strawberry boy

Парень сидит на мосту. Тэхён следит. (При этом абсолютно не чувствуя себя извращенцем, хотя следовало бы.) У него розовые волосы: концы более бледные, а у корней заметен натуральный чёрный цвет. Серая толстовка слишком велика ему: из-за капюшона почти не видно головы, мягкие хлопковые рукава почти полностью скрывают руки. Он держит картонную упаковку. Изо рта торчит палочка. (Тэхён наводит камеру. Он всегда предпочитает спрашивать разрешение после того, как уже получился идеальный кадр. Он с удовольствием расскажет читателям блога о своей теории момента, если они когда-нибудь попросят.) Поначалу ему кажется, что у парня сигарета, однако в воздухе нет никаких намёков на дым, и тогда Тэхён понимает... Парень сидит, склонившись над лежащей на коленях тетрадью, и пытается тонкими пальцами выловить в коробке очередную поки, а после зажимает её во рту, будто у него сейчас рутинный перекур. Парень улыбается испачканными шоколадом губами, и Тэхён фотографирует. (Он никогда ничего не спрашивает у этого парня: будь то разрешение сфотографировать, или его имя, или не хочет ли тот выпить в ближайшем баре. Солнце садится, и, пока Тэхён меняет объёктив, парень незаметно ускользает, а Тэхён вспоминает об этом всю следующую неделю. Он настолько заёбывает Чимина своим нытьём, что тот напрашивается на дополнительные занятия к одному из профессоров.) (Ну и ладно.) Тэхён одержим. Он выбирает подходящий момент (человека). Девушка с невероятно длинными волосами в поезде, которая, закусив губу, смотрит в окно и болтает ногами. Парень, идущий по улице в сильный ливень без куртки и зонта, в одной футболке, которого Тэхён замечает, проезжая мимо в автобусе. Парень с поки во рту, сидящий на ограждении моста, пинающий пятками каменную поверхность и быстро пишущий что-то в тетради, лежащей на коленях. Тэхён выбирает подходящий момент (человека). И говорит о них всю следующую неделю. Фотографирует их, потом спрашивает имена, вся магия тут же исчезает: девушку зовут Чиу, она c факультета психологии и постоянно ёрзает, потому что слишком устаёт подолгу сидеть на одном и том же месте. Парня зовут Сынчоль, он работает в кафе неподалёку, и тогда он шёл домой на автопилоте, ибо только-только отработал десятичасовую смену. Магия исчезает, и Тэхён грустит, лишившись прекрасной таинственности, до тех пор пока не наступает следующий момент. Тэхён одержим и мягкими розовыми волосами, и серой толстовкой, и раскрытой тетрадью на коленках, и Чимин говорит заткнуться и хотя бы попробовать на свидание позвать. Тэхён хмыкает (не)искренне и (не) соглашаясь. Но Чимин всё равно отстаёт. В пять часов утра Тэхён идёт за продуктами. (Лекция по композиции начинается в семь, а ему нужно успеть запастись пачками рамёна и целеустремлённостью.) Короче. Тэхён. Магазин. Пять утра, и Тэхён выруливает на пару с тележкой в отдел со сладостями, а он тут. Парень с моста, только теперь моста нет. Парень сидит, скрестив ноги, перед заставленными полками, рассеянно играясь рукавами огромного кремового свитера и смотря на еду напротив. Сквозь подранные джинсы видно серебряную кожу, а неаккуратные дырки, оголяющие коленки, уж точно не являются кошмаром дизайнера. В пять утра Тэхён улыбается. Он не взял с собой камеру — оставил в квартире наедине с Чимином и уже жалеет об этом. Парень с моста тянется вперёд, хватает коробку с нижней полки и встаёт. Тэхён слышит, как у того хрустят коленные суставы. (Его волосы чуть длиннее. Заметно, что прошла неделя.) И они оба идут к кассе самообслуживания. Давай, Ким Тэхён, сделай это. Давай. Давай. Давай. — Привет? Я... Я учусь на факультете искусств... Занимаюсь фотографией, если точней. И, э-э, вот мой номер? Не мог бы ты?.. Знаю, звучу странно, но ты выглядел так... Ну, такая