Сделай для меня пируэт

— Эй, балерина! Чимин закатывает глаза, глубоко вздыхает и закрывает учебник корейского. Видимо, сегодняшний обед ему не удастся провести в одиночестве, а ведь так хорошо начинался этот день: он проснулся с хорошим настроением, ведь сегодня вечером тренировка, ещё и два урока у Намджуна-хёна, с которым он мог поговорить в перерывах между лекциями, а после лекций можно будет прогуляться и прикупить себе чего-нибудь. Но каждый день Чимин убеждал себя в том, что полный неудачник, раз эти идиоты снова приметили его, как свою главную цель. Чимин берёт сумку с соседнего стула и собирается уйти, но рука на его плече вцепилась мёртвой хваткой, приказывая сесть на место. Пак злобно взглянул за спину, примечая красноволосого Хосока, смотревшего на него с искорками игривости в глазах. Чимин закатывает глаза, обратно плюхаясь на свой стул, наблюдая, как эта банда, во главе с великим Мин Юнги, садится напротив него. — Что-то ты тихий, — задумчиво произносит Юнги, а после усмехается, пиная Чимина ногой под столом, — Без пререканий сегодня? Странно, — издевательски тянет Мин, вызывая у своих дружков улыбку. — Решил сегодня быть хиппи, — фальшиво улыбается Чимин, открыто намекая на сарказм, делая милые глазки. — Знаешь, так утомляет постоянно проклинать вас в мыслях, надо же иногда и разгрузочные дни делать. Глаза Юнги опасно блестят, он не любит, когда Чимин говорит с ним так и сам Чимин это прекрасно знает. Конечно, его за такие словечки могут потом и побить, но изо рта так и вылетает: — Моему мозгу нужен отдых, в отличие от вашего, которого нет, — усмехается Пак, откидываясь на спинку стула и уже морально подготавливая себя к боли где-то в районе скулы. За несколько лет учёбы он уже привык, что только ему не отбивали: начиная лицом и заканчивая ногами, которые, между прочим, его главный инструмент. Но, к удивлению Чимина, Юнги безразлично ковыряет вилкой в его обеде, который сам Пак, кстати, есть не собирался, морща нос. Сегодня аппетит отбило окончательно, он слишком вымотался даже для того, чтобы пережёвывать пищу. — Снова нарываешься, Пак, — не поднимая взгляда от салата, хрипит Юнги. Только сейчас Чимин почувствовал жёсткий запах перегара и мятной жвачки, исходящий от Мина. Чимин ненавидит этот запах, ненавидит курящих, жующих мятную жвачку людей, он ненавидит Юнги. — Смотри как бы твоё исхудалое тельце не нашли на университетской помойке, — гогочет Тэхён, сидящий рядом с Юнги. Чимин, стиснув зубы, сверлит взглядом Тэхёна, который начинает переговариваться о чём-то с Чонгуком. Чон Чонгук. Чимин ненавидит и его тоже. Этот парнишка появился в их компании не так давно, но кроет матом похлеще какого-то там Тэхёна. Чимину было откровенно его жаль первые пару месяцев, парень-то неплохой был, а сейчас сменил пушистые свитера на кожаные куртки, а кокосовое молоко на красные Marlboro. В этот самый момент Чимин ненавидит Чонгука, потому что тот лишь жалобно смотрел на то, как Пака избивают и ничего не сделал. Чимин не понимал логики, ведь если тебе жаль человека, то почему ты не поможешь ему? Ответ был до глупости прост: Чонгук боялся Юнги. Блондин давно раскусил его, иначе как объяснить это странное поведение, когда Чонгук помогал ему собрать разбросанные по полу учебники, когда дал ему платок, чтобы вытереть кровь, но после всего этого так смотрел на Чимина во время побоев? — Так жаль, что мне придётся покинуть такое чудесное общество, но у меня лекция, — фальшивит Чимин, быстро вставая из-за стола и уходя прочь. На самом деле Пак не боялся их, ведь кто они такие? Ему всегда было плевать на их мнение, ведь Чимин знает, что лучше, что он добьётся своих целей, а это лишь временные испытания. Глупости. Чимин не верит в судьбу, ведь с неба никто тебе талант или денег не спустит на золотой верёвочке. Чтобы чего-то добиться нужно упорно заниматься и выжимать из себя все соки — так твердили ему родители день изо дня. "Чимин, хорошо учись!" "Чимин, ты будешь ходить на дополнительные занятия!" "Чимин, что это? Быстро убери эти фотографии из своего компьютера, я не позволю портить тебе своё тело этими рисунками!" И так изо дня в день, из года в год. Немного утомляет, но Чимин привык. Привык делать уроки до позднего вечера, привык ходить на дополнительные занятия по фортепьяно и вокалу, привык ходить в церковь каждую неделю, привык быть тем, кем хотят видеть его родители. Он не хотел их разочаровать, Чимин лишь хотел видеть восхищение в родных глазах, даже если это стоило ему унижений. — Здравствуй, Намджун-хён, — вздохнул Чимин, проходя в пустой класс и садясь на первый ряд, прямо перед лицом преподавателя. Хён поднял на него удивлённый взгляд, откладывая отчёты в сторону. — Здравствуй, Чимини, — немного улыбнулся преподаватель, поправляя очки. — Что-то ты сегодня вялый. Плохо отдохнул вчера? Чимин подпирает подбородок рукой, без интереса обводя рисунки на парте указательным пальцем. — Не то, чтобы после тренировки у меня было время отдыхать, — начал Чимин, но после вздохнул, резко выпрямился и тряхнул головой, произнося: — Ничего такого, не волнуйся, хён. Как у тебя дела? Намджун тут же просиял, принимаясь рассказывать о том, что совсем скоро он поедет в Америку, чтобы провести там серию мастер-классов по корейской письменности. Чимин был искренне рад за него, но вот только, с кем же он тогда будет говорить и кто заменит Намджуна? — И надолго всё это? — спрашивает Чимин, мысленно скрещивая пальцы, чтобы путешествие хёна не продлилось слишком долго, иначе он умрёт в стенах этого здания в первый же день. — Ох, по-моему, на неделю-две, — Ким задумывается, а после неопределённо жмёт плечами. — Это уже как пойдёт. Мужчина улыбается, показывая очаровательные ямочки. Чимин часто удивлялся тому, как они успели стать так близки, ведь Намджун старше его на пять лет. Но это не помешало им найти общий язык, тем более Чимин интересовался английским, а хён с радостью делился опытом, который для его возраста был довольно-таки велик. — Справишься тут без меня? — Пак слышит небольшое волнение в голосе преподавателя и неуверенно пожимает плечами, смотря куда-то сквозь. Он не знает, ведь друзей у него нет, кроме хёна и будет немного одиноко. Чимин и не думал, что придётся так быстро расставаться с ним, но он надеется, что эти две недели пролетят незаметно. — Конечно, — всё же отвечает Чимин, поднимая взгляд на Кима. Тот лишь старается улыбнуться ему так, чтобы Паку стало лучше, но на душе всё равно паршиво. В этот момент в класс заваливается толпа студентов и их разговор уже не может продолжаться, поэтому Чимин мысленно считает до десяти, а после начинает доставать учебник по английскому. Никто не говорил, что неделя будет лёгкой, хотя... когда в последний раз у Чимина были лёгкие дни? . Следующие несколько дней после отъезда Намджуна кажутся Чимину сущим Адом. Хён всегда мог защитить его, прийти на помощь или просто подсказать выход из сложной ситуации, а сейчас его нет и Чимин в растерянности. Весь день он чувствует себя не очень хорошо, а после обеда бежит в туалет, чтобы очистить желудок от ужасного обеда, который зачем-то съел. Пак спускает воду в туалете, выходя из кабинки, вытирая рот рукавом толстовки. Подойдя к раковине, он умылся, рассматривая бледное лицо в грязном зеркале. Он так устал от этого, как никогда в жизни. Чимину кажется, что взрослеть — дерьмово и с каждым годом всё хуже и хуже. В начальных классах было легче, он был ребёнком, который не понимал смысла во всех этих взрослых вопросах, а теперь он вырос и ему хочется умереть. — О-о-о, — дверь в туалет открывается и в неё входят гогочущие парни. Они тут же примечают Чимина, который смотрит сквозь них невидящим взглядом. Ему слишком плохо, чтобы препираться с Юнги и его компанией. Сейчас он мечтает о том, чтобы без падений в обморок дойти до аудитории, в которой он обязан будет просидеть два часа, слушая учителя истории. Только вот его планов не разделяет ни сам Юнги, ни его собачки. Чимин глубоко вздыхает, поднимая с пола свой рюкзак и собирается уйти, но у самой двери его за локоть хватает Тэхён, мёртвой хваткой вцепившись в худую руку. У Кима огоньки озорства в глазах и это страшно. Чимин всегда считал Тэхёна немного поехавшим, его безумная улыбка могла пустить кучу мурашек по коже, а этот взгляд заставлял внутренности сжиматься. Пак боялся его, и если бы его попросили охарактеризовать Ким Тэхёна, он бы ответил: "Страшно красив". Пак хочет вырвать руку, но получается как-то хило и он просто мучительно стонет. Как же они ему надоели и надо же было им привязаться именно в этот дерьмовый день. Намджун уехал, отец вчера устроил скандал, а его желудок сейчас просто больно сжимается, отчего Чимину хочется забиться в самый дальний угол и сидеть там, пока боль не утихнет. — Куда собралась, куколка? — гогочет Тэхён, дёргая Чимина на себя, тот же просто подчиняется, как тряпичная кукла. Он был бы не против умереть прямо сейчас, хотя он в любом случае может упасть в обморок и не проснуться, так что можно об этом даже не волноваться. — Что-то наша балеринка сегодня вялая, — слышит Чимин голос Хосока, в котором проскальзывают грустные нотки. Может, им сейчас станет скучно и они уйдут? Чимин в мыслях молился об этом. — Наверное этой ночью его слишком сильно трахали, — грубо произносит Юнги, практически выплёвывая эти слова в лицо Чимину. Сам Пак не знает, с чего они взяли, что с его ориентацией что-то не так, да и ему самому некогда было об этом задумываться и уж тем более отвечать Юнги чем-то вроде: "Меня вообще-то привлекают девушки". Он знает, что Мину плевать и что он всё равно будет издеваться. Ведь мальчики не занимаются балетом, не танцуют современные танцы, не красят волосы и не прокалывают уши; настоящие мальчики должны гонять на подержанных тачках, курить крепкие сигареты и набивать себе татуировки, втайне от родителей. Не то, чтобы Чимин никогда о таком не мечтал... Мечтал, но всё это слишком не для него, увы, он так воспитан. — Убери руку, — тихо шипит Чимин, начиная закипать. Ему надоело это всё, он так устал и хочет отдохнуть, но нет же. Эти идиоты снова и снова привязываются к нему, и он вынужден последние соки из себя выжимать, ради того, чтобы отвязаться от них. — Что ты сказал? — усмехается Тэхён, притягивая парнишку ближе. Чимин снова пытается вырвать руку, но Ким держит крепко и Чимин уверен, что останется синяк. Остальные парни тихонько посмеиваются с жалких попыток Чимина снова уйти. Жаль у Юнги другие планы. — Я сказал пусти! — кричит Чимин и тут же слышит, как дверь туалета закрывается за спиной Хосока, а все четверо окружают его. Вот же дерьмо. Кулак Юнги попадает прямо в цель и Чимин шипит от боли, пытаясь устоять на ногах. Тянется к разбитой губе и ощущает давно знакомый металлический вкус крови. Он только хочет поднять на главаря взгляд, как ощущает удар по животу и, не устояв на ногах, падает, скрючиваясь от боли. Попали прямо в желудок, в ещё одно его больное место. Невыносимо больно и обидно, глаза уже начинают блестеть от слёз, но он старается не показывать этого. Пак даже не заметил, как Тэхён отпустил его руку, на которой теперь красовался ужасный след, потихоньку перерастающий в синяк. — Чего разлёгся? — хмыкает Тэхён, пиная его ногой, но Чимин не двигается, хотя колени уже начинает ссадить от жёсткого падения на кафельный пол университетского туалета. И почему ещё никто не зашёл? Почему ему всегда так не везёт и он до последнего терпит боль? Сколько её ещё будет? Юнги подходит сзади, дёргая за волосы, чтобы Чимин посмотрел ему в глаза. Тот шипит от боли, чувствуя, как в висках начинает пульсировать. Мин усмехается, ему приятно, что Чимину больно, что он корчится от этой боли; ему приятно, что Пак плачет от своей безысходности. — Бедный Пак Чимин, отдохни, — Юнги грубо швыряет Чимина за волосы на пол. Худое тельце распласталось на холодном кафеле, боясь лишний раз всхлипнуть. Он уже чувствует, как отключится, если его прямо сейчас ещё раз ударят в живот. Юнги уже почти подошёл к нему для удара, Чимин зажмурился, интуитивно скрючиваясь на полу. — Может пойдём уже? — вздыхает и неожиданно в туалете становится слишком тихо. Юнги отходит от Чимина, громко кашляя. — Чонгук, ты же знаешь, что нельзя прерывать меня, — грубо произносит Юнги и Чимину становится ещё страшнее. Сейчас и Чону достанется, зачем полез только? Чимин этого не стоит, он вообще ничего не стоит. — Знаю, но мы рискуем опоздать на важную лекцию. Тем более не говори мне, что ты не хотел бы выкурить парочку сигарет до двухчасового Ада? — Чонгук говорит уверенно и Чимин не может видеть, но чувствует, пронзительный взгляд на своём теле. — Да ты прав, закончим с цветочным мальчиком позже, — Юнги носком своих кроссовок легонько тыкает Чимина в руку, пока тот затаил дыхание и старается не двигаться. Через минуту компания Юнги скрывается за дверьми туалета, а Чимин только и может, что привстать совсем немного, а после снова упасть, потому что ломит всё тело и голову как будто свинцом налили. Он не знает, сколько лежит так, но вскоре дверь туалета открывается и кто-то подходит к нему, помогая встать. Его придерживают за талию, прислоняя ослабевшее тело к стене, легконько прикасаясь к плечу. Чимин кое-как поднимает голову, чтобы посмотреть, кто ему помог и тут же вздрагивает, стараясь отодвинуться, как можно дальше. — Чимин, ты серьёзно? — вздыхает Чонгук, двигая парня обратно ближе к себе, достаёт что-то из кармана и отдаёт в руки старшего. Чимин сжимает в руках проклятый платок и хриплым голосом произносит: — Для тебя — хён и мне не нужна твоя помощь, проваливай, — Чон на это только усмехается, выхватывая платок из рук Пака и тут же прикладывая его к пухлым губам. Он берёт бледную ладонь хёна, несмотря на его протесты, и прикладывает к платку, приказывая тем самым держать, чтобы остановить кровь. — А мне плевать, хён, я всё равно помогу, — Чимин ещё несколько секунд смотрит в глаза Чонгука, а после отводит взгляд, опуская голову, и пряча глаза за чёлкой. А глаза Чонгука действительно такие большие и такие красивые, значит в прошлый раз ему не показалось, когда он смотрел в них. То, что Чонгук сегодня сделал для него — трогательно, но Чимин не верит ему. Наверняка, всё это подстроено, Чонгук специально ему помогает, чтобы потом было больнее. Чимин уверен, он уверен. Голова начинает кружиться, перед глазами всё плывет и ему кажется, будто он в бреду. Он повторяет про себя одни и те же слова, он знает, что Чон помогает ему не просто так. Возможно, из чувства вины, но ведь если Юнги узнает, то у Чона могут быть проблемы. Тогда зачем это всё? Правильно — это всё специально. — Вот, твоя сумка, мне нужно идти. Не забудь обработать рану на губе и помазать мазью синяк, — произносит Чонгук, подавая Чимину его портфель. После он уходит, оставляя Пака одного со своими мыслями и ощущениями. Ему