Хризантема с подсолнухом

Шторм не кончался уже три дня. Двор дома Кику Хонды был завален упавшими мелкими ветками, песок в саду дзен разлетелся по газону, а крошечный прудик теперь стоял засыпанный листьями. Владелец не спешил убирать всё это, да и вообще выходить на улицу. Все его последние выходы из дома были лишь по одному маршруту: дом-работа-дом. Но сегодня ему повезло — он получил два выходных дня, поэтому проводил своё время, рубясь в Metal Gear на приставке, подключенной к старому ЭЛТ-телевизору. Блаженство продолжалось довольно долго — Аня в тот день решила смотаться в полюбившийся ей раменный ресторанчик в Акихабаре и планировала не возвращаться до вечера, а поскольку ужин был готов и стоял в холодильнике, Кику мог посвятить свободный день играм. Всё закончилось примерно в шесть вечера. Раздался частый стук в дверь, перешедший в звук падения. — Что там творится? — он побежал открывать дверь. — Кикушка… — на пороге стояла Аня, державшая и едва стоявшая на ногах. Её куртка была порвана в двух местах, макияж смазан, а где-то были видны грязные разводы. — Что с тобой? — он пропустил её внутрь и плотно закрыл дверь. — Что-то случилось в Акибе? — Да нет, я не была в Акибе, да и что мне вообще эта Акиба? — она облокотилась на полочку и томным взглядом посмотрела на мужчину. — А ты знаешь, какое ты у меня чудо? — Чудо, что ты на ногах до сих пор стоишь… Пошли, переоденешься, поешь, расскажешь, что случилось, — он потянул Аню за собой, но она потеряла равновесие. Кику успел подхватить её, и десять раз пожалев об этом (спина в тот момент хрустнула предательски), потихоньку потащил в её спальню. Дело ему предстояло незавидное. Обычно Аня при нём раздевалась сама, и, в целом, он знал, как нужно её раздевать, но когда дошло до практики, он то и дело смущённо отворачивался, а затем продолжал. Оставлять её в уличной одежде не было лучшим выходом — стоило ему дотронуться до кожи, как он почувствовал жар. У Ани была высокая температура. Укороченная куртка, узкие брюки, майка на толстых бретельках, и самое смущающее — бюстгальтер. Кику смог пересилить себя и снять с неё одежду, а потом — одеть в домашний халат. Дальше было несколько проще — он сбегал за аптечкой и смерил ей температуру — 39,5. — С такой температурой дойти до дома… — он покосился на Аню. В тот момент она дрожала и бормотала что-то невнятное сквозь сон. Нужно было сбивать температуру, и чем скорее, тем лучше. В таком состоянии Аня не могла бы самостоятельно выпить таблетку. Будить её Кику тоже не хотел. Он быстро сбегал на кухню и вернулся в спальню с блюдцем воды и небольшим вафельным полотенцем. Он смочил его в воде, как следует выжал и положил на лоб. — Хорошо… — Кику убрал её волосы назад, чтобы они не могли, как вдруг почувствовал сопротивление. — Аня, ты не спишь? — Душ… Душно, — пробубнила она, разлепляя глаза. — Жарко. — Давай я принесу жаропонижающее, — он выдохнул с облегчением. По крайней мере, Аня вновь была в сознании. — Я… Да, давай, — она смотрела на него с прищуром. — И всё-таки ты чудо! Кику вернулся в спальню через несколько минут со стаканом воды и таблеткой. Помог Ане сесть и дождался, пока она проглотит лекарство. Потом он уложил её обратно и вновь смочил полотенце. — Может, расскажешь, что с тобой произошло? — он положил его на лоб и вновь поправил. — В Акибе… Я шла в толпе. Там были люди, много людей. А потом стало холодно. Я кашляла. Я долго кашляла. А потом заболела голова, — она говорила через силу. Рассказ получался нескладным, но проливал свет на случившееся. — Понятно, — Кику сидел, внимательно слушая. — Тебе сейчас нужно будет поспать. Я побуду с тобой. — Хорошо, — Аня отвернулась к стенке. Он присел рядом и положил руку ей на голову. Незаметно для себя он начал насвистывать какую-то незатейливую мелодию, убаюкав сначала Аню, а потом и себя самого. Проснулся он через восемь часов, в крайне неудобной позе — полусидя, с опущенной головой. Разогнуться оказалось трудной задачей, он долго вставал, медленно, разгибаясь по одному позвонку, а в конце поднял и голову. Тело ломило, но теперь он хотя бы стоял на своих двоих. — Аня? — он повернулся в её