композиция: полка и... Да блять. Парень с моста улыбается, не размыкая губ и жмурясь, и оплачивает стиральный порошок, упаковку с сотней шариковых ручек и маленькую коробочку клубничных поки. — Ну. Спасибо? Ким Тэхён. по звони мне !! ^^ нелепо написано на оборотке только что распечатанного чека; парень берёт его, дважды сворачивает и кладёт в карман. — Это я, — говорит Тэхён, хотя это уже лишнее. — Я Тэхён. — Ага-а. Я Юнги. — Напишешь, хорошо? Юнги убирает порошок и ручки в рюкзак... Чёрный рюкзак с лапками на основном кармане, красными щёчками, мультяшными глазами, ушками-замками, и, господи, это же Кумамон, и, господи, как же это мило. — Я напишу, — тихо отвечает Юнги. — Стой, ты забыл, — Тэхён протягивает ему поки. — Не, я хотел съесть их по пути. — Идёшь домой? — Ага, я живу, — Юнги неопределённо взмахивает рукой, рукава свитера спадают ниже костяшек, — в той стороне. Ну, чуть дальше кампуса. — Вау! Я Тоже! — ложь. — Я с тобой. К концу их совместного пути Тэхён зовёт его хёном и знает, как Юнги смеётся и как выглядит его улыбка. Она искренняя. Губы почти не прикрывают дёсна, в уголках глаз заметны морщинки, а сама улыбка похожа на аккуратно свёрнутый бумажный журавлик. На то самое оригами, которое, Тэхён видел, люди любят делать в свободное время. Юнги такой же хрупкий, как бумажная птичка, которую сможет сдуть даже самый слабый порыв ветра. И только в этот раз исчезновение тайны момента, кроющейся в оригами и толстовках, в рюкзаке с Кумамоном и стиральном порошке, не делает этот самый момент менее особенным. В своих сообщениях Юнги чередует красноречие и застенчивость, будто бы сомневаясь, действительно ли Тэхён хочет с ним общаться. Юнги увлечённо говорит (пишет), почему "Пер Гюнт" — невероятный шедевр романтизма, а в следующую секунду (в следующем сообщении) извиняется, что так долго задерживает Тэхёна. Юнги — момент. Если бы момент мог быть человеком, то Юнги был бы... Тэхён тратит кучу времени на те два кадра с Юнги. Силуэт на мосту, зажатая бледными губами поки, тетрадь на коленях, мягкость розовых волос. И один неделей позже. Продукты, вытянутая рука, слишком большая толстовка, завивающиеся ближе к затылку волосы, порошок, шариковые ручки и рюкзак-Кумамон. Тэхён ещё не определился с темой для итогового проекта: он хочет что-то связанное с людьми, но профессор говорит, что нужно определиться ещё определённее. Он рассказывает об этом Юнги, который пишет в ответ короткое ^.^ уверен ты скоро определишься тэхёна!. И Тэхён глупо лыбится в телефон, понимая, что он, кажется, уже всё решил. — Тэхён-а? — Юнги! Тэхён, держа в руках камеру (Canon 60D II — самая дешёвая полупрофессионалка, которую он смог найти), сидит, скрестив ноги, на траве в парке и фотографирует жизнерадостного золотистого лабрадора. Юнги стоит позади него, неловко переминаясь с ноги на ногу. У него сегодня другие джинсы: такие же рваные, но уже с клёшем сзади. Они ему слишком велики: видно, что подвернуты три раза на щиколотках. Чёрная футболка контрастирует с молочной кожей, а клётчатая рубашка, неряшливо завязанная на талии, болтается на ветру. — Привет? — Привет, — тепло улыбается Тэхён и показывает на траву рядом с собой. — Присядешь? — Да, пожалуй. Спасибо. — Не за что, — Тэхён кладёт рядом камеру, устраивая её на чехле, и переключает всё внимание на Юнги. Хорошо. Итак. Юнги постригся — спустя полторы недели после встречи в продуктовом видно, что нет больше кудряшек на затылке и отросших корней (они снова бледно-розовые). На нижней губе, которую Юнги постоянно кусает, темнеет капелька запёкшейся крови; он перебирает тонкими пальцами вещи внутри рюкзака-Кумамона, параллельно что-то там же высматривая. — Хм. Не возражаешь, если я здесь пообедаю? — Абсолютно не против. Тогда я присоединюсь к тебе. — Прямо