вальхаллец. — Есть такой грех, ребятушки, есть… С «синемордыми» в союзе состоим. Только в союзе! И мы им не служим. Мы сами себе служим… Что же касается тау, ребятушки, то тут дела обстоят так… Все вы знаете, что тау отжимают у Империума миры (зал при этом утвердительно зашумел)? Так вот, братья и сестры, есть у нас задумка: эти миры под себя подмять… Не буду хвастаться, но две планеты мы уже себе отжали, и это мы ещё не старались., — Скальд хитро подмигнул, на что зал одобрительно загудел, — ещё скажу, ребятушки, что у нас свобода совести. В душу мы никому не лезем… Хошь — молись боженьке-ампиратору, хошь — принимай таусятскую Высшую Благу, а хошь — живи своим умом. А вообще, вернёмся в Сибирь — сами всё увидите… — А Сибирь — это что? — С чем его едят? — Где это? — Сибирь, робяты, это континент у нас на Зиберте. Жить там можно… Не то, что раньше… В другом месте… И в другие времена., — Скальд при этих словах задумался. — В какие времена, кормилец? — Спросил давешний мелкий танкист. — Да, были времена, робяты… Были., — вульфен достал гитару из-за спины, и ударил по струнам: По Большому Сибирскому тракту, Далеко-далеко за Байкал, С двору от дому да в Акатуй-тюрьму По этапу кандальный шагал. Год почти он пылил по дорогам: В холод, голод, полуденный зной. На попутке крик да на поверке штык — Рвал униженно шапку долой. Пёс-солдат до смерти бил, поторапливал в Сибирь. Сей теперь сама да жни — муж твой нынче каторжник. Арестантская тяжкая доля: По коротким ночам не до сна. Ох, и глубока Бирюса-река, Как острожная доля, черна. Гонят партию в землю глухую, В Акатуйский проклятый рудник. Там плетьми свистят, там в тифу горят, В небе — крест, а свобода — над ним. Бур калёный «тук» да «тук», да цепей кандальных звук. Веселей, ребята, бей, сил, ребята, не жалей. Веселей, ребята, бей, сил, ребята, не жалей. Истоптались тяжёлые бродни, Почернело младое лицо, И засватанный вечной каторгой На тюремное лёг он крыльцо. И засватанный вечной каторгой На тюремное лёг он крыльцо. То не море-окиян — стонут души россиян, По судьбе заверчены каторгою нерчинской. То не море-окиян — стонут души россиян, По судьбе заверчены каторгою нерчинской. По Большому Сибирскому тракту, Далеко-далеко за Байкал, С двору от дому да в Акатуй-тюрьму По этапу кандальный шагал. С двору от дому да в Акатуй-тюрьму По этапу кандальный шагал. Казалось трюм вымер… Все молчали. Так длилось минуты 3-4 после чего, у стенок переборок заклубился табачный дым, это амнистированные стреляли сигареты у арбитров. После, трюм взорвался громом аплодисментов. — Эй, православныя, — Скальд свистнул и замахал вальхалльцам рукой, — чеши сюда, славяне! — Вульфен продолжал махать рукой. Старший сержант и его парни двинулись в сторону Скальда. — Вальхалльцы? — Скорее утвердил, чем спросил вульфен. — Так точно, Сэр. Старший… Гм… Виноват. Бывший старший сержант Бобрович. 597-й вальхалльский. — Эти парни, что с тобой, тоже с 597- го? — Так точно, Сэр. Мы все с одного полка. — Мотострелки? — Так точно. — Ясно… Как же вас так угораздило, сердешные? — Да… Комиссар падла… Одно радует — долго гнида не протянет… Шлёпнут суку… — Шибко лютует? — Сочувственно поинтересовался вульфен. — Не то слово., — сержант грязно выматерился, — прислали гниду от талларнцев… Круглые сутки готов башкой об пол биться… Затрахал сука своими молитвами! Посрал — помолись, жопу вытер — помолись (в толпе одобрительно захихикали)… Слышал, как офицеры наши его обсуждали… Совсем сука полку жить не даёт… И самое обидное, что мы каиновский полк… — Чей? — Каиновский, Сэр. В нашем полку был комиссаром сам Кайафас Каин. — Это что за хер? — Изумился Скальд. — Как, Сэр, вы не знаете? — Серёга Бобрович не мог поверить своим ушам. Каин — известный герой Империума. Как этот страшный великан мог не слышать о нём… — Погоди, — встрял Кальван, — это не тот хер, что на всех плакатах блатует в Гвардию? — Так точно, Сэр! — Радостно выпалил Бобрович. — Ну и чем знаменит этот самый Каин? — Не понимая причины радости вальхалльцев спросил вульфен. — Сэр, это великий герой Империума! Отмеченный благодатью самого Императора (все присутствующие, кроме Волков, сделали Аквилу). Все его подвиги невозможно перечесть. Но главное: это человек отчаянной храбрости. И он никогда не прятался за спины солдат, а всегда шёл вперёд вместе со своим бесстрашным оруженосцем Юргеном. Наш полк гордится тем, что у нас служил такой великий человек. — Ну ты заливать, братишка, — выпалил связист в форме мериканских фузилёров, — «смешная фуражка» и впереди солдат… Да эта публика спит и видит, как бы нашего брата угробить… Мы все для них «на один фраг»… — Слышь, морда, — вскипел Бобрович, — я отвечаю за свои слова! Каин — герой! — Ладно