сейчас очень плохо, и он даже не может дойти до медсестры, учитывая то, что она в другом корпусе. Чимин понимает, что лекция уже через 2 минуты и буквально хнычет. Плакал и его красный диплом. — Блестяще, ещё и пропущу пару по истории, — хрипит он, доставая из сумки телефон, чтобы написать Намджуну. Хён всегда его консультирует и успокаивает в таких сложных ситуациях, но сейчас говорит ему позвонить Джину, чтобы тот забрал его из университета в свою больницу. Джин — хороший друг(Чимин сомневается) Намджуна, и они виделись с Паком уже несколько раз. Сокджин работает врачом в больнице, и частенько принимает у себя Чимина, каждый раз улыбаясь ему, и давая шоколадку при встрече, чтобы Чимин чувствовал себя лучше. — Ох, в этот раз сильно они тебя, малыш, — ласково произносит Джин, осматривая фиолетовый синяк на руке и грустно улыбаясь. Чимин сидит на койке в кабинете Джина, и болтает ногами в воздухе, сейчас ему лучше отвлечься, иначе боль снова вернётся. Ким ставит рядом с Паком несколько мазей и спирт, начиная обрабатывать свежие раны и перевязывая лодыжку младшего, по которой ему не хило ударили несколько дней назад. — Кстати, перелома у тебя нет, но сильный ушиб, — произносит Джин, странно ощупывая лодыжку Чимина. Тот шипит, когда доктор нажимает на больное место и глубоко вздыхает. Как ему теперь танцевать? У него через месяц концерт, а нога уже больше пяти дней не проходит. Тренер и мама его прибьют. — Угу, через сколько пройдёт? — Джин поднимает на него непонимающий взгляд, мотая головой. — Чимин, ты же не собирался сегодня идти на тренировку? — парень молчит, зная, что с его стороны это глупо, но он не может не ходить на тренировку. Балет такое искусство, которое нельзя забрасывать, оно требует постоянной наработки. — Не хочу тебя огорчать, но в ближайшую неделю ты не сможешь танцевать, придётся посидеть дома и побольше отдыхать. Чимин открывает и закрывает рот, не зная, что сказать. — Неделю? Н-но... Но у меня через месяц важное выступление! Я не могу пропускать тренировки, я... Джин перебивает его: — Чимин, пойми, что здоровье, в особенности ноги, — твой главный инструмент. Ты должен до конца вылечиться, чтобы потом с таким тяжёлым ушибом не пошли осложнения, иначе ты рискуешь вообще больше не выйти на сцену, — Джин опускает штанину младшему, начиная складывать мази в ящики стола. Чимин хмурится, смотря на свою болтающуюся ногу. Родителям придётся сказать в любом случае, но он уверен, что они этому не обрадуются. Да и сам он не в восторге. Чимин набирает номер матери, прося забрать его из больницы и не говорить об этом отцу. — Пак Чимин, я тебе обещаю, что схожу в твой ненормальный университет, несмотря на твой запрет и разнесу там всё. — Мама, просто приезжай. Оставь крики на потом, пожалуйста. Сокджин глубоко вздыхает, наблюдая за разговором мальчика по телефону, а после пишет смс Намджуну о том, что всё хорошо, вот только Чимин снова недоволен. . — Мам, прошу, у меня уже голова болит, — произносит Чимин, откладывая скрипку на рядом стоящее фортепьяно. Мать сидит на диване, держа в руках чашку с чаем, внимательно наблюдая за сыном. — Хорошо, отдохни несколько минут, — миссис Пак ставит чашку на кофейный столик, поправляя свою причёску. Чимин трёт виски, пытаясь не свалиться от усталости и недоедания. Мама решила, что если не танцы, то музыка. И в том, и в том случае Чимину не очень хорошо — сидеть за фортепиано и играть на скрипке по три часа совсем не то времяпровождение, которое хотелось бы. У него уже пальцы болят нажимать на чёртовы клавиши и держать в руках скрипку. — Чимин, — спустя минуту мать посмотрела на него серьёзным, задумчивым взглядом. Она часто смотрит так, но её взгляд чуть мягче, чем взгляд отца. Так уж получилось, что Чимин вырос в той семье, где всем и всего было мало, его родители часто были недовольны им, даже если всё было идеально. Они позволили ему лишь маленькие шалости, такие как покраска волос(цвет просто очень понравился матери) и пирсинг(оба родителя были в бешенстве, когда увидели), но Чимин был счастлив, что хотя бы раз в жизни нарушил правила и поступил по своему. — Да, мам? — Пак поднимает на неё взгляд, пытаясь сосредоточиться на разговоре, а не на головной боли. Взгляд мамы немного смягчается, когда она видит уставшее лицо сына, и с беспокойством произносит: — Чимин, что происходит? Тебя кто-то обижает? — он сжимает и разжимает кулаки, стараясь отогнать ненужные мысли. Его психика давно пошатнулась, и если он сейчас вспомнит то, что с ним делали пару часов назад, то он просто упадёт, и будет плакать прямо здесь. Очень тяжело сдерживать слёзы, только потому что ты — мужчина, ты не должен плакать. Иногда Чимин хочет проронить хоть одну слезинку, но, даже оставаясь наедине с собой, не делает этого. — Нет, мам, всё хорошо, — врёт Чимин, хотя сам понимает, насколько глупо это выглядит. Мама постоянно забирает его из больницы, она разговаривала с Джином и тот естественно всё ей рассказал. Глупо было сказать, что всё прекрасно, когда он каждый день вынужден терпеть унижения ни за что. — Скажи правду, не лги мне, — мать смотрит упрямо, не желая сдаваться. И Чимин знает, что если расскажет, то будет только хуже. Он должен сам во всём разобраться, не нужно впутывать в это родителей. Ему осталось потерпеть ещё один год, а после он выпустится и забудет все издевательства, как страшный сон. — Я же сказал, что всё хорошо и если есть проблемы, то они касаются только меня, извини, мам, — Чимин только собирался выйти из музыкального зала, как в него вошёл отец, приказывая всем собраться на небольшой семейный совет. — Мы с матерью уезжаем по делам, — сразу начинает говорить отец, поправляя галстук на своём костюме. Чимин закатывает глаза, закидывая ногу на ногу и складывая руки в замок на коленях. Он привык, что родители постоянно уезжают куда-то, но в последнее время они перестали летать в другие страны, и торчали дома несколько долгих и мучительных для Чимина месяцев. А сейчас, когда они наконец-то уедут, Чимин сможет вздохнуть спокойно и немного отдохнуть от их надзора. Ненадолго, конечно, но сможет. — Куда? — Чимин делает вид, что ему очень интересно слушать рассказ отца о поездке в Мадрид на важные переговоры с испанцами. Он только и делает, что говорит заумными словами и поправляет свой и без того идеальный вид. — Дорогая, он сегодня занимался на фортепиано? — как бы невзначай спрашивает мистер Пак, даже не глядя на сына. Чимин складывает руки на груди и фыркает, конечно, он же не Джихун. Его сводный брат ведь настоящий мужчина, готовится взять в руки компанию отца в то время, как Чимин занимается своими "танцульками". Тем не менее, отец желал для Чимина карьеру великолепного музыканта, раз с бизнесом ничего не вышло. — Да, два часа, у него явный прогресс, — с улыбкой отвечает мать, и смотрит на Чимина. Тот, в свою очередь, тоже пытается улыбнуться, но получается слабо и фальшиво. Он слишком вымотался, ему уже пора в комнату, они всегда заканчивали занятия в восемь, а сейчас уже половина девятого. После случая в туалете, он не думал, что этот день может быть ещё хуже. Очевидно, в его семье может. — Если ты называешь ту ужасную игру "прогрессом", то я начинаю сомневаться в твоём музыкальном образовании. Займись этим, а ты, — хмыкает отец и переводит взгляд на Чимина, который смотрит в пол, задумываясь о том, как сегодня улизнуть из дома. Ему срочно нужен тот коктейль в том самом кафе, иначе он просто умрёт в стенах этого дома от скуки. — Иди к себе, мы уедем завтра рано утром, так что завтра тебя разбудят в пять утра. — Но у меня пары с десяти и во... — Чимин, — предостерегающе зовёт мать, обращая внимание на его тон. Чимин фыркает, выслушивая её очередную нотацию о том, что нужно быть уважительней к старшим, ведь это его отец. Как будто Чимина устраивал собственный отец. Его вечно не было дома, а когда был, то не поленился высказывать Чимину всё, что думает о нём, о его танцах и об игре на музыкальных инструментах. И это ты называешь идеальным танцем? Тебе ещё нужно много движений отработать, так что не расслабляйся. Всегда унижал, презирал в танцах и говорил так, будто знает о них всё, будто бы это не Чимин занимался ими более 10 лет, а его отец. Ужасная игра, ты ещё называешь себя сыном своей матери? Быстро сел за фортепиано и играй сонату Бетховена, пока не отвалятся пальцы. Чимин любил просто играть на фортепиано, ему не нравилось, когда его оценивали или попрекали. Отец никогда не понимал того, что Чимин хочет просто играть, просто танцевать и просто жить. Убирайся с глаз моих, чтоб я тебя не видел! Ты позоришь нашу семью, в кого ты превратился, что за волосы, а в ушах что? Может ещё жениха мне заместо невесты в дом приведёшь, а!? Щенок. В отличие от сводного брата, он ненавидел свою семью, мечтал сбежать. Его любила только мама, а отец лишь видел в нём позор для семьи и, в первую очередь, для себя. Чимина сначала обижало это, а после стало наплевать, потому что отец настоящая свинья, которая думает только о себе. Чимин даже не может понять, каким образом его мать смогла простить отца после измены и рождения ребёнка от другой женщины. В любом случае, он — не мама, он не собирается терпеть всё это. Когда-нибудь он переедет, осталось потерпеть совсем чуть-чуть, он окончит университет, устроится на работу и оставит, наконец, всё позади. После ещё нескольких упрёков, Чимина отпускают в свою комнату, чтобы он ложился спать, чего он, конечно же, делать не будет. — Это ты его разбаловала, над ним нужен постоянный надзор! — Чимин громко хлопает дверью своей комнаты, не желая слушать очередную ссору. Когда-то давно, в детстве, он втайне надеялся, что родители очень сильно поругаются и разведутся, тогда он смог бы остаться с матерью, ведь отцу и не нужен был никогда. Но спустя много лет их брак удерживает всё та же крепкая золотая нить, проверенная годами. Чимин запихивает под одеяло пару подушек, чтобы выглядело так, будто бы он спит, ставит тапочки у кровати и из гардеробной достаёт кроссы. Он уже привык каждую среду и субботу сбегать из дома, спускаясь со второго этажа по аварийной лестнице. Он всегда ходил через сад, чтобы камеры видеонаблюдения у ворот не засняли его, а после перелезал через забор и садился в уже заранее заказанное такси. Схема простая и легко выполнимая, так что Чимин, как и планировал, в очередной раз едет в любимое круглосуточное кафе на окраине района Итэвон. Кажется, сегодня там подают молочный коктейль, который Чимин позволяет себе лишь раз в неделю, всё-таки это лишние калории. Для ведущего танцора балета он должен быть достаточно худым, поэтому в детстве тренер частенько говорила его матери, что: "эти пухленькие щёчки нужно убирать, иначе они могут стать помехой на сцене". Чимин тогда посмеялся над этой глупостью, но, когда стал старше, понял, что на сцене большого театра и даже в стенах танцевального зала, щёки для танцора балета — позор. Тем не менее его это не напрягало, да, в один из периодов своей жизни он посещал из-за этого психиатра, который лечил его, так называемое, пищевое расстройство, но со временем ему понравилось это. На сцене стало легче танцевать, другие танцоры с завистью смотрели, как он высоко прыгает на гранд жете, а тренер обожала его. Чимин вышел из такси в двух кварталах от кафе, прошёл вдоль уже давно знакомых улиц, поздоровался с доброй старушкой, которая закрывала свой цветочный магазин и вот она, заветная вывеска любимого кафе. Всегда родного и уютного, готового в любой момент принять в свои объятья. Зайдя в двери, он тут же машет ладошкой бармену за стойкой и ярко улыбается. Только здесь он может так улыбаться. Сегодня в кафе было больше людей, чем обычно, а недалеко от его любимого столика, стояла имитированная сцена со стулом и микрофоном. Парень нахмурился, садясь за любимый, всегда свободный для него, столик. — Сегодня здесь живая музыка? — спрашивает Чимин, когда Минсо, тот самый бармен, подходит к нему, чтобы спросить заказ. Бармен на секунду нахмуривается, а после отвечает: — Да, молодой парнишка устроился сюда на подработку, — улыбается Минсо, оборачиваясь на сцену, а после возвращая взгляд к Чимину. — Тебе как обычно? — Да, пожалуйста, — Чимин улыбается, потому что так приятно, что хоть кто-то помнит о том, что ему нравится. И вот, в его руках уже клубничный молочный коктейль и небольшое круглое печенье с миндалём и изюмом. Звучит, может, и не так дорого, но Чимину нравилось это. Нравилось заказывать не дорогие креветки в ресторанах, а сидеть здесь, под тихие разговоры людей за соседними столиками, и пить свой любимый молочный коктейль. Отец с матерью этого бы не одобрили, но сейчас он хотел лишь расслабиться и немного отдохнуть, потому что завтра он пойдёт в танцевальный зал, чтобы позаниматься. Пусть даже его нога ещё не прошла и Джин-хён запретил, но у него важный концерт, он главный артист и просто не может пропускать репетиции. Кажется, свет в кафе становится ещё мягче и на фоне начинает играть спокойная музыка, а гирлянды, обвешанные вокруг сцены, начинают светиться тёплым оранжево-голубым светом. Чимин отпивает немного любимого коктейля, с наслаждением закрывая глаза и расслабляясь. Когда он, наконец, решается открыть глаза, то тут же жалеет об этом. — Здравствуйте... Эм, я Чонгук и сегодня сыграю вам несколько песен, — Чимин несколько раз моргает, стараясь провалиться куда-нибудь под землю, лишь бы Чон не увидел его здесь. Что этот мальчишка вообще делает тут? В этом богом забытом кафе? Что больше всего удивило Чимина, так это то, что Чонгук собирается петь, сидя прямо перед ним с гитарой. Боже, стыдно-то как. — Надеюсь, вам понравится, — Чон нервно улыбается, видимо волнуется, а после в кафе становится слишком тихо. Чимин, затаив дыхание, ждёт, когда же парень начнёт, но тот почему-то медлит, а после неожиданно поднимает глаза на него. Чимин видит в его взгляде растерянность, удивление и даже страх, но, несмотря на это, Чонгук начинает играть. Пак хмыкает, когда слышит голос парня, а после его как будто уносит куда-то очень далеко. Голос Чонгука ласкает его уши, проходит через сердце и остаётся осадком в душе, когда так приятно сжимает что-то в груди. — Мы слишком молоды для всего этого, — поёт Чонгук, полностью растворяясь в музыке. Чимин знает это состояние, когда он танцует, то ощущает себя так же. Будто в каком-то своём мире, где есть только он и музыка, — Но я всё ещё люблю тебя. Чонгук прикрывает глаза, протягивая строчку шёпотом, завершая первую песню. Люди в кафе, как и сам Чимин, сидят ещё пару секунд не шевелясь, а после начинают хлопать. Чимин следит за Чонгуком, который кланится, благодаря за аплодисменты, а после переводит взгляд на Чимина и усмехается, потому что тот сидит со сложенными на груди руками и не хлопает. Пак не обязан хлопать, даже если следующая песня вновь пронзила его сердце насквозь