как в тех фильмах, — счастливо улыбается Юнги. — Заметил, что мы никогда не договариваемся встретиться, Тэхён-а? — И так, кстати, гораздо лучше. Это делает наши встречи... — Тэхён спотыкается на своей теории моментов (часть о том, как встречи с Юнги похожи на короткие вспышки судьбы каждые пару дней), — делает их забавными. — Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду... Наконец-то! — Юнги вытаскивает из рюкзака свой обед, состоящий из маленькой бутылочки шоколадного молока, кокосовых поки и сливы, завёрнутой в салфетку. — Ты ведь это имел в виду тогда? Ну, когда хотел меня сфотографировать? Или твоё криповое можешь-дать-мне-свой-номер-телефона было банальным подкатом? — Неа, это было... Ну, и то, и другое на самом деле. Я действительно учусь на фотографа. Знаешь, изобразительное искусство и всё такое, — сказал Тэхён, достав бутер с маслом и пачку шоколадного печенья в форме зверюшек. — То есть ты ещё и рисуешь? — Ну да? — У тебя талант, Тэхён-а. Покажешь как-нибудь свои работы? — улыбается Юнги и кусает сливу; густой сок копится в уголках рта и каплями стекает по подбородку. — Да, конечно, — Тэхён откусывает голову шоколадной обезьянки. — А ты на кого учишься, хён? — На музыканта. В общем, музыкой занимаюсь, — Юнги отрывает травинки рядом со своими коленями, а потом вытирает тыльной стороной ладони сок сливы (помогает так себе). Заляпанные губы наверняка очень липкие. — На музыканта? — Я сочиняю? Ну, пытаюсь по крайней мере. Я хочу... Я хотел бы стать, эм, дирижёром? — себе под нос мямлит Юнги, будто разговаривая с рубашкой. — Дирижёром оркестра? Ведь я пишу оркестры. Ну, музыку для них. — Хён? — Что? — Я покажу тебе свои работы, если ты покажешь мне свои. — Звучит так, будто ты предлагаешь по-братски подрочить друг другу, — Юнги хихикает, краснея. В ответ на это Тэхён только шевелит бровями. Толкая его плечом и смеясь чуть громче, Юнги доедает сливу и засовывает кокосовую поки в рот; его глаза блестят от счастья, и в этот момент Тэхён, уже полностью лёжа на траве, фотографирует его со всех возможных ракурсов — ему хочется поймать момент. Солнце, светящее почти так же ярко, как и Юнги. Рубашка, завязанная на талии. Сливовый сок, липкие губы, румянец на щеках Юнги. На блог Тэхёна подписано не так много человек: около тысячи, может, больше, может, меньше. Ему хотелось бы писать истории в сопровождение к фотографиям, которые он выкладывает: птичка посреди улицы, шпили собора вдалеке, но он не уверен, что сможет подобрать слова, чтобы описать, как ощущается тот или иной момент. Он утаивает от них Юнги. Парень на мосту. Продуктовый. Травяной обед. Ещё никто не видел эти снимки. Они сидят на кровати Тэхёна. (Тэхён не знает почему.) Сейчас два часа ночи, Юнги сидит на его кровати, а на его носках есть маленькие ушки (носки с мишкой Райаном!). Рюкзак-Кумамон сидит рядом с дверью из комнаты: его лапки смяло, когда открывали дверь. И вообще, он выглядит уныло, устало, но тем не менее будто внимательно следит за происходящим. Тэхён встретил Юнги по пути домой... ("Ты же вроде бы сказал, что живёшь рядом со мной, Тэхён-а?" "Разумеется, я соврал.") ... и вот Юнги сидит здесь, зажатый между Тэхёновым плечом и стеной, и смотрит на его выключенный ноутбук. — Ты можешь показать мне? — Показать тебе что? — Ну, фотогр... Твои фотографии? — сегодня у Юнги снова поки, но на этот раз клубничные, и он протягивает одну Тэхёну. Пальцы почти не видно из-за рукавов. — Хочешь их посмотреть? — Только если ты хочешь их показать. Помимо денег, Тэхён тратит на свой блог кровь, пот и слёзы. Он поможет ему, когда Тэхён доучится, поможет поставить имя на карту. Блог сделан в минимализме, имеет собственные точка-ком, тему, график выхода новых постов и всё такое. — Конечно же, я хочу