Listen, Obey, and Be Blessed

— Леди, вправо! Маринетт, привычно кивнув, делает стремительный рывок в сторону, выставляя раскрученное йо-йо, словно щит. Яркие лучи отражаются от преграды, заставляя нападающего прервать серию атак и начать уклоняться. К слову, локация для активных перемещений не самая удачная — крыша высотки все еще влажная от недавно прошедшего дождя, а буйный ветер, посмеиваясь, то и дело пытается стащить нарушителей покоя с карниза. Маринетт продолжает отвлекать Эвилжиста, резво перемещаясь по кровле: то, словно издеваясь, подбежит совсем близко, то увеличит дистанцию, принуждая акуманизированного самого сделать шаг вперед. Кот подкрадывается сзади, нацеливаясь шестом на разноцветную кисточку, зажатую в руке горе-визажиста — именно там притаилась акума. Из кисти то и дело вырывается яркий луч блесток, готовый преобразить любого, кто, замешкавшись, попадет под его воздействие. — Сближайся! — командует Кот, и Леди, замахиваясь йо-йо, стремительно бежит вперед, несясь прямо на акуманизированного. Улыбнувшись, она цепляется смертоносной игрушкой за вентиляционную трубу и с триумфальным хихиканьем стрелой проносится мимо злодея, выхватывая кисточку. Тихий хруст, и маленький черный мотылек пытается скрыться в небе, желая продолжить нести зло и отчаяние. Маринетт привычно ловит бедолагу, и через секунду уже белоснежная бабочка незаметно растворяется в воздухе, оставляя едва уловимый запах яблок. — Что это было? — раздается над ухом недовольный голос Кота, и Маринетт, вздрагивая, опускает плечи и наклоняет голову, переводя взгляд на собственное отражение в луже. Нуар стоит совсем рядом, буквально нависает над ней, но не касается — выжидает. Девушка прикусывает губу. Поверхность лужи колышется от дуновений ветерка, поэтому лицо напарника разглядеть сложно, но Маринетт даже не нужно смотреть, чтобы понять: Кот раздражен. Скорее всего, он строго поджимает губы и сверлит ее мрачным взглядом зеленых глаз. Маринетт сжимает кулаки и вдыхает поглубже — чувствует: вот-вот разразится буря. — Ничего, — тихо шепчет она, все еще не поднимая головы, и Нуар, скрадывая разделяющие их несколько сантиметров, жестко кладет затянутые черными перчатками ладони на талию девушки, заставляя ее вздрогнуть и приподняться на носочки. — Ничего? — раздраженно повторяет он. Маринетт, собравшись с духом, наконец рискует встретиться с ним взглядом и еще сильнее съеживается. Кот разгневан: зеленая радужка исполосована светлыми искрами, которые то ярко вспыхивают, то темнеют, придавая юноше зловещий вид. Зрачок гипнотизирует, сужается и расширяется, словно танцует под ритм громко стучащего сердца, но лицо Кота непоколебимо, лишь мертвенно бледно под слабыми лучами затянутого облаками солнца. — Я же говорил тебе, что открыто нападать — это моя работа. От тебя требовалось всего лишь отвлечь! — Ну… — девушка краснеет и слегка подается назад, но сильные руки супергероя еще крепче сжимают ее, до боли впиваясь пальцами в кожу, затянутую тонким спандексом. — Просто кисточка была у меня под самым носом, и… Маринетт отлично понимает, что именно так разозлило Нуара, но вслух ни один из них этого, конечно, не скажет. Возможно, он мстит за то, что столько лет находился в тени Леди, но по его собственной версии — он слишком сильно волнуется и не хочет, чтобы с напарницей что-либо случилось. «Если ты постоянно будешь подвергать себя опасности, то однажды я могу не успеть», — как-то между делом обронил он в разговоре, не заостряя на этом внимания. Но Маринетт все равно запомнила. Кот выполняет серию прямых атак, Леди прикрывает тыл или отвлекает врага. Кот выхватывает предмет, в котором притаилась акума, Леди же