и заставила о многом задуматься, но вот после третьей он не удержался и похлопал совсем немного, но даже этого хватило для того, чтобы вызвать у стоящего на сцене Чонгука улыбку. — Можно присесть? — слышит Чимин, когда допивает уже второй коктейль. Сегодня ему особенно хреново и нужно чем-то закрыть эту странную дыру в душе после пения Чона, и он более чем уверен, что калорийный коктейль ему в этом поможет. Чимин поднимает взгляд на Чонгука, усмехаясь и закатывая глаза. — Пришёл умолять не рассказывать о твоей работе Юнги? — Чонгук присаживается напротив, ставя на стол стакан с шоколадным милк-шейком. Пак откусывает немного печенья, откидываясь на спинку стула, и смотря прямо на Чонгука. Тот пожимает плечами, осматривая кафе так, будто ищет кого-то, но, не найдя, возвращается к разговору. — Нет, я не настолько идиот, — отвечает парень, мешая трубочкой коктейль. — А я так мечтал о том, как ты будешь стоять на коленях и умолять, эх, — фальшиво дуется Чимин, наблюдая за реакцией Чонгука, который сидел с улыбкой на лице, внимательно изучая лицо Пака. И что он такого интересного нашёл там? Чимин неуверенно поёрзал на стуле под пристальным взглядом младшего. Неприлично вообще-то так пялиться на человека, может, ему это неприятно, но вскоре Чонгук перестаёт рассматривать его и отвечает: — Не язви, я же с миром, тем более, — Чонгук садится поудобнее, отпивая немного своего милк-шейка. — Я тебе помог сегодня, с тебя должок. Чимин цокает языком, складывая руки на груди. Как же он ненавидит такое слово, как "долг". Уж что-что, а вот подвести кого-то он не может, если обязан чем-то этому человеку. — Я ничего не расскажу, мне это ни к чему, но я бы посмотрел на тебя в роли груши для Юнги и его дружков, хотя, — Чимин оглядывает Чонгука и усмехается, опуская взгляд на печенье в своей руке, — Ты сам кого хочешь грушей сделаешь. — Это был комплимент или мне послышалось? — Чонгук игриво улыбается, чуть склонившись вперёд над столиком. Чимин старается сдерживаться изо всех сил, чтобы либо не врезать ему, либо не сказать, что он красивый. Да, именно. Чимин впервые посмотрел на Чона с такой стороны, у него хорошая внешность, но слишком нестандартная для Кореи, как и у него самого, впрочем. Подобные мысли Чимин часто отгоняет от себя, но подмечать чужую красоту и унижать при этом себя — его главная способность. — Послышалось, — холодно отвечает Чимин, глубоко вздыхая. — Эй, — неожиданно шепчет Чонгук и Пак поднимает голову, окликаясь, — Как ты себя чувствуешь? Сильно болит? Чимин может поклясться, что прямо сейчас Чон Чонгук смотрит на него с беспокойством, спрашивает о самочувствии, и это вовсе не глюки на фоне голодания. С какой это стати ему интересоваться здоровьем Чимина? Чонгук такой же, как и другая компания Юнги, Пак убеждён в этом. И каким бы красивым Чонгук ему не показался, Чимин уверен, что это просто мимолётные мысли, которые исчезнут впоследствии. — Кхм, ну... Нормально, не считая того, что я теперь не могу танцевать целую неделю, а у меня между прочим важный концерт через месяц и я, — Чимин на секунду останавливается, не понимая, зачем всё это рассказывает, но Чонгук выглядит заинтересованным и просит Чимина продолжать. — Я должен готовиться, а из-за травмы не могу. Чонгук вздыхает, ероша волосы на затылке. — Прости, — произносит Чонгук, смотря куда-то вниз. Пак удивлённо хлопает глазами, пытаясь всё ещё прийти в реальность. Он, конечно, знал, что Чонгук ещё не так плох, как остальные, но он и не был ангелом. Бывало и такое, что он оскорблял его, но... Но Чонгук ведь никогда не бил его? Не причинял боль? Чимин думает, что ему стоит поразмышлять над этим. Возможно, Чонгук действительно хороший и не стоит думать о нём плохо только из-за того, что он связался с плохой компанией и пару раз обозвал его. — За что ты извиняешься? — всё же решается спросить Чимин. Чонгук пожимает плечами, отвечая: — За то, что позволил Юнги тебя тогда ударить. Я сам танцор и понимаю, как важны ноги, но мне жаль, что я ничего тогда не сделал, даже не смог помочь, — Чонгук вздыхает, встречаясь глазами со старшим. Он раскаивается, Чимин это видит и он простит Чонгука, потому что знает, что тот ни в чём не виноват. Юнги просто хочет подмять под себя весь университет и такие несмышлёныши, как Чонгук на первом курсе, попадают в его сети первыми. — Я не виню тебя. Ты ведь так поступаешь из-за Юнги, хочешь быть ближе к нему? — Чонгук немного улыбается, понимая, что заинтересовал старшего, его взгляд становится добрее и Чимин бы сам улыбнулся, но не может, пока не может. Чонгук такой странный, от него исходит странная энергия и рядом с ним Чимин всегда чувствовал себя странно, он даже не может объяснить, как именно. Наверное, это всё из-за того, что Чонгук действительно отличался, возможно, на подсознательном уровне Чимин даже симпатизирует ему, как человеку. — Я не хочу быть изгоем, а так, как Хосок — мой брат, то я должен был быть рядом с ним, рядом с Юнги. Я ненавижу насилие и давно бы уже врезал хёну, но не могу. Знаешь, я пытаюсь говорить с Хосоком на эту тему и он понимает, порой и он себя неважно из-за этого чувствует, — Чимин внимательно слушает, кивая на некоторые слова, а Чонгук продолжает излагать свои мысли: — Но с Юнги об этом просто так не поговоришь. Он очень сложный человек и порой даже Тэхёну с ним тяжело. — Тэхён и Юнги, как близнецы, никогда бы не подумал, что ему бывает с ним тяжело. Всё-таки они похожи, оба идиоты, — последние слова Чимин произносит совсем тихо, но Чонгук слышит его. — Тэхён на самом деле не такой уж плохой, просто рядом с Юнги он становится другим, как и мы все, в общем-то. Он как-то влияет на всех, сначала для меня это было страшно и непривычно, но потом я втянулся, а Юнги я вообще не нравился никогда, если честно. Как будто он видел меня насквозь. Видел, что я... Что я делаю это всё только ради брата и авторитета. Чонгук тяжело вздыхает, наблюдая за тем, как Чимин пьёт свой коктейль, задумавшись о чём-то, и смотря в одну точку. — Авторитет не поможет тебе завести друзей или признаться в чувствах человеку, который не устраивает других. Ты не должен быть с Юнги только из-за мнимого авторитета, если не хочешь этого, — произносит Чимин, внимательно наблюдая за тем, как сменяются эмоции на лице Чонгука. Он хмурится, о чём-то усиленно думает, потом вздыхает и решает, видимо, отбросить плохое "на потом". — Я, кстати, недавно прочитал одну книгу, — начинает Чонгук, неожиданно улыбаясь, и рассказывает Чимину всё об увлекательной истории, которую недавно прочитал. Глаза его горят жизнью и желанием поделиться с кем-то своими мыслями. Чимин думает о том, что, возможно, Чонгуку, как и ему, бывает одиноко, не с кем поговорить и, что они похожи. Только вот у Чимина есть Намджун, а у Чонгука... А есть ли у Чонгука такие друзья, с которыми он может поделиться? Например, говорит ли он с Хосоком на темы, касающиеся не только Юнги и каких-то бытовых вопросов? Например, они с Намджуном часто обсуждают философские темы, рассуждая о человеке и природе. А Чонгук может так же? — Вот, почитай, — Чон протягивает ему ту самую книгу, про которую говорил, и Чимин пытается отказаться, ведь это как-то странно, да и нет у него времени книги читать, но Чонгук смотрит с надеждой, и Чимин соглашается. Чонгук улыбается ярко, когда Чимин берёт книгу и тот на секунду зависает. Чонгук, когда улыбается, напоминает кого-то, но вот Пак не может понять кого. Чимин трясёт головой, отгоняя ненужные мысли, подумает об этом позже, когда свидетелем его мыслей будет только ночник в комнате. — Уверен, что тебе понравится. Чимин усмехается по доброму и кладёт книгу в рюкзак, обещая Чонгуку, что скоро вернёт её. На что Чонгук говорит ему, что эта книга может оставаться у него, сколько он захочет, ему не жалко. Чонгук светится изнутри счастьем и жизнью, он такой необычный для Чимина человек. С Юнги Чонгук ведёт себя иначе: он грубый и отстранённый, а сейчас они сидят вместе в кафе и обсуждают книги. Смешная ситуация, однако. Несмотря на то, что Чон младше на 2 года, он довольно умён и они с Чимином за этот небольшой промежуток времени успели обсудить многие жизненно важные темы. Естественно, тему под названием "Юнги" они обходили стороной. Чонгук понимал, что Чимину это неприятно, а Чимин мысленно благодарил его за это. — Мне просто нравится это, да и родители не против, — улыбается Чонгук, пожимая плечами и смотря на часы в телефоне. — Ох, уже почти одиннадцать. Тебя проводить? Сначала Чимин не верит своим ушам, потому что они просидели в кафе почти два часа, разговаривая на интересные темы, даже не поубивав друг друга и не сказав обидных словечек? Так непривычно, но Чимин не надеется, что такое случится снова. С приходом рассвета всё встанет на свои места, как было раньше: Чонгук будет прихвостнем Юнги, а он — его грушей для битья. Жалкая книжка и вечерний разговор ничего не изменят. — Я тебе не какая-то сопливая девочка, Чонгук, так что нет, не стоит, — произносит Чимин, оставляя деньги на столе и выходя вместе с Чонгуком из кафе. — Мне на ту остановку, — произносит Чонгук, застёгивая свою куртку из-за сильного ветра. — Я сяду на такси, так что мне туда, — Чимин указывает в противоположную от Чонгука сторону и тоже решает накинуть на шею шарф, потому что ветер сегодня что-то слишком холодный. — Тогда, увидимся! — прощается Чонгук, уходя первым. Чимин машет ему в след, выдыхая пары горячего воздуха. Сейчас ему нужно в кровать, нужно хорошенько всё обдумать, а потом лечь спать, потому что поднимут его в пять утра. Чимин, вспоминая слова отца, начинает хныкать и проклинать всех и вся, потому что хотел отдохнуть и подольше поспать, хотя бы раз в своей чёртовой жизни. Но завтра его поднимут ни свет, ни заря, а после у него четыре пары, тренировка по современным танцам в университете и вишенка на торте — балетная академия, в которой он проторчит до позднего вечера. Пак всегда строил в голове план на следующий день и старался всегда ему следовать, так было легче, по крайней мере знаешь, что за чем должно быть. Чимин кое-как перелезает через забор, забираясь в свою спальню и тут же скидывая всю одежду, оставляя её на полу, идёт в ванную, чтобы смыть с себя сегодняшний день. Завтра он будет снова ледышкой Пак Чимином, который хорош во всём, чья семья имеет хороший заработок и авторитет в глазах других людей. Чимин снова станет принцем, которому нет дела до тех, кто ниже его по статусу, и так же нет дела до каких-то там Чонгуков. Хотя Чимин и ненавидел отца, но тот всегда учил его держать голову высоко, как бы земля под его ногами не тряслась. А сейчас Чонгук пытается пошатнуть эту самую землю, поэтому Паку нужно быть готовому ко всему. Те мимолётные, слабые проявления эмоций обычного, уставшего от всего подростка — частичка его матери, которая старалась изо всех сил привить сыну милосердие и хоть капельку доброты. Чимин не любит быть добрым, не привык. Никто не был никогда к нему нежным и добрым, тогда почему он должен? Не успела мокрая макушка Чимина коснуться подушки, как его тут же унесло в царство величественного Морфея, в этот раз показывая не самые ужасные кошмары из всех, что были.

***

Шумная университетская столовая. Она всегда была такой шумной или это только из-за того, что Чонгук решил погрузиться в свои мысли? Как будто все сговорились и не дают ему подумать о том, что произошло прошлым вечером. Это было так странно: общаться с Чимином, видеть его едва заметную улыбку, и разговаривать с ним без всяких грубых слов и пререканий. Чимин не такой, как о нём отзывается Юнги и Чонгуку было приятно с ним общаться, Чон любит людей, с которыми он "на одной волне". Не то, чтобы с Чимином было именно так, но Гук, по природе своей, отличается от брата и не любит заводить новые знакомства, вот только тем вечером всё было иначе и что-то заставило его подсесть к Чимину и заговорить. Чимину хотелось рассказать и с ним хотелось поделиться. Наверное, потому что впервые Чонгук видел его настолько неофициальным: он был в простом растянутом свитере и джинсах с растрёпанными волосами, а не в школьной форме и с идеальной причёской. Несмотря на то, что они до этого не общались, Чонгуку приятно, что Чимин не отталкивает его, хотя пытается, и он помнит, где-то в душе, что Чон помогал ему несколько раз и не причинял боли. Чонгук часто думает о Чимине, думает о том, почему Юнги так к нему привязался, размышляет над тем, какой Пак на самом деле человек. Чон уверен, что все эти эмоции в университете и даже в кафе — маска, которую Чимин на себя надел, чтобы люди не видели, какие на самом деле он испытывает чувства и эмоции в данный момент. — ... Отлично, тогда завтра и договоримся. Это же такие деньги, — разговаривает над ухом Хосок, воркуя с Тэхёном о какой-то подработке на выходные. Юнги сидит напротив Чонгука, наблюдая за нахмурившимся младшим. Старший сразу смекнул, что что-то с ним не так: паренька явно тревожит какая-то проблема. Мин смотрит на серьгу в его ухе, но потом тут же переводит взгляд за спину донсена. Там сидит Чимин, уперев взгляд в спину Чонгука, и улыбаясь уголками губ. Рядом сидит преподаватель Ким, пытаясь что-то сказать Паку, но тот упорно его не слушает, размышляя о чем-то. Юнги усмехается и в его голове сразу поворачиваются шестерёнки. Неужели зануда-Пак влюбился в маленького Чонгуки? Юнги давно заметил что-то неладное между этими двумя. Надо исправлять положение. — Парни, как насчёт того, чтобы поговорить о ритуальном споре? Хосок давится соком, откашливаясь. Чонгук сидит тихо, все так же задумавшись о приятном времяпровождении с Чимином и мечтая об ещё одном таком вечере, чтобы узнать Пака получше. Ему бы хотелось с ним общаться, но судьба распределила их в разные компании и не выпало возможности подружиться. С Чимином можно поговорить на любую тему, обсудить то, что даже с Хосоком не обсудишь, а так как Чимин — журналист, то это ещё интереснее. — Юнги, не думаешь, что ещё рано? — спрашивает Хосок, опасно поглядывая на смотрящего в одну точку брата, а после пихает его под столом. Чонгук тут же отмирает, непонимающе глядя на брата. — Что? — Гук смотрит на Хосока несколько секунд, а после переводит взгляд на хитро улыбающегося Юнги. — Думаю, что пора нашему Гуки стать полноценной частью банды Мин, — Чонгук сначала не понимает о чём речь, а потом начинает улыбаться во все 32, чуть ли не прыгая от радости. Ему так давно хотелось стать частью мира "Мин", ходить во всякие частные клубы, курить кальяны в то время, как вокруг будет куча симпатичных девчонок и полная доверенность Мин Юнги, главаря самой популярной банды в их районе. От одной мысли о том, что на Чонгука наденут фирменную куртку их компании, просто мурашки по коже. — Хён, я все-таки думаю... — начал было Хосок, но Юнги посмотрел на него одним из своих убивающих взглядов и тот тут же замолчал. Тэхен сидел рядом с Юнги и улыбался, чуть ли не хлопая в ладоши. — Твоё финальное испытание — испытание на "слабо" — это покажет тебя, как человека и готов ли ты на риск ради нас, достаточно ли тебе храбрости на разные безумства, — Мин хитро улыбается, кладя ложку с кимчи себе в рот. — Каждый раз испытания разные, поэтому тут уже работает твоя удача, — вклинивается в разговор Тэхён, смотря на Юнги. — Юнги сам придумывает новичкам финальный спор, та.... — Ну все, Ким, довольно, — грубо прерывает его Юнги, на что Тэхен надувает губы и отворачивается, смотря куда-то в сторону. Юнги часто обращался с Тэхеном грубо, обзывал его и Чонгук откровенно не понимал, как же Тэ все ещё является его правой рукой? Через что же пришлось пройти Киму, чтобы доказать свою верность? — Переспишь с Чимином и можешь считаться частью команды, — произносит Юнги, усмехаясь и помешивая трубочкой в своей коле. Стол замер то ли в шоке, то ли в ожидании. Чонгук открывал и закрывал рот, в надежде, что ему послышалось, но после того, как Юнги повторил снова, он понял, что это было его финальное испытание. Чон знал, что будет трудно, но не настолько же. — Но зачем? Ты же... Ты же ненавидишь геев, а хочешь, чтобы я им стал? Тем более Чимин... — Что "Чимин"? Назови мне хотя бы одну причину, почему ты не должен этого делать, — перебивает его Мин, смотря исподлобья на сжавшегося Чона. Юнги был уверен, что младший струсит, но поиграть над чувствами маленького Чимина тоже хотелось, так что стоит немного подавить на самоуверенность младшего и он согласится. "Ему будет больно" — хотел сказать Чонгук, но решил, что Юнги только разозлится. Непонятные чувства испытывал сейчас Чон, ему кажется, что он поступит не совсем хорошо... хотя, какой уж там. Он поступит просто ужасно! Сейчас он разрывается между непонятно возникшими тёплыми чувствами к Паку и своей мечтой, наконец, стать взрослее в глазах Юнги и влиться в коллектив. — Ну, что? Ты же не откажешь мне, так? Или нашему маленькому Чонгуки для начала нужно подгузники сменить? — смеётся Юнги, а после протягивает Чонгуку руку для рукопожатия. Чон хмурится, в голове воспроизводя разговор с Паком в кафе. "...