вам, парни, — встрял пожилой сапёр, — комиссары разные бывают. Я тоже слышал, что этого самого Каина бойцы в бою собой закрывали, что встречается крайне нечасто… Мягко выражаясь… Помните легенды о Бессмертной? Тоже девка геройская была! И солдат не губила, между прочим… — Это которая Неубиваемая? Баба-из-Лоскутов? — Спросил артиллерист. — Баба комиссариха? — Присоединился ефрейтор вальхаллец. — Она самая! Комиссар Эмилия Хельдвинг! — Ответил сапёр. — Да это же байка, парни! — Рассмеялся рыжий моряк. — Сам ты байка, ракушка макаронная! Реально была такая! Лет 800 назад. — Была, точно! В штурмовиках служила. — В каких, в жопу, штурмовиках? В десанте! — Ага, в Астартес… (трюм взорвался хохотом) — В разведке! — В херетке! В мотострелках она служила, дурни! В 101-м Мордорианском, — Категорически заявил ефрейтор вальхаллец. — Я тоже слышал, что в пехоте, и тоже, что в мордорианцах, — заявил сапёр, — но дело не в этом… Девка умудрилась в штрафниках послужить и живой остаться. — Даа… Говорят больше года в штрафниках была, — присоединился артиллерист. — Да ладно вам заливать! Больше года, в штрафниках — это сказки! — Точно, брехня! — А я говорю: выжила! Её потом в звании восстановили, и она в разведке служила! — Утверждал сапёр. — А почему: Баба-из-лоскутов? — Поинтересовался заинтригованный Скальд. — Так её хаоситы на куски разорвали, Сэр. Реально по кускам собирали., — ответил ефрейтор. — Не гони, пехота, ксеносы её разорвали! — Выпалил артиллерист. — Хуеносы! На мине она подорвалась, — парировал сапёр. — На какой, в жопу, мине? Её Несущие Слово хотели живьём взять, а она себя и их гранатой подорвала! — Заявил артиллерийский разведчик. — Ну, в общем, ясно… Подведу черту, парни, под вашим спором… Люди есть везде… Даже в Инквизиции… Это я на собственной шкуре знаю., — авторитетно заявил Скальд. Далее, вульфен обрадовал вальхалльцев тем, что пообещал им отправить их служить к своим. Парни были поражены тем, что в Союзе тоже есть вальхалльские части. После этого, Скальд ещё час потратил на объяснения особенностей жизни и работе в Союзе, после чего он и Кальван покинули трюм и поднялись в командную рубку. Вёл галеон технодесантник Шипов Эльвин Тук и старпом Зонд. Ядовитые Шипы контролировали все ключевые посты корабля, но и без этого члены команды не собирались чудить, так как выброс за борт 3,5 тысяч человек произвёл на них впечатление. Половина Шипов была на командном мостике и откровенно скучала. Скальд достал гитару. Видя это, Тук сразу же включил громкоговорители, чтобы шла трансляция сразу на весь корабль. Скальд запел: Горделивый форштевень взрывает волну, К неизвестным морям он пришел на поклон. Мы так много добычи пустили ко дну, Чтоб поймать журавля — Золотой Галеон. Мы пока еще правы — на пару веков Старый Свет за добычей пришел в Новый Свет. Мы испанские флаги сорвем с островов, И над нами Веселого Роджера — нет! Ватиканом весь мир поделен пополам: Просто росчерк пера, только места нам — нет. Мы отправили папскую буллу — к чертям И ушли, как один, открывать Новый Свет. Мы в чужие проливы входили, смеясь, С Мысом Бурь на скорлупках ведущие спор, Но испанский форпост, за врагов помолясь, Нас встречал абордажем и залпом в упор. Наши флаги — пестры, корабли — Боже Мой! — Пушек пять, да и те — за пятнадцатый век! Мы в обычный поход уходили, как в бой, А в бою вспоминали словечко — «берсерк». В Золотой Лихорадке трясло Старый Свет, Католический крест слишком многим знаком… И пирата — впервые за сколько там лет! — Королева коснулась монаршьим клинком. Только судьбы народов решаем не мы — И большою войной этот мир поделен. Нам добыча — торговый фрегат у кормы, И журавль в руках — Золотой Галеон! Мы пока еще правы — но это пройдет, Черный Роджер над нами не реет пока… Но легенды — лукавят, история — врет: Нас по черному флагу запомнят в веках! Мы пока еще правы — но это пройдет, Черный Роджер над нами не реет пока… Но легенды — лукавят, история — врет: Нас по черному флагу запомнят в веках! Ядовитые Шипы и примкнувший к ним Кальван, ревели от восторга. Варп подери! Галеон они всё-таки взяли. В трюме тоже слушали песню, и не могли нарадоваться на счастливую перемену в судьбе. У людей появилась надежда на жизнь. Скальду поверили. Да и какой смысл ему был врать… Готовили бы им какую-то страшную участь — не стали бы кандалы снимать, да тратить время на агитацию. Членов команды песня тоже приободрила. Пираты казались вполне нормальными ребятами. Ну, а то, что зеков за борт повыкидывали, так туда им и дорога. Это было отребье, а не люди. Через 40 минут все четыре корабля вышли из варпа. Скальд выйдя на связь с «Фаэтоном», весело прокричал: — Вэган… Вэган, мать твою… Принимай аппарат… Махнули не глядя.