очищает мотылька и возвращает все на свои места. Кот всегда берет ответственность за что-либо, пошедшее не по плану, задача Леди — успокоить гражданских. — И ты решила рискнуть, — продолжает Нуар. Его руки перемещаются на плечи девушки, и она наконец опускается на пятки, тяжело вздыхая. — А если бы он схватил тебя? Или попал лучом? Ты могла слететь с крыши! Ты вообще хоть иногда думаешь?! Кот повышает голос, и Маринетт прикрывает глаза, стараясь скрыть страх, холодной змеей проползший по телу и свернувшийся где-то глубоко в груди. — Эй, смотри на меня! — черные пальцы подхватывают ее подбородок, заставляя поднять голову. Маринетт распахивает глаза и удивленно хлопает ресницами. — Такого больше не повторится, — чеканит Нуар, наклоняясь ближе и утягивая напарницу в поцелуй. Когда он наконец отстраняется, Маринетт облизывает губу, чувствуя соленый привкус крови. Укусил. В глазах Кота пляшут черти, и он, по-хозяйски обхватывая ее за талию, срывается с крыши, крепче прижимая Леди к себе. Стоит им оказаться на земле, как стайка неугомонных журналистов сразу же окружает героев, не давая им побыстрее скрыться в темных подворотнях. Маринетт делает шаг в сторону, наблюдая, как Кот, лучезарно улыбаясь, отвечает на каверзные вопросы репортеров, то и дело принимая эффектную позу, чтобы позволить фотографам запечатлеть его возмужавшее тело со всех ракурсов. — Леди, — окликает он, и Маринетт послушно подходит, позволяя напарнику властно обхватить ее за плечи. Кот с радостью демонстрирует всему миру, кому на самом деле принадлежит Леди Баг. Девушка коротко отвечает на вопросы журналистов, замечает в толпе Алью и посылает ей самую обворожительную улыбку, на которую вообще способна. Алья, быстро щелкнув камерой, поднимает большой палец и подмигивает подруге. Закончив интервью, Кот еще раз крепко обнимает напарницу, прикасаясь губами к ее виску, а затем, послав воздушный поцелуй поклонницам, с тихим смешком растворяется в городских джунглях. Маринетт ради приличия выжидает еще минут десять, пожимая руки всем желающим и раздавая автографы, а потом отправляется следом. Девушка не торопится, а значит, у Адриана в запасе еще двадцать минут.

***

Зайдя в квартиру, Маринетт прислушивается. В жилище царит мертвенная тишина, а окна плотно закрыты тяжелыми темными шторами. Можно подумать, что дома никого нет, но Маринетт буквально кожей чувствует повисшее в воздухе напряжение и разгоряченное ожидание. Но она никуда не торопится. Отправив Тикки на кухню, Маринетт проходит в ванную, лишь на секунду останавливаясь у закрытой двери в спальню. Тишина. Девушка моется долго: медленно водит мочалкой по вспотевшему телу, размазывает густой гель для душа (пахнет вишней), а затем неторопливо смывает мыльную пену, подставляя тело под колючие струи воды. Ей торопиться некуда, но желание, подогреваемое внезапно проснувшимся воображением, заставляет ее, обтеревшись пушистым полотенцем, наконец выйти из ванной. Тикки с улыбкой подлетает к хозяйке, стирая крошки печенья с лица. Трансформация. Посмотрев на себя в зеркало и удовлетворенно кивнув, девушка подходит к двери в спальню и на секунду нерешительно замирает. Несколько раз глубоко вздохнув, она расслабляется и позволяет привычной маске второй кожей обтянуть ее лицо: глаза вспыхивают томным огнем, а губы растягиваются в широкой улыбке. Маринетт открывает дверь. Адриан лежит на кровати. Обнаженный, дрожащий, он сворачивается в клубочек, стараясь прикрыться, но Маринетт молча качает головой, и юноша растягивается на постели, демонстрируя гладко выбритое тело и внушительные мышцы. На его голове красуются кошачьи ушки, а пушистый черный хвост, совсем непохожий на тот, что