показать тебе, хён, — Тэхён хочет показать Юнги всё. Тэхён хочет, чтобы Юнги открылся ему в ответ. Липкие губы, сонные глаза, руки с натянутыми до максимума рукавами. Юнги сидит тихо, увлечённо смотря в экран. Последняя фотография — тёплые коричневые и красные тона и Чимин с соусом на щеке, шашлыком в руке, полуулыбкой на губах. Тэхён с Чимином тогда ходили в уютную кафешку, и, чёрт, этот день был прекрасен. Пост подписан кратким встречи друзей и куриные шашлыки. — Очень красиво, — мягко говорит Юнги. — Ты красивее. Он не знает, достаточно ли громко это было произнесено и услышал ли его Юнги. Брат Тэхёна часто дразнил его так, когда они были детьми, поэтому он очень скоро начал делать так же. Но в этот раз Тэхён не шутит. Просто он сразу видит вещи, достойные любви, и тут же её дарит, будь то пёсики, или цветы, пробивающиеся сквозь асфальт, или милые, любящие мультики мальчики с фруктово-розовыми волосами. Тихо, пока Юнги листает посты блога, Тэхён тянется за камерой. Звук затвора Юнги даже не слышит. Через месяц после этого они идут на первое свидание. До сдачи проекта Тэхёну осталось два месяца; он охотится в кафе и забегаловках на берегах канала, пытаясь найти людей, на которых можно сфокусироваться, пытаясь доказать (себе), что его итоговый проект не будет в конечном счёте огромным портфолио из фотографий Юнги. Тэхён сразу видит его, сидящего на ограждении канала, пинающего пятками стену и кусающего тонкую палочку поки. Юнги покрасил волосы на прошлой неделе (из розового в тёмно-серый) и теперь красуется в свитере с широким горлом, плотном и вязанном. Свитер, кстати, бледно-голубой, и на нём есть маленький котёнок, вышитый там, где обычно находятся нагрудные карманы. Поднимает камеру... Щелчок. — Юнги? — Тэхён-а, — Юнги смотрит на него, и какой же он всё-таки милый, такой уютный, сонный, и розовый, и серый, и голубой. — Что ты здесь делаешь? — Я... Я фотографирую тебя. — Ты за мной следишь? Тэхён подходит ближе и садится около Юнги, упираясь в поверхность своей загорелой рукой рядом с рукой Юнги (совсем-совсем близко, но не касаясь). — Неа, ты есть везде, куда бы я ни ходил. Я даже думал, что это ты следишь за мной. — Нет, не слежу, — от такого обвинения Юнги дует губы, которые из-за теней кажутся более чёткими. Тэхён мечтает коснуться этой мягкой кожи. — Значит, это судьба. — Судьба. С лёгкостью поверю в это, Тэхёна-а. — Хён? — Да? Тэхён смотрит в тёмные блестящие глаза, обрамлённые ресницами, замечает милые веснушки на переносице. Он поднимает руку, двигает её на пару сантиметров и осторожно кладёт поверх руки Юнги. — Мне кажется, нам нужно перестать игнорировать судьбу и наконец сделать то, чего она от нас ждёт. — Ты имеешь в виду, что... — Тэхён впервые видит такой яркий румянец Юнги; яркие, как клубника, розы расцветают на его щеках. — Ты хочешь встречаться? — Если, конечно, ты этого хочешь, — Усмехается Тэхён, сердце бьётся где-то в горле — Юнги настолько красив, что от этого больно. — А ещё я хочу тебя фотографировать. И говорить с тобой о том, какой ты красивый. Юнги разворачивает ладонь, переплетаясь с пальцами Тэхёна. — Да, — шепчет он так тихо, что Тэхёну приходиться напрячься, чтобы услышать его. — Конечно, я этого хочу. Они так и сидят на том же месте, разговаривая и держась за руки, пока не начинается дождь. Это самое лучшее свидание, на котором Тэхён когда-либо был. Первый раз, когда они целуются, происходит через два дня после их первого свидания. Юнги принёс поки и маленькую корзинку малины, и они, сидя на кровати Тэхёна, дурачатся, пытаясь удержать ягодку на конце поки, параллельно откусывая с другого конца. На губах Юнги блестят красные капли. — Юнги? — Тэхён-а, — Юнги произносит имя так, будто оно грузом лежало на языке. Какой же он красивый. — Можно