Ты не должен быть с Юнги только из-за мнимого авторитета, если не хочешь этого..." Чон на подсознательном уровне понимает, что назад пути нет, но если он сделает шаг вперёд, то начнутся новые проблемы. Он не послушается Чимина и, возможно, совершит самую большую ошибку в своей жизни, но с другой стороны он вольётся в компанию Юнги. "Тут и думать нечего, Чимин всего лишь парень, и чего это я так неожиданно стал думать о нём? Мне без разницы, что с ним будет, а встреча в кафе — лишь минутная слабость. Тем более я всего лишь хотел убедиться, что он будет молчать, да", — Чонгук упорно переубеждает себя, анализируя всю ситуацию в голове не больше минуты, а потом понимает, что Мин долго ждать не будет и, хитро улыбаясь, пожимает руку главарю. — Я в игре, — Тэхен разбивает их рукопожатие и радостно хлопает в ладоши. Один только Хосок смотрит на брата хмурым взглядом, думая о том, что тот совершает чудовищную ошибку. . Чонгук идёт по коридорам университета, обдумывая всю ситуацию в целом. Ему нужно затащить Чимина в постель, но, чёрт возьми, кто скажет ему как это сделать? Он сам тот ещё профан в таких вопросах, что уж говорить про то, чтобы кого-то соблазнить. Чонгук никогда и не думал о том, чтобы переспать с парнем или влюбиться в парня. Его всегда привлекали вроде как девушки, но тут Чимин... Хм, это тяжело и Чон не понимает, как ему вести себя в такой ситуации. С девушками он ни разу не спал, даже отношений не было, лишь потому, что он вечно чего-то боялся. Ему было с ними не очень комфортно, но Чонгук убеждал себя, что это лишь из-за того, что сама девушка ему не подходит, а не то, что он гомосексуал. Чонгук все два часа на лекциях, после совершения сделки, убеждал себя в том, что Чимин и все чувства, неожиданно вызванные к нему — лишь гормоны, перемены настроения и всё такое. Он ещё молод, да, и ему хочется общения, это естественно. Чонгук абсолютно точно не может влюбиться в парня, а вот Чимин... Юнги говорит, что Чимин по мальчикам и Чонгук бы возразил, но пока слабо выходит. Чимина с девушками он не видел, а из парней он общается только с заведующим кафедрой английского — Ким Намджуном. Чонгук трясёт головой, поправляя лямки своего рюкзака на плечах. Нет, Чимин точно не может встречаться с преподавателем. Чонгук останавливается у входа в библиотеку, примечая светлую макушку, зашедшую за стеллаж с детективами. Парень глубоко вздыхает, а после решает просто подойти и поздороваться, надо же с чего-то начинать. — А эти книги поставь на верхнюю полку, только смотри, чтобы они стояли по алфавиту, — Чимин кивает на слова библиотекаря Ли, а после начинает расставлять книги по полкам. Чонгук встречается взглядом с проходящей мимо миссис Ли и его аж дрожь пробирает. Он впервые в библиотеке университета, у него как-то и не было нужды сюда заходить, но теперь, видимо, будет. Чимин часто проводит тут своё время, как оказывается, помогая библиотекарю. "Прямо-таки прилежный ученик", — усмехается Чон, когда Чимин пытается допрыгнуть до верхней полки и поставить книгу на место. Чонгук подходит к Чимину неожиданно, пугая старшего. — Совсем больной? Зачем же так подкрадываться? — закатывает глаза Чимин, наблюдая за тем, как Чонгук берёт из его рук книгу и ставит туда, куда он и планировал до этого. — Ну прости, я просто решил, что стоит подойти, — пожимает плечами младший, проводя по книгам рукой и неожиданно вытаскивая одну. — Хм, стоит почитать, а то все книги в домашней библиотеке уже закончились, — Чонгук вертит книгу в руках, в то время как Чимин безразлично ставит книги на полки, как будто вовсе не замечая Чона. Тот хмурится, пытаясь понять, что он сделал не так. — Как дела? — пытается начать разговор Чонгук, но Чимин лишь резко ставит последнюю книгу на полку, поворачиваясь к нему и поправляя лямку рюкзака на правом плече. — Нормально, — старший обходит Чонгука, садится за стол и достаёт учебники, чтобы сделать домашнее задание сразу, а вечером без проблем задержаться в танцевальном зале. Сегодня он не выспался и даже после того, как родители уехали, он не смог снова заснуть. Зато сегодня удалось принять расслабляющую ванну, длиной в 2 часа и попрактиковаться в вокале, не боясь, что из кабинета выйдет отец и накричит на него. Утро было бы идеальным, если бы не началось в 5 утра и это всё никак не может выйти из головы Чимина, он просто очень злопамятный и отец это знает, прекрасно знает, но специально решил вывести сына из себя. Провокатор. Чимин чуть было не закатывает глаза, когда напротив него садится Чонгук и раскладывает свои учебники. Ещё его тут не хватало. Так хотелось спокойно сделать эссе и уйти, но сейчас Чонгук сверлит его взглядом и это никак не получается. Чон наблюдает за тем, как Чимин несколько раз встаёт, чтобы взять несколько учебников-справочников, а после решает, что пора уже подумать над планом действий. Младший наблюдает за Паком, подмечая, что тот выглядит красивым, когда сосредоточен на чём-то. Его светлые волосы уже не так идеально уложены, он постоянно запускает в них пальцы, пытаясь убрать чёлку, хотя скорее всего это просто привычка. Кусает пухлые губы, хмурит брови и быстро записывает что-то на идеально белый лист бумаги. Чонгук засматривается на старшего, а когда тот от дискомфорта поднимает взгляд на Чона, тот быстро начинает читать учебник. Чимин на это лишь усмехается, прекрасно ощущая взгляд Чонгука на себе и это было странно, как-то непривычно. Он вообще не любил, когда кто-то на него смотрел, это смущало, хотелось закрыться руками, будто он сидел сейчас здесь обнажённый. Они ещё несколько минут сидят в тишине, а после Чонгук вновь решает попытать удачу. — Хён, у меня тут проблемка, — он ерошит волосы на затылке, ловя заинтересованный взгляд Чимина. — Я не понимаю одну задачу по экономике, может, поможешь? Чимин усмехается, глубоко вздыхая и снова запуская пятерню в волосы. — Чон, ты забыл, что я на журфаке? Мне до математических задач, как до Луны пешком, у нас даже предмета такого нет, — Чонгук чувствует себя идиотом, а Чимин с победной ухмылкой возвращается к написанию эссе. Как можно было ляпнуть такую дурость? Чонгук впервые испытывал такой стыд, даже его уши покраснели. Так облажался, а ещё собирается разделить с Чимином постель. — Идиота кусок, — пробубнил Чонгук, на что тут же отреагировал Чимин, отвлекаясь от учебников. — Ты что-то сказал? — Чонгук пожимает плечами, решая, что это ещё один шанс всё исправить и не показаться таким глупым в глазах хёна. Он всё-таки должен показать ему, что несмотря на цифры в паспорте, он — мужчина, пусть даже ему от этих слов самому смешно. — Ты уже начал читать книгу? — задаёт самый интересующий вопрос Чонгук. Чимин поджимает губы, вертя ручку между пальцев. — Пока ещё не было времени, к сожалению, — Чимин пытается выглядеть занятым, но Чонгук задаёт кучу вопросов, что его очень раздражает и он не может понять неожиданный интерес к своей персоне. Слава Богу, что сейчас в библиотеке практически никого нет, а то кто-то может и донести Юнги, что его пёсик сидел за одним столом с цветочным мальчиком. — Сегодня будешь в кафе? — Чонгук очень наделся на это, может, они могли бы прогуляться немного после его выступления. Это было бы прекрасно. — Занят, у меня танцы, — хмыкает Чимин, не отрываясь от написания своей работы. Чонгук глубоко вздыхает, считает до трёх, а после успокаивается. Этот хён, что, специально? Он специально его злит и динамит? Вот сейчас гордость Чонгука немного пошатнулась, может, он и кажется наивным мальчишкой с кучей плюшевых единорогов в комнате, но лучше не знать его "тёмную сторону". Ему срочно нужно покурить. Он прощается с Чимином, тот кивает, произнося что-то вроде: "до встречи", и Чонгук вылетает из библиотеки, тут же идя к выходу из здания. Если он сейчас же не выкурит сигарету, то вернётся к Чимину и выскажет ему всё, что думает о нём. Чон ведь так старается стать к нему ближе, но этот парень никого не подпускает и Чонгуку одновременно жаль его и хочется прибить. Он знал, что будет непросто, но чтобы настолько. В кафе Чимин не был таким безразличным, там он казался другим. Может, они оба снимают маски только после захода солнца, чтобы их истинное лицо видела лишь неполная луна? Чонгук думает, что Чимину нужно помочь с его "масками". Чимин считает Чонгука мальчишкой и всеми силами будет избегать его, потому что то, что было прошлым вечером — лишь его слабость. . На фоне жужжания блендера играет песня одного из бойз бендов, Чимин подтанцовывает, стоя в домашней футболке и шортах, одновременно нарезая яблоки для фруктового коктейля. Спустя два дня свободы он действительно чувствует себя лучше, пропуская занятия по фортепьяно и играя на нём только тогда, когда он сам этого хочет. Его нога почти в порядке и на вчерашних занятиях тренер обрадовалась тому, что Чимин снова в строю, не забыв поинтересоваться о травме. Чимин подпевает на припеве, забрасывая кусочки яблока в блендер и включая его на полную мощность, придерживая за зелёную крышку сверху. Неожиданно рядом лежащий телефон вибрирует, оповещая владельца о входящем звонке. Чимин выключает блендер, поспешно вытирая руки полотенцем и отвечает на звонок, не забыв глубоко вздохнуть, увидев контакт на экране. — Да, мам, — мать звонит уже в который раз за последние два дня, что жутко раздражает. Ему уже 21 и он вполне может оставаться дома один, без постоянного надзора. — Да, поел... Мм, только что закончил... почти три часа без перерыва... Она сказала, что я отлично справляюсь, даже несмотря на недельный отпуск, — стандартные вопросы и такие же стандартные ответы на них. Чимин привык, что, пусть даже мать была нежнее отца, она интересовалась только его учёбой. В самом конце разговора она спросила об инцидентах в универе, на что Чимин ответил, что всё хорошо, а после этого попрощался. Юнги и его компания действительно молчали эти два дня, не считая ежедневной порции оскорблений, а в общем и целом они вели себя лучше обычного. Чимин не надеется, что это продлится долго, но пока они его не трогают и он должен наслаждаться этими моментами. Его вечер сегодня полностью свободен и он решает, что чуть позже пойдёт в кафе и займётся написанием книги. Да, он действительно писал книгу, но разве не все журналисты так делают? Нужно как-то развиваться и Чимин решил, что нет ничего лучше, чем создать собственный мир, в котором ты сможешь почувствовать себя, как дома. — Так-с, готово, — Чимин улыбается, открывая крышку блендера, а после переливая свой полезный коктейль в любимую кружку с пикачу, которую втайне от родителей купил в магазине на Хондэ. Чимин идёт в гостиную, где уже приготовил книгу, которую ему дал Чонгук, чтобы немного отвлечься и почитать. Около двух часов проходит с того момента, как Чимин погрузился в прочтение книги и это по-настоящему потрясающе. Чимин читал много книг и эта — теперь пополнит его коллекцию "самых захватывающих". За это время он прочитал уже половину книги и так не хотелось отрываться от неё, но зато он сразу почувствовал прилив сил и теперь смело может садиться за написание собственной книги. Странно, но когда прочитаешь какую-то книгу, которая пробирает до глубины души, она становится твоим вдохновителем, ты начинаешь думать, что прямо сейчас можешь сесть и написать пару страниц собственного произведения, которое в будущем покорит мир. У Чимина именно такие чувства, поэтому он тут же заказывает такси, одевается и складывает свой ноутбук в рюкзак, не забыв прихватить очки и несколько записных книжек с наушниками. Такси подъезжает через пять минут и Чимин, надевая сверху пальто, выходит из дома, закрывая дверь на ключ, а после садясь в машину. Конец апреля выдался прохладным, с дождями, что не очень радовало Чимина, но зато вдохновляло на написание чего-то в уютном кафе с чашечкой капучино. Этот вечер должен быть идеальным. Минсо встречает его, как всегда, приветливой улыбкой, удивляясь, что Чимин решил нагрянуть к нему в пятницу, хотя обычно ходит по субботам и то не всегда. — Привет, как прошёл день? — спрашивает Чимин, одновременно с этим заказывая капучино за самый дальний столик. Он любит писать подальше от людей, но и не теряя их из поля зрения, поэтому столик за книжным стеллажом, расположенном в кафе, как предмет интерьера, подходит лучше всего. Тем более там нет окон, а значит Чимин не будет чувствовать себя неудобно под взглядом проходящих мимо людей. — Как обычно, стаканы, заказы, обед, стаканы и заказы, — смеётся парень, протирая очередной стакан, — Ничего интересного, у тебя как? Будешь сегодня писать книгу? Чимин улыбается, наблюдая за тем, как Минсо приступает к приготовлению свежего кофе для него. — Да, наконец, появилось время для этого, ты