появляется у него после трансформации, стыдливо прикрывает промежность. Маринетт ухмыляется. — Что скажешь? — холодно произносит она, и Адриан, вздрогнув, сжимает пальцами простынь и отводит взгляд. Он невинно закусывает губу, слегка морщит носик и склоняет голову чуть в бок, демонстрируя незащищенную шею. Маринетт отлично известен этот танец. — Я… — судорожно выдыхает он, когда девушка подходит ближе и садится на кровать. Ее пальцы пробегаются по крепким лодыжкам, а взгляд останавливается на напрягшихся сосках. Хах, ожидаемо. Адриан покрывается румянцем, и это мило: розовый оттенок перетекает со щек ниже — по шее, груди, плоскому животу. Маринетт продолжает обманчиво нежно гладить юношу по икрам, внимательно всматриваясь в зеленые глаза, затягивающиеся мутной пеленой. — Ты… — одними уголками губ улыбается девушка, намекая возлюбленному, что стоило бы продолжить объяснения, но Адриан лишь мотает головой и зажмуривается. — Говори! Стальной голос действует на юношу, словно удар хлыста: он распахивает глаза, громко вдыхает воздух и едва сдерживает стон. Никакой хвост, даже самый пушистый, не способен скрыть его возбуждение. — М-мне нечего сказать, — запинаясь, бормочет Адриан. — Я переусердствовал? Маринетт встает с постели, и мельком проводит ладонями по гладкому черно-красному костюму. В комнате слишком жарко, и она чувствует, как спандекс неприятно прилипает к телу. Хочется раздеться, но еще слишком рано. — На колени, — хмуро бросает она, и Адриан с готовностью вскакивает, плюхаясь задницей на пятки и покорно поднимая глаза на девушку. — Хороший мальчик. Два слова — и Агрест сияет, словно солнышко. На его щеках едва заметные веснушки, и Маринетт задумчиво проводит пальцем, соединяя звездочки невидимой линией. Адриан расслабляется, довольно прикрывает веки и поддается ласке, разве что не мурча от удовольствия. — Где пульт? — спрашивает Маринетт, не переставая гладить щеки юноши, но тот, вздрогнув, отстраняется. В его широко распахнувшихся глазах на мгновение мелькает страх вперемешку с желанием, и Адриан, достав пластиковую коробочку из-под подушки, протягивает ее Мари. Девушка улыбается, довольно кивает головой и нажимает на кнопку, заставляя юношу, откинув голову, громко простонать. По его телу проходят волны дрожи, и он закусывает губу, вцепляясь пальцами в свои бедра. — Маринетт, — выдыхает он, но получив в ответ недовольный взгляд, сразу же исправляется: — Леди-и-и… — Что, солнышко? — с напускным участием улыбается девушка, проводя рукой по опухшим от постоянных укусов губам, а потом одним резким движением вставляя пальцы в приоткрывшийся рот. Горячо. Маринетт делает несколько поступательных движений, и на глазах юноши наворачиваются слезы. Он громко стонет прямо в пальцы, а затем начинает усердно работать языком, смачивая каждый дюйм кожи вязкой слюной. Послушный и милый. С глазами провинившегося котенка — он готов сделать все, чтобы загладить свою вину, но Маринетт многого и не требует. — Разворачивайся, — еле слышно шепчет она, но Адриан ловит каждое ее слово, а поэтому позволяет пальцам выскользнуть изо рта, напоследок мазнув по подбородку, и поворачивается спиной, упираясь на вытянутые руки и демонстрируя девушке пушистый черный хвост. — Умница, — сегодня Маринетт щедра на похвалу. Она аккуратно за основание вытягивает хвост и забирается на постель. Склонившись над любимым, она сначала нежно выводит языком скользкую дорожку на его спине, а затем, ухмыльнувшись, впивается зубами в кожу и медленно, но решительно вставляет пальцы между гладких ягодиц. Адриан стонет, извивается, хнычет, дергает бедрами, но, получив строгий шлепок по попе, успокаивается и подается назад, еще