поцеловать тебя? Юнги на вкус как малина и шоколад; когда он отвечает на поцелуй, его губы движутся мягко и аккуратно, и он позволяет Тэхёну сжать плотную ткань свитера и ласково погладить щёку. Юнги красивый. Тэхён не может и мечтать о большем. Чуть позже Тэхён фотографирует Юнги, сонного и закутавшегося в одеяло. На кадре выделяются ярко-красные губы. Ярко-красные не без помощи Тэхёна, разумеется. — Как движется работа над итоговым проектом? — бормочет Юнги в грудь Тэхёна, который прячет улыбку в мягких серых волосах и целует то место легко и нежно. — Движется продуктивно, хён. Юнги сочиняет музыку. — Хочу быть дирижёром, — говорит он хриплым голосом, положив голову на колени Тэхёна. Они находятся в студии Юнги (маленькой квадратной комнатке, заставленной инструментами, аппаратурой, креслами-мешками и прочим хламом), которую тот отвоевал себе на время обучения в колледже. — Я хочу дирижировать свою музыку. Хочу писать для фильмов, концертов... Хочу стать дирижёром. — У тебя всё получится, хён, — уверенно отвечает Тэхён, зарываясь ладонью в серые волосы и незаметно для Юнги улыбается. — Я точно знаю. — Возможно. — Нет, наверняка. — Ты даже не слышал, что я там сочиняю, — Юнги подставляется под его прикосновения, как котёнок, что заставляет Тэхёна улыбаться ещё сильнее. — А почему бы тебе не показать? — А ты этого хочешь? — Разумеется, дорогой. Такое обращение заставляет Юнги довольно улыбнуться; он лениво садится, выглядя счастливым, хоть и чуть-чуть уставшим, и пару раз щёлкает мышкой. — Я включу тебе то, что буквально только что закончил. Уверен, что хочешь услышать? — Ага, — обнимая Юнги за талию, Тэхён наклоняется вперёд, целуя парня в шею. — Да. Несомненно. — Мне... Мне щёкотно, Тэ, — Юнги увиливает от прикосновений и открывает то одну программу, то другую, но в итоге падает обратно в объятия Тэхёна. — Через пару секунд заиграет. Оно не очень длинное. — Уверен, что это будет... Раздаётся тихая трель, и воздух наполняется музыкой. Тэхён не может назвать себя человеком, который разбирается в музыке. Он слышал пару сонат, слушает иногда расслабляющие фортепианные подборки или что-нибудь из классики: Вивальди, Дворжака и прочих. Однако он вообще не разбирается в такой музыке — не его любимый жанр. Но Юнги... Широко распахнутыми глазами смотрит на Тэхёна, отвлечённо гладя пальцами его руки и высматривая хоть какую-то реакцию, хоть какой-то намёк на критику его... —Чёрт, малыш. — Понравилось? Тэхён фотографирует счастье: улыбку на губах Юнги, румяные щёки, ярко блестящие глаза. — Это прекрасно. Можешь включить что-нибудь ещё? (Они занимаются сексом, и после Юнги спит, завернувшись в кофту Тэхёна и одеяло, и обнимает себя во сне. Тэхён не возьмёт этот кадр в свой итоговый проект, но отныне это будет жемчужиной его коллекции. Папка с фотографиями Юнги увеличивается, как и любовь Тэхёна к нему.) Он получает высший балл. Разумеется, он получает высший балл. Юнги настолько сильно смущается, ходя по выставке работ Тэхёна, что кажется, он покраснел с головы до ног (особенно, увидев кадры, где он улыбается, где непринуждённо читает и где его только что поцеловали). Намджун и Сокджин, лучшие друзья Юнги, обсуждают каждую фотографию, то и дело оглядываясь на мятно-зелёную макушку; Чимин, Чонгук и Хосок бессовестно ржут над Тэхёном. — Я получил максимум, хён, — говорит Тэхён, когда все уже ушли и они вдвоём сидят в углу зала, держась за руки так крепко, что ещё чуть-чуть и сольются навсегда. — Даже не сомневался. — Знаешь, почему так вышло? — Ну? — Потому что я пиздец как влюблён, — улыбается Тэхён, Юнги улыбается в ответ, и всё хорошо. Всё просто прекрасно. — Я сильнее, — шепчет Юнги. Идя вечером домой к Юнги, они держатся за руки и делят на двоих упаковку клубничных поки.