принесёшь? — Чимин кивает на кофе, снимая рюкзак, потому что плечи просто ужасно болят, а ещё в кафе тепло и можно скинуть с себя пальто. — Конечно, — Минсо улыбается уголками губ, отворачиваясь от Чимина и продолжая готовить. Чимин проходит в глубь кафе и садится за дальний столик за стеллажом, надеясь, что в ближайшие часа два его никто не потревожит. Но сегодня пятница и восемь вечера, так что вряд ли людей будет мало. Тем не менее, в этом кафе обычно собираются такие тихони, как и он сам, которые любят поработать с кофе или просто насладиться приятной атмосферой с кусочком пиццы или сытным пончиком. Пак не помнит, когда он начал писать, не помнит, когда принесли его кофе и не считал, сколько прошло времени с его прихода сюда, пока ушей не коснулась та самая мелодия. Чимин снимает очки и смотрит через стеллаж, туда, где располагается сцена. Чонгук снова там. Он снова поёт. Чимин готов поклясться, что не хотел слышать эту песню снова, но почему-то сердце противоречит и бьётся сильнее, наслаждаясь всё тем же прекрасным голосом. Сердце никогда не слушает советы мозга, считает их слишком заумными и думает, что наука не в силах объяснить этот трепет в груди. А мозг считает сердце легкомысленным и глупым органом, потому что то часто совершает ошибки и руководствуется лишь чувствами — вещью непостоянной, которой нельзя доверять. Чимин склоняет голову в бок, прикрывая глаза и расслабляясь. Да, устроить здесь живые концерты было верным решением. Музыка помогает расслабляться, особенно такая, особенно исполненная таким голосом. Чонгук не видит его и Чимин этому рад, потому что Чонгук улыбался бы триумфально, задирал бы голову и выглядел бы как напыщенный индюк, лишь потому, что Чимину понравилась его песня, что он ей действительно наслаждался. Поведение Чонгука в библиотеке было более, чем странное и Чимин много раз вспоминал нелепые попытки младшего начать разговор. С чего это вдруг ему пытаться подружиться? Интересно ещё и то, что Юнги особо не пристаёт, но Чимин решает, что это лишь совпадения и продолжает вслушиваться в текст исполняемых песен, наблюдая за поющим на сцене парнем. Чимин признаёт то, что Чонгук талантлив. Очень талантлив. Несколько раз Пак видел его в танцевальном зале с Хосоком, когда те разучивали новые движения и это было по-настоящему круто. Ещё тогда Чимин подумал о том, что, какими бы козлами они не были — эти парни талантливы и если постараются, то добьются многого. Тряхнув головой, приводя себя в чувства, Чимин снова принимается за работу, но на этот раз он открывает репортаж, который должен закончить к понедельнику. Пак обожает монтировать, обожает снимать и быть именно "по ту" сторону камеры. Ему комфортнее снимать людей на любимую камеру и создавать невероятные репортажи и ролики с ними, чем самому участвовать в этом. В его комнате есть несколько наград, которые он получил, работая оператором в нескольких крупных проектах. Сейчас Чимин мечтает о чём-то большем. О карьере режиссёра, например или хотя бы сценариста. Он считает, что у него неплохо получается наблюдать за съёмочным процессом и создавать новые легенды. За свои 20 лет он написал много историй, много рассказов и стихов, но не решался отдавать их в печать. Слишком боязно, боязно от того, что людям станет непонятно, что им просто не понравится. — Айщ, — шипит Пак, обрезая видео не в том месте. Теперь придётся снова загружать файл и обрезать в нескольких местах. Когда файл всё же загружается и Чимин просматривает отснятый материал, он не замечает, как сзади кто-то подошёл и, склонившись над его макушкой, наблюдает за монтажом видео. — Ку-ку, — Чимин дёргается, оборачиваясь назад и облегчённо вздыхая. Всего лишь Чонгук. Стоп. Чонгук? — Откуда ты... Как ты...? — Чимин пытался как-то спросить младшего о том, как он нашёл его, но слова так и застряли на языке, и он решил отбросить эту мысль. Наверняка, со сцены всё-таки было видно Чимина и Чонгук без труда видел его довольную мордашку. "Дурак, улыбался, как дурак", — думает Чимин, мысленно стукая себя по лбу. Стыдно-то как, хотя вроде бы ничего такого, но Паку так стыдно. Он ведь обещал себе держаться подальше от Чона, а сам сидит тут и чуть ли не мурлыкает на припеве его песен. Идиот. — Монтируешь? — Чонгук садится напротив, улыбаясь своей кроличьей улыбкой, наконец-то Пак понял на кого похож Чон. Как бы это смешно не звучало, но кролик — идеально подходит под описание младшего. Чимин хмыкает, откидываясь на спинку стула. — Как видишь. Сохранять безразличие сейчас — единственное, что может Чимин. Ему нужно избавиться от Чонгука, а значит нужно просто дать понять этому несмышлёнышу, что он не настроен на общение с ним. Чимин, в общем-то, никогда не был настроен с кем-то на общение. Всегда слишком занятой мальчик из приличной семьи, с которым никто не мог дружить из-за его самолюбия. Так все говорили, а Чимин не понимал, почему все считают его самолюбивым, избалованным сыном своих родителей? Он даже кружку себе с пикачу кое-как купил, что уж говорить о каких-то других вещах. Родители всегда были слишком жестоки с ним. — Кстати, тот кадр с отрывком на поле не очень удачный, солнце слишком сильно освещает лицо корреспондента и из-за этого он постоянно щурится, — начинает Чонгук, будто бы разговаривая сам с собой и сминая салфетку в руках. — Тем более, если уж он рассказывает о будущем университетском матче по баскетболу, то не лучше ли будет сделать съёмку прямо во время тренировок, чтобы на фоне играли наши ребята, — продолжает Чонгук, а Чимин просто сидит, даже не зная, что сказать. — Разбираешься в съёмке? — Увлекаюсь фотографией, ну и простой взгляд со стороны, — пожимает плечами Чонгук, улыбаясь уголками губ и смотря на Чимина. Тот опускает взгляд на клавиатуру ноутбука, обдумывая слова Чона. Конечно, Чимин сам понимал, что кадр неудачный, тогда он вообще был сам не свой и эта съёмка была совершенно спонтанно назначена. Они быстро отсняли в один дубль, а после побежали на лекции. Он даже и не задумался о том, что солнце тогда было слишком яркое, что корреспондент выглядел в кадре так себе. Тогда он думал лишь о том, что этот кадр займёт лишь пару секунд и никто даже не обратит внимания на ошибки, но теперь, пересматривая его, он понимает, насколько облажался. — Как насчёт того, чтобы прогуляться куда-нибудь? Или будешь тухнуть здесь? — неожиданно спрашивает Чонгук, спустя десять минут молчания. Чимин всё это время пытался что-нибудь ещё написать для книги, так как репортаж придётся переснять, а для этого нужно попросить ещё чуть больше времени у преподавателя. Он ставит точку в конце предложения и поднимает насмешливый взгляд на Чона. Ну такой наивный мальчишка. Чимина это действительно веселит, зачем Чонгук прицепился к нему? Наверное, он будет спрашивать себя об этом вечно, но ему действительно интересно и глаз он с Чона не спустит. — Чонгук, — начинает Чимин ласковым голосом, наблюдая за широкой улыбкой Чонгука, а после хмыкает и произносит: — Отвянь, я занят. Улыбка Чона тут же исчезает с лица и он делает милую обиженную мордашку. Это он сейчас серьёзно? Чимин поднимает левую бровь, а после наблюдает за тяжёлым вздохом Чонгука и тем, как его выражение лица приобретает серьёзный вид. — Чимин, я давно тебя раскусил, прекрати уже, — Чонгук складывает руки на груди, упираясь взглядом в старшего. Чимин снимает очки, откладывая их в сторону и устало потирает переносицу. За что ему это? — Что ты имеешь в виду? Думаешь, что знаешь меня что ли? — повышает голос Чимин. Он зол, он чертовски зол и эта ситуация его откровенно бесит, а Чонгука, видимо, забавляет. Он улыбается лишь шире, наклоняясь ближе к Чимину. — Тебе не обязательно всегда носить эту маску на своём лице. Я действительно хочу общаться с тобой, не выдумывай себе ничего, — шепчет совсем тихо Чонгук, но Чимин его слышит и потихоньку остывает, глубоко дыша. Возможно, он погорячился, но это всё нервы, ему бы стоит начать пить таблетки, которые ему прописал психиатр, иначе он такими темпами убьёт человека и им точно будет кто-то, сидящий напротив. — Ты убьёшь меня за углом, я уверен, — Чимин смотрит на него в упор, сложив руки на груди. Чонгук откидывается на спинку стула, заливаясь звонким смехом, из-за которого несколько людей даже оборачиваются на них. Чимин ёрзает, закидывая ногу на ногу и почёсывая за ухом. Не нравится ему всё это, но Чонгук уже понял всё, он догадался и Чимин просто самый настоящий идиот, потому что позволил это. И позволил кучу других вещей рядом с Чонгуком и из-за этого он ненавидит себя ещё больше. — Прекрати выдумывать ерунду и просто пошли, — Чон закрывает крышку его ноутбука и встаёт со своего места, выжидающе смотря на Чимина. Этот хён просто очень забавный, раз думает, что Чонгуку кто-то заказал его убийство. — Я не пойду, сказал же. Чонгук закатывает глаза, усмехаясь. Чоны никогда не сдавались и он не собирается. . — Ну оке-ей, ты сказал, что мы прогуляемся в одно клёвое местечко, — начинает Чимин, а после указывает на дверь, нервно смеясь, — И мы пришли к тебе в квартиру? Ты больной и это не вопрос. Чонгук смеётся, доставая связку ключей из кармана. — Мне нужно кое-что забрать из дома, а потом пойдём, — он осторожно поворачивает ключ в двери, неожиданно разворачиваясь к Чимину, — Помнишь тот вопрос про собак? Ты же сказал, что они милые, да? Чимин вспоминает недавний разговор по дороге в квартиру Чонгука, и кивает, потому что сказал тогда, что собаки милые, как и кошки и все животные, потому что он их очень любит. На это Чонгук странно улыбнулся, продолжая идти по улице, постоянно поправляя ворот своей чёрной куртки. — Ну... да, сказал, — неуверенно произносит Чимин, подозрительно смотря на младшего. Тот что-то темнит, когда входит в квартиру и зовёт Чимина за собой. — Ну уж нет, давай бери, что ты хотел и пойдём. Чимин не ожидает, что после этих слов его буквально затянут в квартиру за руку, и заставят постоять на пороге, чтобы немного погреться, всё-таки на улице холодно. — Я сейчас, — Чонгук скрывается за дверью, видимо, своей спальни, быстрее, чем Чимин успевает моргнуть. Он осматривает светлые стены в прихожей и милый белый коврик, на котором стоят пара тапочек: Чонгука и Хосока. Чимин задумывается о том, что братья наверное живут одни и ему немного завидно. Возможно, он поговорит о собственной квартире с матерью или даже отцом, если ему когда-нибудь хватит на это смелости. — Ва-а-а, — произносит Чимин, когда неожиданно из кухни, которую было видно даже из прихожей, выбегает здоровенный пёс. Тот тут же подбегает к Чимину, нюхая его руки, а после облизывая их. Чимин смеётся, опускаясь на колени перед золотистым ретривером и почёсывая его за ушком. — Какой ты хорошенький, милашка, да-а. Чимин гладит собаку по мягкой шёрстке, улыбаясь, как маленький ребёнок. Пёс неожиданно тявкает, лизнув его щёку, и повалив на пол. Чимин звонко смеётся, пока собака своим шершавым языком лижет его щёку, и совсем не замечает вышедшего из комнаты Чонгука. Тот стоит тихо, наблюдая за хёном и любимцем с улыбкой. Чимин смеялся и Чонгук впервые слышал это. И это... это прекрасно? У Чимина очень красивый смех, будто звон маленького колокольчика, такой приятный и звонкий. Чонгук готов поклясться, что слушал бы этот смех вечно, потому что Чимин смеётся просто волшебно, не зря у него такой приятный тембр голоса. — Вижу, ты уже познакомился с Юпитером, — всё-таки решает заговорить Чонгук, привлекая к себе внимание. Чимин тут же перестаёт смеяться, пытаясь принять сидячее положение и немного спихнуть с себя любвеобильного пёсика. Он совсем и забыл о том, что находится в квартире Чона и валяется на полу вместе с его собакой. Так вот к чему были вопросы про животных. Умно, Чон Чонгук, очень умно. — Юпитер? — удивлённо произносит Чимин, вставая на ноги, и смотря на валяющегося на полу пса. Тот обтирается об его ноги и всеми силами пытается привлечь к себе внимание. Чимин и не думал, что собаки так любят его или это только Юпитер так делает? Они же видятся впервые, а этот пёс тут же стал ему лицо лизать. Это так странно. — Необычное имя для собаки, знаю, — говорит Чон, опираясь на дверной косяк, и складывая руки на груди, наблюдая за тем, как собака всё же выпросила поглаживания по голове от Пака. Чонгуку было даже как-то приятно видеть Чимина таким, он, как и обещал себе, сбросил с него эту тупую маску. Странное чувство зарождалось в груди от картины смеющегося Чимина, от его сияющих глаз, направленных на Юпитера. Чону неожиданно захотелось обсудить с Чимином животных, были ли они у него когда-нибудь? В универе все знают, что отец Чимина — успешный архитектор, со своей компанией и кучей денег. Говорят, он даже помог отреставрировать академию искусств, пристроенную к универу, в которой учился Чимин. На этом всё. Больше Чонгук ничего и не знал о Чимине, даже стало как-то неудобно. — Почему ты решил назвать его Юпитером? — спрашивает Чимин, чихая, когда они уже идут на то самое место. Чонгук часто ходит туда, чтобы побыть одному, у него там даже плед есть, чтобы в такие вот холодные деньки не отморозить себе что-нибудь. — Будь здоров, — улыбается Чон, умиляясь с милого чиха Чимина, а после останавливается прямо напротив Пака и поправляет его шарф на шее, задирая его чуть ли не до маленького носика хёна. Чимин хмыкает, осматривая Чонгука с ног до головы, а после обходит его, продолжая идти вперёд. Чон догоняет его и они идут наравне, выдыхая горячий пар. — Есть такая звезда, как Сириус, — всё-таки решает ответить на вопрос Чимина Чонгук. — Она входит в созвездие Большого Пса и эта звезда — самая яркая звезда на ночном небосклоне, — Чимин смотрит беглым взглядом на Чона, внимательно его слушая. Он и не думал, что младший знает что-то о звёздах. — Но есть ещё кое-что на небе, что сверкает ярче Сириуса... Чонгук делает многозначительную паузу, наблюдая за тем, как Чимин поворачивает голову в его сторону, ожидая продолжения. Младший улыбается, засовывая руки в карманы своей куртки, продолжает: — Юпитер сияет ярче, поэтому я решил, что назову своего первого пса именно так, — Чимин улыбается, и, о слава богам, что за шарфом этого не видно. Это действительно поражает, ведь Чонгук заморочился с именем для любимца, а не дал ему первое попавшееся, что доказывает его любовь к Юпитеру. — Это круто, имя действительно особенное, но, признаться, я подумал, что ты сначала хотел назвать его Сириусом, но потом ты вспомнил фильм "Гарри Поттер" и резко передумал, — Чимин снова улыбается, даже немного посмеиваясь — это Чон понимает по его глазам, которые тоже... улыбались? Чонгук, видимо, спятил, но глаза Чимина действительно улыбались, в них появлялись искорки, и они были такие живые, не холодные и безразличные, как обычно. — Ну, возможно всё так и было. Младший посмеивается, снова видя глаза-улыбки хёна, и рассматривает под ногами давно знакомую