сильнее насаживаясь на пальцы. — Вот так, умница, — шепчет Маринетт ему в кожу. — Кто мой послушный мальчик? — Я… — выдыхает Адриан, зажмуриваясь. Удовольствие острой волной прокатывается по его телу, заставляя сильнее выгнуть спину и застонать. — Кто любит свою Леди? — улыбается Маринетт, добавляя еще один палец. Промежность её костюма уже совсем мокрая, но она не может и не хочет останавливаться — не когда Адриан так послушно двигает бедрами, принимая ее ласки, так громко стонет, всхлипывает, мычит… — Я люблю свою Леди, — на одном дыхании выпаливает Адриан, а затем утыкается головой в подушку, становясь на локти. — Очень люблю. Маринетт, пожалуйста! — Пожалуйста «что»? — девушка ускоряется, нащупывая искомую точку внутри юноши, и тот впивается зубами в наволочку, пытаясь заглушить хриплый крик. — Позволь мне… — юноша протягивает руку, касаясь пальцами своего члена, но Маринетт кусает его за лопатку, заставляя опереться на кровать и захныкать от боли. — Тише-тише, — успокаивает она, дотягиваясь свободной рукой до молнии костюма (спасибо, Тикки). Практически полностью улёгшись на дрожащую спину под собой, она расстегивает спандекс и выбирается из одеяния. Теперь она прижимается к Адриану голой кожей, чувствует каждый его вдох, каждую дрожь, пробегающую по позвоночнику. Близость затуманивает сознание, заставляет ластиться, тереться о ягодицы юноши, прижиматься к нему крепче и тихо постанывать в его пунцовое ушко. — Адриан, — Маринетт вынимает пальцы и тянет юношу на себя, заставляя его обернуться. Раскрасневшиеся щеки, дергающиеся губы, блестящие от слез глаза и растрепанные волосы — он обворожителен, прекрасен от макушки и до кончиков пальцев. Маринетт хочет расцеловать его всего, побаловать нежной лаской каждый сантиметр кожи, обвести языком каждую родинку и морщинку, но вместо этого она протягивает ему хвост и, наслаждаясь смущением юноши, заглядывает ему за плечо, наблюдая, как тонкие пальцы быстро вставляют пробку на место. — Умница, — улыбается она, вскарабкиваясь к нему на колени и жадно целуя. — Умница, умница, — стонет, когда Адриан одной рукой обхватывает ее за талию, а второй водит по телу, лаская грудь, бока, бедра. С громким рыком он насаживает ее на член и застывает. Горячо, мокро, крышесносно. Теперь приходит очередь Маринетт скулить и извиваться от желания — она пытается приподняться, чтобы потом с пронзительным стоном вернуться обратно, но крепкие руки упрямо держат ее в одном положении, не давая начать двигаться. — Проси, — улыбается Адриан, и Мари вскрикивает, когда его пальцы скручивают соски. — Пожалуйста, — шепчет она, шаря рукой по постели. Достав пульт, она нажимает на кнопку, заставляя Адриана всхлипнуть и позволить ей двигать бедрами. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — повторяет она, вскрикивая от удовольствия, и юноша не выдерживает: крепко прижав девушку к себе, он кладет ее на спину, а сам нависает сверху. — Кто любит своего Кота? — ухмыляется, сверкая глазами, и Маринетт стыдливо приподнимает бедра, закусывая губу. Это всегда срабатывает. — Я, я люблю, — стонет она, чувствуя вибрацию игрушки через член юноши. Адриан с силой толкается вперед, неразборчиво хрипит и раз за разом целует свою Леди. Маринетт улыбается и оттягивает светлые пряди волос, заставляя юношу отпрянуть. — Говори, — приказывает она, и с Адриана слетает вся решимость. — Я больше так не буду, — бормочет он, смущенно отводя глаза. — Что-что? Я не слышу, — в голосе девушки появляются острые нотки, и Адриан, зажмурившись, громко повторяет: — Я больше так не буду! Маринетт довольно кивает и целует возлюбленного, прикусывая зубами его нижнюю губу. Будет, конечно, будет.