сторону. Ещё спала, подложив ладонь под щёку. Улыбнувшись, Кику развернулся и отправился на кухню. Стоило приготовить приличный завтрак для заболевшей. Тарелка нарезанных фруктов, бутерброды в форме медвежьих голов (формочку он нашёл в глубине шкафа ещё на прошлой неделе и до сих пор не мог вспомнить, где и когда он успел её купить) и какая-нибудь простая каша со стаканом чая. Он сомневался, что она съест всё, но надеялся, что она захочет хотя бы что-нибудь. — Куда ты ушёл? — пробурчала Аня на звуки открывающейся двери. — Я сделал завтрак, — он опустил поднос на пол и сел рядом. — Смотри, здесь всё только самое вкусное! — Самое… — она медленно развернулась. — Какие бутерброды милые! — она протянула руку к одному из них и утащила в рот. Съела, не запивая и не давясь, и только потом уже потянулась к чаю. Кику наблюдал за этим милым и забавным процессом, мысленно радуясь, что сегодня Ане стало лучше, чем вчера. После бутербродов она потянулась за бананами, потом уничтожила яблоки и отправила в рот горсть ягод. Принялась за кашу, измазав в ней себя, одежду и постель. И пока Кику проклинал себя за непрактичное решение о готовке каши, Аня успела закончить завтрак. — Это было вкусно. Спасибо, солнышко, — она дотянулась до его голову, привстав с постели, и погладила его. — А теперь ты можешь объяснить, что случилось в Акибе? — он снял её руку с голову и мягко сжал. — Да… Шутники. Напоролась на свою голову! Весело им видите ли, людей водой ледяной обливать. Я уже возвращаться не стала, думала, отогреюсь, рамена поем, а у них санитарный день был. Поехала в метро мокрая, автобус свой пропустила, стояла под навесом на остановке, продуло сильно. — Тебя продуло? — он грозно посмотрел исподлобья. — Д-да, — ей стало не по себе от взгляда партнёра. — Да убить их мало! — Кику соскочил с места. — Я выясню кто это и устрою им сладкую жизнь! — Да стой, всё же хорошо! — Аня смотрела на удаляющегося из комнаты Кику, потихоньку вставая с постели. В гневе он бывал редко, но всегда был в нем страшен. — А чего хорошего? Ты в обморок свалилась! А если бы ты упала не дома, а на улице? А если что-то серьёзное? Это не шутки! То что наши тела бессмертны, не даёт людям права нас калечить или издеваться! Ты — страна, и у тебя есть ответственность! И всякие смертные не должны тебе мешать! — Ты слишком всё усложняешь! — она схватила его за руку. — Со мной ничего не произошло! Я поправлюсь за несколько дней! — Ты слишком просто к этому относишься, — он вырвал руку. — На моём месте ты бы это так тоже не оставила. Иди ложись, я принесу градусник, а потом выясню, кто тебя водой облил. Безнаказанными они не останутся! — Делай что хочешь, — сил спорить уже не было. Аня вернулась к себе, медленно сползла по стенке и легла обратно в постель. Разговор утомил её сильнее, чем она думала. Через пару минут Кику вернулся. Притихший и смущенный. — Аня, ты не спишь? — прошептал он, прежде чем зайти. — Нет, не сплю. Он тихо зашёл и сел рядом. — Я принёс градусник. Вот. Вытащишь, когда он запищит. — Спасибо, — она приняла градусник из рук Кику и поставила его подмышку. — Я… погорячился. — Это я уже поняла. Уже передумал карать злодеев? — Аня прищурилась. — Мне очень тяжело видеть, как ты болеешь. Ты всегда такая… здоровая, столько всего делаешь, столько с людьми разговариваешь. А сейчас лежишь пластом в постели, и тебе даже двигаться и говорить трудно, потому что сил нет. У меня будто земля из-под ног уходит, когда я это вижу. — Ну что ты, — она погладила его по щеке. — Я скоро поправлюсь! И всё будет как раньше! Можешь просто представить, что у меня начался отпуск и я отсыпаюсь. — Не получится, — он положил руку поверх её. — Это всего лишь самообман. Тебе все равно придется пить лекарства и питаться едой попроще. Я не могу это игнорировать. — В таком случае, тебе придется принять, что я болею, — в этот момент градусник запищал. Аня достала его и посмотрела на результат. — 37,5. Пока терпимо. Кику забрал градусник, посмотрел на цифры и убрал в пластиковый чехол. — Ложись и постарайся поспать. — Я-то лягу, — она нырнула под одеяло. — А ты что планируешь делать? — Я и сам не знаю, — он закрыл