каменную дорогу, ведущую в его маленький мир. Он раньше никого сюда не приводил, не хотел делиться этим местом с кем-то ещё, но с Чимином ему хочется поделиться своим маленьким юношеским миром. Чонгук не знает, зачем ему это нужно, ведь так напрягаться из-за спора — это глупо, но Чон тут же отгоняет мысли о споре. Нет, сейчас нет никакого спора. Сейчас они с Чимином просто здесь, потому что Чонгуку так захотелось, потому что он захотел этого, а не из-за вынужденных обстоятельств. Да, у него есть месяц на осуществление своей "миссии", но этот месяц даётся ему не только для того, чтобы выполнить условия спора, но и для раздумий. Пока он ещё не знает, что делать и стоит ли поступать так с Чимином, тем более с подкатами в библиотеке у него не получилось, поэтому он решил, что будет просто общаться со старшим, как общался бы, если решил бы подружиться. — Где мы? — молодые люди останавливаются у огромных ворот, обросших растениями и с облезлой краской. Эти ворота кажутся теми, которые обычно ведут в старые загородные поместья, в которых потом происходят паранормальные явления в ужастиках. У Чимина по спине мурашки. Он ненавидит ужасы и сейчас ему хочется уйти отсюда, тем более, что в темноте ещё хуже. — Идём, — Чонгук лишь загадочно улыбается, уходя куда-то в сторону, идя вдоль ворот между несколькими деревьями, на которых уже показываются зелёные листочки. Вообще, в темноте тяжело что-либо разглядеть, но Чимин смотрит через старые ворота и видит какой-то парк прямо за ними. — Сюда, — произносит Чонгук и неожиданно берёт Чимина за запястье, ведя его за собой через несколько сломанных металлических прутьев в заборе. Они выходят на другую сторону этого ограждения и Чимин просто не знает, что сказать, осматривая красоту перед собой. Возможно, кто-то скажет, что заброшенный, покрывшийся плесенью парк аттракционов — это некрасиво, но огромное колесо обозрения, выглядывающее из-за деревьев, освещаемое лишь маленьким лучом солнца, который почти полностью исчез за горизонтом, для Чимина — эстетика. — Тут так круто, мы здесь одни? — спрашивает Чимин, когда они идут по направлению к колесу обозрения. Пак чувствует, что что-то не так и через секунду понимает, что Чонгук так и не отпустил его, и всё ещё держит за запястье. Чимин осторожно убирает руку, делая вид, что поправляет шарф, а Чонгук, видимо, не обратил никакого внимания на ситуацию в целом. — Да, здесь обычно никого не бывает, кроме меня, — улыбается уголками губ Чонгук, подходя прямо к огромной "ноге", на которой держится всё колесо обозрения. Там есть небольшая лестница, которая не внушает особого доверия Чимину, но Чонгук уже начинает взбираться по ней, на что старший тут же начинает возмущаться. — Чонгук, ты спятил? А вдруг лестница не выдержит и сломается? Быстро слезай, убьёшься ещё, а мне потом отвечать, — Чон улыбается, глядя на Чимина с небольшой высоты, а после говорит: — Я каждый день прихожу сюда и ничего ещё здесь не сломалось, перестань быть занудой и полезай за мной. Чонгук улыбается своей кроличьей улыбкой, ожидая момента, когда Чимин всё же начнёт карабкаться. — Я не думаю, что идея хорошая, — хмурится Чимин, оглядываясь вокруг. Хотя перспектива остаться тут внизу, без Чона и в темноте тоже не горела красным пламенем, поэтому лучше выбирать меньшее из зол. — Окей, но если я умру, то не смей приходить к моей могиле, а если придёшь, то не приноси полевые цветы. Чонгук смеётся, а Чимин с опаской глядит на лестницу, но всё же собирает волю в кулак и начинает взбираться, стараясь не смотреть вниз. Лестница старая и уже шаталась, вот-вот и открепится от этого столба и они полетят вниз. Чимину иногда, конечно, хочется умереть, но явно не такой смертью и не прямо сейчас. Он взобрался уже достаточно высоко и сейчас самое главное — преодолеть собственные страхи. Один он уже преодолел, когда решил, что не будет стоять там внизу в темноте, но теперь у него появилась ещё одна проблема — высота. — Просто смотри на меня и забирайся, — Чонгук уже умудрился залезть в одну из кабинок, наблюдая за действиями Чимина, у которого кружилась голова, хотя он даже вниз не смотрел. А вот прямо сейчас и посмотрел, тут же прижимаясь ближе к лестнице и зажмуривая глаза от страха. — Я тебя ненавижу... — начинает Чимин, чуть ли не хныча. — Смотри на меня, — не говорит, а больше приказывает Чон, но Чимин упрямый и просто так от своего не отступится. — Не буду я смотреть на тебя! — неожиданно кричит Пак, на секунду открывая глаза и тут же их закрывая. Он в, как минимум, 75 метрах над землёй, голова кружится, а страх сковал всё тело. Чимин очень боится высоты, слишком сильно и сейчас он в отчаянии, потому что показывает свой страх кому-то ещё, ведь он даже маме об этом не говорил. Мужчины ведь не должны ничего бояться. Дурацкие стереотипы. — Чимин-хён, ты же почти уже забрался, тебе осталось три ступеньки и просто дай мне руку, я тебя затащу и всё, слышишь? — пытался докричаться до Чимина Чонгук, но тот упорно вцепился мёртвой хваткой в лестницу и боялся даже глаза открывать. Костяшки на руках побелели от того, с какой силой Чимин держался за прутья, боясь упасть. Ещё немного и ему просто сведёт руки и он упадёт вниз. Да, именно так оно и будет. — Чимин, посмотри на меня, — на этот раз Чон сказал спокойно, ласково и Пак не знает почему, но это сработало и он всё же посмотрел на Чонгука, до которого действительно оставалось совсем чуть-чуть. — Я помогу, — Чон протягивает ему руку, смотрит так искренне со своими этими красивыми глазами и улыбкой, что Чимин ещё минуту стоит в ступоре только из-за того, что засмотрелся. Глупость какая, стыдно даже как-то. — Хорошо, — шепчет сам себе Чимин, глубоко вздыхая и забираясь ещё на три ступеньки, про себя считая до десяти. Он сможет, сможет преодолеть страх и забраться в чёртову кабинку, чтобы доказать, что он мужчина. Поднимает взгляд и видит протянутую руку, за которую хватается, как за спасательный круг. Чонгук помогает старшему забраться в кабинку и усаживает на сиденье, покрытое пледом, предлагает воды, на что тот вежливо отказывается. — Ты боишься высоты? — интересуется Чон, склоняя голову в бок и присаживаясь рядом. Чимин неопределённо пожимает плечами, смотря в одну точку и не двигаясь. Ему нужно прийти в себя. Чонгук приобнимает его за плечи, стараясь приободрить, но Чимин не двигается ещё несколько минут, пока Чонгук не дотронулся до его руки, чтобы попробовать привести старшего в чувства. Чимин трясёт головой, замечает обнимающего его Чона и тут же отскакивает. — Что... что ты делаешь? — Чимин хлопает глазами, немного дезориентировавшись в пространстве. С ним такое бывает, даже и хуже, но было так странно, когда он не чувствовал ничего, и вдруг почувствовал объятье и тепло чужого тела. Его уже давно никто не обнимал, на секунду это было даже приятно. Всё-таки Чимин по натуре человек нежный и, как бы он не пытался это скрыть, — ему нужна чёртова забота и нежность. Он же как домашнее растение, за которым нужно ухаживать и которое нужно любить. Почему-то только сейчас Чимин начинает задумываться о том, а что же такое эта любовь? Он никогда и не ощущал этого чувства, никогда не испытывал даже лёгкой влюблённости. В его голове всегда были другие мысли и он как-то не замечал, что упускает самое важное в своём взрослении — первую любовь. Чимин думает, что ему стоит спросить про это у Намджуна, тот уж точно расскажет ему обо всём и не будет задавать лишних вопросов, как, например, мама. — Ты впал в ступор, я хотел тебя как-то успокоить, ты, видимо, очень сильно боишься высоты, прости, — Чон опускает голову, чувствуя себя виноватым. Чимин внимательно изучает его взглядом, а после переводит взгляд в окно кабинки и замирает. — О боже, как красиво, — Чимин вглядывается в дома, которые стоят вроде бы не так уж и близко, но и недалеко от заброшенного парка. Город буквально светится, а на небе начинают появляться едва заметные звёздочки. Чонгук наблюдает за восхищённым лицом старшего и сам начинает улыбаться, потому что то, что произошло несколько минут назад — стоило того и сам Чимин это тоже понимает. С колеса обозрения открывается вид чуть ли не на весь город, как будто они находятся на высоком небоскрёбе или на крыше какого-нибудь многоэтажного дома. Потрясающе. — Нравится? — зачем-то спрашивает Чон, хотя ответ ему и не нужен, ведь на лице Чимина все его эмоции. Именно этого он и ждал, что Пак откроется ему, снимет эту маску и покажет себя настоящего. Чонгук не уверен, но ему кажется, что в душе Чимин ещё ребёнок, который хочет сладкую вату и покататься на пони, а не университет и ежедневные дополнительные занятия. Хотя, Чону ли размышлять об этом. Пока ещё он очень плохо знает Чимина, но ему хотелось бы узнать, какой Чимин может быть. — Очень, — шепчет Чимин, на секунду отрываясь от созерцания ночного города, и смотря прямо на Чонгука. Этот парень такой странный и вызывает в нём странные эмоции. Чимин вроде бы и не хочет с ним общаться, хочет оттолкнуть, но с другой — с Чонгуком интересно, с ним всегда есть о чём поговорить и они похожи. Возможно, Чимин ещё не осознаёт, но они с Чоном те самые две звезды, нашедшие друг друга, кажется, люди, идеально подходящие друг другу называются соулмейтами? Чимин читал о них в одной книжке, но соулмейты — это ведь только влюблённые друг в друга пары, а они с Чонгуком просто знакомые, даже не друзья. Тогда кто же они? — Кажется, ты понравился Юпитеру, — произносит Чонгук, откидываясь на спинку жёсткого сидения. Чимин смущённо улыбается уголками губ, опуская взгляд куда-то в пол. Чонгуку показалось или Чимин только что засмущался от того, что понравился его собаке? Это так мило, что Чон бы прямо сейчас заулюлюкал, но ему нужно держать планку. Да и вообще с ним творится что-то мега странное. С чего вдруг у Чимина красивая улыбка и сам он весь такой плюшевый мишка? — Правда? Не думаю, — Пак проводит рукой по волосам, открывая Чонгуку вид на свой лоб и, что это за фигня сейчас происходит? У Чонгука как-то слишком приятно сводит живот и в груди странное порхающее чувство, будто он прямо сейчас куда-то полетит. Это вообще нормально или он чем-то болен? Нужно будет узнать у Хосока, где можно записаться на приём к врачу и провериться, а лучше спросить у самого Чона, вдруг это вообще по наследству передавалось. — Он обычно ведёт себя тихо и тем более не лезет вылизывать незнакомцев, — смеётся Чонгук, смотря на то, как на лице старшего начинает расцветать та самая улыбка. За шарфом он не видел её, но теперь он видит, как улыбка Чимина становится шире, а глаза превращаются в щёлочки. Сейчас он похож на довольного хомячка и кто бы что не говорил, но да, Чон всегда будет сравнивать старшего с маленьким пушистым хомячком. — Ну если только ты перед этим не облился чем-то сладким, потому что Юпитер очень любит сладенькое. Однажды он даже съел пончик, пока я отошёл, чтобы сделать чай. Чимин звонко смеётся, запрокидывая голову вверх и прикрывая рот маленькой ладошкой. Чонгук только сейчас замечает, что руки Чимина очень миниатюрные и неожиданно ему захотелось взять его руку в свою, чтобы увидеть, что их руки идеально подходят друг другу по размеру. Чон трясёт головой, отгоняя эти мысли, боже, что с ним сегодня? Несёт в своей голове всякую хрень, а потом улыбается, как дурак. Он точно болен, кажется, он подцепил вирус и у него температура. — Какой забавный, чаще давай ему сладенькое, — Чимин улыбается, смотря прямо на Чонгука. "Да, точно, вирус. Уже температура поднялась", — думает Чонгук, потирая шею, которая была какой-то слишком горячей, что уж говорить про лицо. Он решает, что пора как-то быстро переходить на другие темы, иначе он просто сгорит от своей лихорадки. — А у тебя есть собака? Ты так игрался с ним, видимо, действительно любишь их, — произносит Чон, наблюдая за тем, как улыбка с лица Чимина пропадает, а потом он переводит взгляд на ночной пейзаж. Ему сложно говорить об этом, тем более если он сейчас скажет, то это будет значит, что он раскроет Чонгуку карты. Но неожиданно Чимину стало плевать, он держал это в себе несколько лет и если Чон хочет стать ему другом, то не нужно этому препятствовать. Да, Гук в компании Юнги, да, он может быть тем же подлецом, но Чимин хочет хоть на секунду представить, что у него есть тот, кому он может рассказать, с кем может поделиться. Хотя бы раз в жизни. — У меня была, — Пак ёрзает на холодном сидении, не зная как бы сделать всё правильно и рассказать. Он ни с кем никогда не делился чем-то таким, это тяжело морально и он не уверен, что ему станет легче после этого. Он снова начнёт после копаться в себе и винить себя же, что позволил кому-то вывернуть свою душу наизнанку. — Была собака, но это было давно. Может, лет десять назад. Тогда родители не разрешали мне вообще заводить домашних животных, но почему-то подарили собаку на мой день рождения... Чонгук внимательно слушает, не давя на Пака, потому что видит, что ему тяжело. — Я тогда тоже хотел назвать её в честь чего-то, и решил, — Чимин поднимает взгляд на Чонгука, глубоко вдыхая. — Решил, что назову её Каллисто, прямо как... — ... как второй спутник Юпитера, — шепчет Чонгук совершенно неожиданно для себя прерывая старшего, но Чимин кивает, даже как-то благодаря за то, что ему не пришлось говорить это самому. Он закидывает ногу на ногу, вздыхая, и продолжает. — Я очень был рад, мы играли с Каллисто, она была моим первым другом. Казалось, что я могу доверить ей всё и мы всегда будем друзьями. Я... я был привязан к ней, наверное, — пожимает плечами Чимин, переводя взгляд на свои ладони. — Прошло около трёх лет, Каллисто стала большой и мы всё чаще уходили с ней из дома, чтобы погулять. Отец не одобрял этого, а мама постоянно кричала на меня из-за этого. Что-то вроде того, что я должен играть на фортепьяно, а не бегать за глупой собакой. Чонгук широко раскрывает глаза удивляясь. Неужели родители Чимина действительно могли такое говорить родному сыну? Это так странно, семья Чимина действительно странная. — Через несколько дней отец попросил охрану поймать собаку, — безразлично рассказывает Чимин. Он думал, что будет плакать, но слёзы закончились ещё в тот день, когда он узнал обо всём. — Они... они усыпили её, мне сказали так, но я знаю, что Каллисто пристрелил отец из своего револьвера. Чонгук то открывает, то закрывает рот. Отец Чимина убил собаку, которую сам же ему подарил? Это... Это просто ужасно. Чонгук даже не знал, что отец Чимина настолько жестокий. В голове не укладывается, что Чимин живёт в доме с этими людьми и вроде как ещё живой, вот только похож на ходячую куклу. Теперь Чонгук чувствует себя ещё больше виноватым: Чимин жил рядом с этими людьми, занимался танцами, выжимал из себя всё, что только мог и за это получал от Юнги. Получал за то, что хотел быть немного таким, каким ему не разрешают быть. Чонгук облажался. И