лицо руками. — Я перенервничал очень сильно. Наверное, мне и самому поспать надо. Так он и ушёл. Пояс из собачьей шерсти был подарком Ани на новый год. В его эффективность он не то чтобы очень верил, но всё равно надевал его время от времени. И вот сегодня, после едва не сорванной спины и ночи сна сидя, он вновь его надел. Сверху — мерчевую пижаму с какого-то конвента. Он любил её носить, когда чувствовал себя плохо в моральном плане. И вот сегодня вновь надел. С неудовлетворение заметив, что она становится ему мала и пообещав себе заняться спортом с понедельника, он лёг спать. Смог ли он поспать больше пятнадцати минут подряд? Конечно же, нет! Он постоянно бегал к комнате Ани и прислушивался к тому, как она спит. К полудню он сдался и притащил свой спальник к ней в комнату и лёг рядом. Только тогда он и смог уснуть. К семи часам вечера проснулась и Аня. Сладко потянувшись в постели, она привстала и с удивлением обнаружила спящего Кику. — Переживает… — она подогнула колен и обняла их, нахмурившись. «Вроде всегда такой спокойный, а тут — так заволноваться и ругаться начать» — её рука коснулась короткой шевелюры мужчины. Он любил, когда она была прилизана, она же видела особый шарм, когда его волосы топорщились во все стороны. Ему подходил небольшой хаос на голове. Аня легла обратно и рукой мягко гладила его волосы, цепляя по локону из давно уже сбившейся причёски, пока не почувствовала, что до её руки тоже дотронулись. — Я полагаю, спалось отлично? — он мягко улыбнулся и сжал её руку в своей. — Проснуться с тобой рядом — ещё лучше, — Аня зажмурилась от удовольствия и придвинулась поближе. — Мы так редко спим вместе. Может, нам стоит делать это почаще? — Поправься сначала, а потом уже об этом будем думать, — Кику отвёл взгляд в сторону. — Впрочем, я только за. Следующие пару дней Аня спокойно отлёживалась в постели, питаясь горячими супчиками от Кику, много спала и бездельничала. И это дало свои плоды — к четвёртому дню она уже ходила по дому без поддержки и какого-либо намёка на усталость. Впрочем, желание Кику отомстить обидчикам никуда не делось, но его опередила сама жизнь — следующая жертва пранкеров подала в суд, расписав все затраты на лечение и сопутствующий ущерб. Когда довольный Кику с утроенным чувством справедливости рассказал об этом Ане, она лишь удивилась, что он сам не приложил к этому руку. Была ли она сама этому рада? Сказать сложно. С одной стороны, она провела несколько дней своего отпуска в постели с температурой и так и не поела рамена, а с другой, она считала эти дни, проведённые с Кику, действительно приятными. Будто бы простуженное состояние и температура улетучивались от его заботы. Остаток «отпуска» (если так можно было назвать постоянные побеги Японии с работы посреди рабочего дня и постоянные агрессивные звонки от босса) они ночевали на большом футоне в спальне Кику. Часто бодрствовали ночами, засыпая лишь под утро, говорили о жизни, о бытовых мелочах, обсуждали соседей. По утрам после таких ночей Аня всегда убегала в душ, пока Кику садился напротив окна в халате на голое тело и смотрел на улицу. И в один из таких дней он внезапно для себя понял, что шторм наконец закончился. Постоянный шум на улице стих. Листья больше не разносило по всему асфальту, куда не кинь взгляд. — Как тихо стало, — после душа в тот день Аня привела рядом с ним в чистой тунике и положила голову ему на плечо. — Даже не верится. — Мне тоже, — ответил Кику немного растерянным голосом, дотягиваясь свободной рукой до ладони Ани. — Может, погуляем где-нибудь завтра? Мы уже много дней не выходили на улицу вместе. — С радостью! Пойдём в кино? Поедим рамена? Завалимся в ту крошечную забегаловку с такояки? Ой, как же я давно их не ела! — Куда захочешь, туда и пойдём, — Кику улыбнулся. Перспектива погулять ободрила Аню, остаток вечера она бодро бегала по дому, приводя в порядок мелочи, которые порядком раздражали её последние дни (досталось даже старому черновику Кику, который раздражающе торчал из-под тумбочки), а к вечеру, когда наконец порядок был наведён, она заметила, как облака на небе полностью рассеялись, обнажая звёздный небосклон.