как только Чимин терпит его, как разговаривает и рассказывает такое? — Ты ненавидел его? — осторожно спрашивает Чон, пытаясь не задеть Чимина. Этот парень может быть слишком чувствительным, когда захочет. — До сих пор ненавижу, если честно, — вздыхает Пак, натыкаясь глазами на сочувственный взгляд Чона. Тот жалеет обо всём, что сделал и в чём принимал непосредственное участие, и Чимин знает об этом. — Тогда он сказал, что все, кто становится дорог, рано или поздно уходят, оставляя тебя ни с чем. Отец сказал мне тогда, что никому нельзя доверять, кроме себя и никому нельзя показывать свои слабости, иначе потом будет плохо, — слёзы уже начинают собираться в глазах Чимина, но он быстро моргает, не давая им пролиться. Сейчас не время для слёз. Только не сейчас. Он не плакал много лет и не будет. — Он даже не позволил мне похоронить её, его люди увезли её куда-то и наверняка бросили где-нибудь в лесу. Я проплакал неделю, а после не плакал больше. — Чимин глубоко вздыхает, потирая колени руками. — Отец хотел сделать меня сильнее, закалить мой характер... — Убив твоего друга, он пытался закалить твой характер? — нервно смеётся Чонгук, ероша волосы. — Я просто... Я в шоке, правда и даже не знаю, что сказать. Твоя семья... они... — Изверги? Да, знаю, но они моя семья и ничего уже не изменишь, — перебивает его Чимин, пожимая плечами и улыбаясь уголками губ. — В такой семье я родился, поэтому приходится лишь смириться. На меня возлагали больше надежд, чем на старшего брата, но я не оправдал их, поэтому отец решил, что я должен отдать себя искусству и пойти по стопам матери. Чонгук хмурится, вспоминая о том, что как-то слышал разговор Юнги и Тэхёна, которые говорили о том, что мать Чимина была учительницей в музыкальной школе Юнги. Она научила его играть на фортепьяно, но потом что-то случилось и Юнги решил, что не реализуется в музыкальной индустрии. Видимо, после этого напор миссис Пак перешёл на сына. — У тебя есть брат? — удивляется Чонгук, потому что он никогда не слышал о том, чтобы был ещё один Пак в семье Чимина. — Сводный, внебрачный и по сути ничего незначащий, — хмыкает Чимин, поджимая губы,— Но отец отмыл его "доброе имя", а заодно и своё, и решил, что Джихун должен будет стать прямым его наследником, потому что я, видите ли, слишком глуп для финансов, — Чимин усмехается, вспоминая ссору с отцом в тот день, когда они с матерью впервые узнали о Джихуне. До этого Чимин считал себя единственным в семье и самым ценным ребёнком, но появился старший братик, и пришлось делиться своей властью, что несомненно бесило. Отец стал относиться к нему ещё хуже, чем было до этого, постоянно приводя в пример Чимину Джихуна, который "просто золотой ребёнок, такой способный". — Ой да прекрати, твой отец — свинья, извини за откровенность, — начинает Чонгук, потому что в нём неожиданно просыпается острое чувство справедливости. — Ты талантлив и да, возможно, не в сфере бизнеса, но в чём-то другом. Ты же творческая личность, обучаешься на журфаке и кругозор у тебя намного шире. Тебе стоит больше гордиться собой и не потому, что родители тебя один раз по голове погладят, а потому, что ты действительно талантлив и много чего умеешь и знаешь. Чимин смотрит на Чонгука с благодарностью, даже немного нежностью. К нему никогда никто ещё так не относился и никто не говорил такие приятные слова. Даже как-то после небольшой речи Чона, Чимину захотелось танцевать, рисовать, что-то петь. Такое приятное чувство, будто ты можешь горы сейчас свернуть. Похвала действительно работает не хуже панацеи. — Спасибо, — всё же произносит Чимин, смотря прямо в глаза Чонгуку. Тот улыбается, обнажая белые зубы и радуясь, что смог помочь старшему хоть немного. Он не часто говорит такие слова кому-то, но Чон видит, что Чимин заслуживает этих слов. Приятно видеть улыбку на лице старшего, пусть и едва заметную, но Чонгуку всё равно от этого тепло на душе. Нет, ну реально у него температура. Сегодняшний вечер стал переломным моментом в их отношениях, и Чонгук, и Чимин это понимали. Они сегодня улыбались друг другу больше, прикасались больше и раскрылись немного больше. Возможно, так и начинается дружба, ведь теплота в груди у обоих не просто так. . Чонгук идёт по коридорам танцевальной академии, собираясь поскорее выйти к выходу и пойти домой. Сегодня он задержался в танцевальном классе больше положенного и теперь все мышцы просто адски горят. Чон потирает шею, и проходит мимо ещё одного класса, слыша как тут же включается классическая музыка, а после какой-то грохот и ещё один и ещё. Чонгук хмурится, решая заглянуть и узнать, кто же там такой шумный. Парень приоткрывает дверь, заглядывая к зал, и наблюдая сидящего на полу Чимина. Его глаза расширяются, когда он видит, как хён кое-как встаёт с пола под ту же классическую музыку и тут же пытается сделать несколько поворотов и прыжок жете, но после каждого раза он пробует снова и снова, одно и тоже движение. Чонгук не понимает, что Чимин делает не так, потому что вроде как всё идеально, шпагат у него хороший, а в поворотах он даже не шатается. В последнее время они с Чимином много общаются, постоянно зависая либо в библиотеке, либо в парке. Вчера они вместе выгуливали Юпитера рано утром, когда Чимин решил побегать и предложил заодно выгулять пушистого друга. Чонгуку уже начало казаться, что Юпитер любит Чимина больше, чем его, ведь собака так преданно бежала рядом с ним на пробежке, клала морду старшему на колени, когда тот присел на лавку, чтобы отдохнуть и даже палку ему принёс, чтобы тот кинул. Собственная собака удивляет Чонгука очень сильно. Так же, как и Чимин, с которым у них наладились отношения, достойные звания "дружба". Они вместе ходили в кафе, выпивая любимый Чимином коктейль, и вместе ходили на колесо обозрения, где с каждым разом Чон помогал хёну бороться со страхами. — Айщ, — Чимин делает тройной поворот, прыгает и неожиданно падает, тут же хныча от боли. Чонгук больше не может ждать и заходит в танцевальный класс, склоняясь над Чимином и спрашивая, как он. Тот всё ещё сидит на полу, спрятав голову в колени и обхватив правую ногу рукой. — Чимин, тебе больно? Может, приложим что-нибудь холодное? — Чонгук развязывает шнуровку на пуантах и аккуратно снимает их с ноги старшего. Чимин сидит тихо, даже не поднимая голову. Чон прощупывает ногу на наличие вывихов и ушибов. Пак тихо пищит, когда пальцы Чонгука касаются лодыжки и притягивает ногу к себе ближе. — Чимин, если болит, то нужно хотя бы перевязать. Чимин шмыгает носом, всё так же спрятав лицо в коленях. Чонгук вздыхает и принимается доставать из рюкзака мазь и эластичный бинт. Он всегда носит это с собой, мало ли, вот так и пригождается. Чон выдавливает немного мази на больное место, осторожно растирая и стараясь сильно не нажимать. Когда бинт на ноге закреплен, Чимин поднимает голову и смотрит на младшего, который поправляет и без того идеальную повязку на его ноге, а после надевает пуанту обратно, бережно завязывая. — Спасибо, — хрипит Чимин и Чонгук резко поднимает на него взгляд. Чимин плакал. Он, чёрт возьми, плакал. Лицо его было опухшим, красные пятна появились на щеках, губы искусаны, а глаза блестят от слёз. Чонгук сделал бы что-нибудь, но не может. Он не может ничего, потому что Чимин не позволит, потому что Чимин и он ещё не настолько близки. — Что случилось? — Чон садится рядом, внимательно изучая лицо старшего. Тот шмыгает носом, начиная вытирать слёзы со щёк. Чонгук останавливает его, беря за руку. — Не три, потом хуже будет. Чимин хнычет, ударяя второй рукой по полу и начиная снова плакать. — Да к чёрту всё, я всё равно бесполезен, в этой жизни я ничто иное, как предмет декора, — голос Чимина хриплый с надрывными нотками. Сколько же он просидел здесь, в одиночестве справляясь со своими проблемами? Чон не знает зачем, но в груди давит неприятно и он берёт руки Чимина в свои, поглаживая нежную кожу, цепляясь взглядом за красную нить на левом запястье. Пак смотрит на него заплаканными глазами, опуская взгляд на его губы, а потом тут же отворачивается. — Почему ты так говоришь? Скажи, что случилось, — Чимин вырывает свои холодные руки из горячих ладоней Чонгука, вцепившись двумя руками в волосы и надрывно плача. Он не может остановиться и ему так жаль, что он показал Чонгуку свои слёзы, свои первые слёзы за последние несколько лет. — Тренер сказала, что я должен тренироваться усерднее, "жете", которое я всегда делал лучше всех, теперь стало не получаться и есть вероятность того, что меня заменят, — Чимин заикался, много раз останавливаясь на всхлипы. Чонгук до сих пор не понимал, что же он должен сделать, но думает, что лучше всего будет выслушать Чимина. — Хён, но ведь всё всегда можно исправить, тебя не заменят, я уверен, — Чимин мотает головой из стороны в сторону, прикусывая ладонь, чтобы немного успокоиться. — Нет, заменят, потому что отец звонил и сказал, что не собирается оплачивать мой журфак с такими "успехами". Он сказал, что возлагал на меня большие надежды, но, после звонка моего тренера, он разочаровался и сказал, что отправит меня на стажировку в свою компанию, где я застряну до конца жизни, копаясь в бумажках, — быстро произносит Чимин, запуская пятерню в волосы и делая их ещё больше непослушными. Чонгук поджимает губы, со злостью сжимая кулаки. Он не знаком с мистером Паком, но почему-то так чешутся руки ему задницу надрать, что просто невыносимо. — Чимин, — окликает его Чонгук, но тот не реагирует, продолжая захлёбываться слезами. — Чимин, посмотри на меня! — прикрикивает Чон, неожиданно дёргая Чимина за руку на себя. Они оказываются очень близко друг к другу и Чонгук думает лишь о том, что хочет защитить этого маленького котёнка от всего, чтобы он больше не плакал, чтобы любил себя, был собой. Впервые у него возникает такое чувство и впервые он хочет успокоить кого-то, прижать к себе и не отпускать, потому что от этого человека сердце колотится, как бешеное, а в голове рой мыслей. Чонгук неожиданно прерывает их зрительный контакт, притягивая Чимина ближе и обнимая его, крепче прижимая к груди. Старший ещё несколько секунд не отвечает на объятья, но после кладёт руки на талию Чона и тоже обнимает, с той же искренностью. — Ты всё делаешь отлично, слышишь? Ты отлично танцуешь, отлично учишься, ты отличный сын и друг. Чимин-хён, ты доверился мне, несмотря на то, что я делал тебе больно, насмехался над тобой вместе с Юнги. Ты хоть понимаешь, что ты простил мне всё? Ты рассказал мне про Каллисто, рассказал про отца, ты обсуждаешь со мной звёзды, хотя другие мои друзья ненавидят это, моя собака любит тебя больше, чем меня, в конце концов, — Чонгук улыбается, слыша тихий смех Чимина и гладит его по спине. — Ты странный, холодный и бесчувственный для тех, кто тебя не знает, но я знаю, — Чимин расслабляется в его объятьях, шмыгая носом. — Я знаю, что ты невероятный, хён. Чимин шепчет тихое "спасибо", чувствуя, как истерика уходит, оставляя его в покое. Когда-нибудь она должна была прийти, он столько лет держал всё в себе и сейчас... Сейчас он рад, что Чонгук увидел его здесь, что успокоил. Он, возможно, слишком сильно верит ему, но плевать, потому что Чимин чувствует, что Чонгук — человек, который был ему нужен. За эти несколько дней они так сблизились, и Чимину просто не верится, что он может написать Чону в три часа ночи глупые вопросы про инопланетян, а младший позвонит ему и всё расскажет. В такие ночи Чонгук дожидается, пока Чимин засопит в трубку, и только после этого сбрасывает вызов и сам идёт спать. Они не считали сколько дней они уже устраивают такие ночные разговоры по телефону, но то, что эти звонки приносят улыбку и тёплые чувства обоим — важнее каких-то там подсчётов. — Ты хороший, Чонгуки, я верю тебе, — произносит Чимин и лучше бы Чон не слышал этих слов. Он ведь подвёл Чимина, он поспорил на него и теперь перед глазами только скреплённые в договоре руки. Противно и тошно, но Чонгук убеждает себя, что всё, что происходит сейчас — это то, что он хочет сделать, а не то, что способствует его выигрышу. — Спасибо, Чимин-ши. Чонгуку срочно нужно к Хосоку, он серьёзно болен. Болен цветочным мальчиком с журфака, на которого поспорил. Ну ты и вляпался, Чон Чонгук. . — Хо, ты влюблялся когда-нибудь? — Конечно, почему интересуешься? А стоп, не отвечай, неужели наш маленький Чонгуки вырос и теперь влюбился? — Просто можешь рассказать, как это... ну как ты понял, что это любовь? — Ну знаешь, иногда этого не понимаешь до первого поцелуя. Но признаки влюблённости на лицо: сердечко быстро бьётся рядом с этим человечком, а душа как будто сейчас воспарит над землёй. Что-то вроде бабочек в животе и странного чувства в груди, его даже я не могу объяснить, если честно. Это нужно самому разобраться, Чонгук. Ты сразу почувствуешь эту тягу к человеку. . — Намджун-хён, как ты понял, что любишь Джин-хёна? — Ох, Чимин, что за смущающие вопросы. — Ну хён, пожалуйста, мне очень интересно. — Ну, как ты знаешь, мы встретились в больнице и это была любовь с первого взгляда. Мы сразу понравились друг другу, сердце так быстро билось, когда Джин стоял близко или прикасался. А почему ты интересуешься? — Мне интересно, как это. Каково влюбляться? Что чувствуешь при этом? — Ты ни разу не влюблялся, Чимини? Тогда позволь тебе сказать кое-что: ты сам поймёшь, когда человек вызовет у тебя ту самую симпатию. Твоё сердце почувствует это, оно начнёт колотиться с бешеной скоростью, а ноги будут подгибаться от одного только взгляда того самого человека на тебя. Если ты не можешь разобраться в своих чувствах и понять, что это любовь, то тебе остаётся только ждать. Со временем тебя потянет к этому человеку больше, ты захочешь большего, чем, например, просто дружеские объятья. Тогда уже ты не будешь сомневаться. — Получается, что любовь — это физическая близость? — Не только, ты... Ну как бы тебе объяснить, хм. Ты захочешь быть с ним не только физически, но и духовно. Захочешь знать, какой кофе он пьёт по утрам, как он себя чувствует после работы и надел ли он шарф в холодный зимний день. Понимаешь, это всё очень тяжело и разобраться бывает трудно, но если ты хочешь проверить, то лучше всего тебе быть с этим человеком побольше. Посмотри как на него реагирует не только твоё тело, но и как ты сам себя рядом с ним ощущаешь, а там уже сразу дойдёт. . Чимин кладёт в рюкзак наушники и бутылку воды, после чего спускается в кухню, чтобы попить чаю и съесть чего-нибудь сладенького, иначе его просто разорвёт от предвкушения и томительного ожидания. Сегодня суббота, середина месяца, отличная погода, а это значит, что он может поехать к дяде за город. Боже, как давно он уже не выезжал куда-нибудь и стоит ли говорить, как долго он не видел дядю и свою любимую лошадь? Сегодня он вдоволь накатается по огромной территории ипподрома, и проведёт время не в четырёх стенах. Это последние выходные без родителей, и он просто обязан провести их хорошо, иначе, когда они приедут, он уже не сможет спокойно выходить из дома, а уж тем более уезжать к брату мамы. — Ух, ну когда же он ответит, я умру сейчас, — Чимин кусает губы, облокачиваясь о столешницу. Он не знает, зачем сделал то, что сделал, но, когда телефон пищит, оповещая о новом сообщении, Чимин быстро снимает блокировку, читая сообщение от Чона: "Я не против, тем более сегодняшний день у меня свободен". Чимин улыбается, быстро печатая ответ и, блокируя телефон, начинает прыгать по кухне, радуясь, как маленький ребёнок. Чонгук поедет с ним и Чимин, наконец-то, разберётся со своими чувствами. После того случая в танцевальном зале они, казалось, стали ещё ближе, чем были. Это одновременно и пугает и завлекает Чимина, ему интересно узнать, что же будет дальше. Прав ли Намджун по поводу симптомов любви? Если да, то Чимин что... влюбился, получается? Эти мысли Чимина преследуют всю дорогу до ипподрома, даже когда Чонгук начинает с ним говорить, даже когда Чонгук шутит, Чимин думает лишь о том, какой Чон красивый. Тяжело признавать, но в последнее время Чимин размышляет на темы, на которые вообще не нужно бы размышлять. Он старается не смотреть так часто на Чонгука, не показывать свою заинтересованность, но у Чимина как будто шило в одном месте и он просто не может усидеть на месте, постоянно спрашивая его о чём-то неважном и улыбаясь. Чонгук рад, что сегодня у хёна отличное настроение, он много улыбается и сам идёт на контакт. Ему приятно, что он помог Чимину, что не оставил его тогда, иначе, что бы сейчас с ним было? Вряд ли бы он был такой счастливый. В любом случае, Чонгук знает, что скоро родители Чимина возвращаются в Сеул, а это значит то, что Чимин снова превратится в человека с каменным сердцем. Хотя, в глубине души, Чон надеялся, что Чимин больше не будет отталкивать его, что будет с ним другим. Знакомство с дядей Чимина проходит плавно, они даже успевают выпить чай с печеньем, а после мистер Ли сажает их на лошадей и желает хорошо покататься, ярко улыбаясь. — Твой дядя такой хороший, — произносит Чон, держа поводья крепче и боясь свалиться. Стыдно признать, но на лошади он в первый раз, чего совсем не хочется говорить Чимину. Надо быть в глазах хёна храбрым, пусть даже Чонгук немного боится свалиться с большого коня цвета вороньего крыла, которого ему выдали. Этот скакун даже здоровее лошади Чимина, но старшего это ничуть не смущает. — Только когда выпьет, — усмехается Чимин, уверенно держа поводья одной рукой, и смотря вперёд. — Он был пьян? — из-за такого удивлённого тона Чонгука Чимин смеётся, запрокинув голову, и закрывая ладонью свой рот. Чонгук смотрит на него непонимающим взглядом, а после Чимин произносит: — Это шутка, Чонгуки. Дядя действительно великолепный человек, я всегда хотел проводить с ним больше времени, но мы с семьёй даже не оставались на ночь, когда приезжали к нему в гости, — в голосе Чимина слышатся грустные нотки, но он тут же решает перевести тему на более интересную. Они проезжали мимо зеленеющих крон деревьев и вели милую беседу, обычную, ничем не примечательную, но интересную для обоих. За какие-то пару дней в городе стало теплее, чем в тот день, когда Чонгук впервые отвёл Чимина в парк. За городом вообще уже всё цвело, поэтому Чимин любил выбираться сюда именно в конце апреля, когда здесь уже тепло и погода не меняется каждый день. Они проезжают мимо нескольких красивых полян с цветами и Чимин замечает одну очень красивую, освещённую несколькими лучами послеполуденного солнца. — На обратном пути мы обязаны здесь остановиться, очень красиво, — вздыхает Пак, проезжая прекрасную поляну. Чонгук улыбается, жалея, что не взял фотоаппарат, точнее взял, но на лошадь лучше не брать никаких сумок, поэтому мистер Ли попросил их оставить всё в доме. Но у Чонгука ещё осталась камера на телефоне, поэтому он аккуратно держит поводья одной рукой, а другой достаёт из кармана джинс телефон. Чимин едет чуть впереди, поэтому вовсе не замечает, как Чонгук делает пару снимков старшего в седле, когда солнце освещает его светлые волосы и он становится похож на ангела. Чимин наклоняется к лошади, поглаживая ей уши, а после что-то шепчет, но Чон не может понять, что именно, однако делает ещё парочку снимков и не замечает, как его конь обгоняет лошадь Чимина и тот оказывается позади. — Решил поиграть наперегонки? — усмехается Чимин, пуская лошадь рысью. Чонгук быстро прячет телефон обратно в карман и берёт поводья двумя руками. Его конь очень странный, пугает его даже, хотя вроде бы просто животное. Видимо, он специально так делает, как, например, тот момент, когда этот красавец толкнул его и Чон почти упал, а конь лишь заржал. — Я знаю тут отличное местечко, у маленького озера, правда, я там давно не был, но думаю, что можно прокатиться туда, — Чонгук охотно подхватывает затею старшего и наблюдает за тем, как Чимин бьёт свою лошадь по бокам, заставляя её ускориться. Чонгук делает тоже самое, заранее зажмуривая глаза, боясь, что конь может разозлиться и скинет его с себя. Но на его удивление, тот лишь повинуется и старается бежать наравне с лошадью Чимина. — Просто признайся, что ты никогда прежде не был в седле, — усмехается Чимин, когда они оставляют лошадей, привязанными к деревьям, а сами садятся на траву перед небольшим озером, хотя это больше было похоже на болото. Чонгук смущённо опускает голову, признаваясь и без слов. — Ничего страшного, в следующий раз просто говори и я тебе помогу, — Чимин накрывает своей ладошкой ладонь Чонгука в подбадривающем жесте, но потом резко убирает, он сделал это машинально. Чимин не собирался трогать Чонгука, просто само как-то вышло, захотелось что ли. Наверное, это и имел в виду Намджун, говоря о прикосновениях. Чимин чувствует себя так неловко из-за того, что такой неопытный, ему скоро 22, а он всё ещё девственник и даже не любил. Прекрасно, просто блестяще. Чимин смотрит на младшего, думая о том, что тот, наверное, разбил не мало женских сердец и уже успел испытать все прелести юности. Жаль только, что Чимин не слышит мысли Чонгука, потому что тот думает о том же, что он слишком неопытен и ему бы научиться, попытаться разобраться во всех этих чувствах, но это так тяжело. Чонгук улыбается Чимину, когда их взгляды сталкиваются, а после они оба смотрят на облака, дурачась и угадывая какое облако на что похоже. Возможно, это выглядит, как в банальной мелодраме, но Чонгуку и Чимину нравится вот так сидеть и спорить о том, что это облако похоже на корабль, а не на дом. Чимин смеётся, а Чонгук просто хотел бы сфотографировать его прямо сейчас или остановить время, чтобы продлить этот чудесный момент. Пак знает, что Чонгук смотрит на него, но виду не подаёт, хотя в животе как будто кто-то чечётку отплясывает. "Вот оно, наверное это то самое", — думает Чимин, когда они оба смеются, поваливаясь на траву и начиная маленький бой, ведут себя, как дети, но их это настолько устраивает, что они бы остались валяться в этой траве и веселиться до самой ночи. Но уже вечер и нужно возвращаться обратно, тем более Чимину не претит остаться здесь ночевать. — Теперь точно на перегонки до той поляны, — смеётся Чимин, взбираясь на лошадь и тут же стартуя. Чонгук лишь качает головой, улыбаясь, а после скачет следом. Сегодняшний день просто самый лучший день, потому что Чонгук впервые чувствует себя так хорошо, так комфортно рядом с кем-то. Боже, неужели это то самое? Чимин привязывает свою лошадь к ветке дерева около поляны, а сам идёт собирать цветы, победоносно визжа о том, что Чон теперь ему задолжал коктейль в их кафе. Да, именно в их, они постоянно проводят там свободное время вместе, да и Чонгук часто там поёт, поэтому это место они обозначали своим. Это кафе — свело их, там они проводят свободное время вместе, там нет родителей и Юнги, поэтому они могут спокойно общаться, не боясь быть пойманными. — Чимин, тебе помочь? — спрашивает Чон, спрыгивая с лошади и привязывая её рядом с лошадью Пака. Чимин фыркает, отвечая что-то вроде:"Помоги себе и уже приучись называть меня хёном, а не как тебе угодно". Чонгук гладит лошадей, стоя спиной к Чимину и смеётся, передразнивая его. — Чимини, Чимини, маленький Чимини, — напевает Чонгук, поворачиваясь к хёну и наблюдая за тем, как он присел, чтобы набрать букетик тех милых бело-голубых цветов. Запах прекрасных растений заполняет лёгкие Чонгука, и он просто млеет. Этот запах напоминает ему запах Чимина, когда Чон обнимал его в танцевальном классе или, когда старший просто проходит мимо. От Чимина пахнет цветами, а Чонгук любит цветочный аромат. — Сейчас кто-то получит, — ворчит Чимин, слушая глупые песенки Чона, а после встаёт и поворачивается к Чонгуку, подходя чуть ближе, и нюхая букет. Он улыбается уголками губ, глядя на Чонгука, а после протягивает ему один из цветков. Чонгук стоит в трансе, наблюдая за протянутой рукой хёна, ему нужно лишь подойти и взять этот цветок, но ноги как будто бы застряли в бетоне. Глаза Чимина светятся, а на губах милая улыбка, что заставляет сердце сжаться и, кажется, не дышать пару секунд. Лучи заходящего солнца совсем невесомо касаются макушки старшего, снова делая его похожим на маленького ангелочка. Чимин покорно стоит и ждёт, когда Чонгук заберёт цветок, но тот всё не может оторвать глаз от того, насколько Чимин и природа — красивое сочетание. Конь Чонгука дышит ему прямо в шею, но тот не замечает ровно до того момента, пока черногривый не толкает его мордой в спину. Чонгук спотыкается о торчащий корень дерева и падает прямо на Чимина. Хён роняет собранные цветы и хватается за плечи Чонгука. Они лежат на поляне, полностью окутанной цветами, при свете заходящего солнца. Нужны ли ещё слова? — Чонгуки, у тебя листик, — хихикает Чимин, убирая застрявший в волосах Чонгука лист, а после неожиданно опускает руку на щёку Чона, легонько её поглаживая. Чонгук смотрит на Чимина, который такой красивый среди всех этих цветов, с этой улыбкой и глазами-полумесяцами, с красными щёчками и растрёпанными светлыми волосами, в которых тоже застряло пару лепестков, но Чонгук не убирает их, потому что с ними Чимин похож на прекрасную лесную нимфу. Чонгук думает о том, что, возможно, это будет неправильно, но он переводит взгляд на губы Чимина, следя за тем, как он проводит по ним языком. Чон наклоняется ближе, всё ещё сомневаясь, хочет ли Чимин этого поцелуя, но сомнения уходят на второй план, потому что Пак кладёт руку ему на шею, притягивая ближе, и позволяя коснуться своих губ. Эйфория накрывает с головой обоих, они не смогут ответить точно, в какой момент поняли, что влюблены, но с точностью смогут сказать, что этот поцелуй ответил на все их вопросы, не оставляя сомнений. Сейчас, они целуются на поляне, полной цветов, под лучи уходящего солнца и они влюблены. Теперь точно. . Чимин смеётся, направляя руку Чонгука в другую сторону. — Нет-нет, не здесь, вот видишь, — Чимин наигрывает уже давно знакомую мелодию на фортепьяно, наблюдая за надувшимся Чоном. — До, ре, ми... Тут ничего сложного, Чонгуки. Прекрати дуться, у тебя получится. Чимин берёт ладонь Чона в свою и переплетает их пальцы, кладя голову на плечо младшему. На следующий день после ипподрома, они решили немного провести время вдвоём в доме Чимина, и посмотреть какой-нибудь фильм, но в итоге их увлекло фортепьяно. Чонгук никогда не играл на нём, и ему очень хотелось попробовать, но после сыгранной Чимином "Лунной сонаты", он понял, что затея была так себе. — Ты всё равно играешь лучше, — Чонгук ласково улыбается, потираясь своим носом об носик Чимина, тем самым смущая хёна. Младший обнимает Чимина за талию, кладя свою голову на голову Паку, и попутно целуя того в светлую макушку. После поцелуя в лесу всё изменилось, их отношения стали нежнее и оба они прекрасно понимали, что теперь должны быть вместе, но озвучивать из них это никто не хотел, потому что и не требовалось. Они долго не могли расстаться после ипподрома, постоянно целуясь и держась за руки. Им так нравилось просто сидеть вот так, обнимая друг друга, изредка лениво целуясь. Тут дверь в музыкальную комнату резко открывается и парни сразу оборачиваются, вскакивая с стула. Глаза Чимина расширяются, когда он видит отца на пороге комнаты и тут же закрывает собой Чонгука, держа его за руку за своей спиной. — Чем вы тут занимаетесь? — сразу же повышает голос мистер Пак, и Чонгук лезет на рожон, пытаясь оправдаться, поэтому Чимин останавливает его, говоря, что Чону лучше уйти. — Отец, мы играли на фортепьяно, — спокойно говорит Чимин, пока мистер Пак медленно подходит к нему. — Не лги мне, я видел достаточно, а ты, — он обращается к Чонгуку, который смотрит на него уверенно, с той же злостью, что и Пак-старший на него. От этого мужчины веет холодом, безразличием и Чону он совсем не нравится. — Выметайся и чтобы я близко тебя возле своего сына не видел. — Но отец...! — начинает кричать Чимин, но Чонгук легонько сжимает его ладошку, смотря прямо в глаза, а после уходит, перед этим смерив презрительным взглядом отца Чимина и плевать, что он старше, плевать на формальности. Он знает об этом человеке достаточно, чтобы его ненавидеть. — Как ты посмел, в моём доме, с этим парнем? Будешь оправдываться, говоря, что ничего не было? — кричит отец, а после слышится звонкая пощёчина. Чимин падает на пол, хватаясь за красную щёку и с трудом сдерживая слёзы. — Ты действительно позор для семьи. Сдаёшь экзамены и я отправляю тебя в Австралию, будешь обучаться там. А этого парня, чтобы я больше не видел, понял меня, Пак Чимин? Чимин кивает, произнося дрожащим голосом: — Да, отец. После ещё нескольких упрёков и оскорблений, Пак-старший уходит, громко хлопая дверью музыкального зала. Чимин не плачет, нет, ему просто безразлично всё это до того момента, когда дверь своей квартиры ему открывает Чонгук, прижимая его к своей груди. Чимин рассказывает всё, что произошло после его ухода, но решает не упоминать Австралию, сначала нужно разобраться во всём. Отец часто сначала говорит, а потом думает, да даже если и отошлют в Австралию, это будет лишь плюсом. Чимин сможет жить спокойно, но... но Чонгук? Пак отгоняет ненужные сейчас мысли и просто лежит в тёплых объятьях Чонгука на диване, пока по телевизору показывают какой-то старый фильм. Юпитер лежит рядом у дивана и, кажется, спит. Ещё бы, Чимин гладил его полчаса, после этого любой уснёт. — Всё будет хорошо, даже не думай о нём, слышишь? — произносит Чонгук, поднимая лицо Чимина за подбородок, и заставляя посмотреть в глаза. Чимин грустно улыбается, кивая и получая поцелуй в щёку. Тут же его глаза загораются, а Чон удивляется такой быстрой смене настроения. — Значит, если я буду тебя целовать, то ты не будешь грустить, м? — Чонгук наблюдает за довольной мордашкой Чимина, наклоняясь к его губам, но не прикасаясь, просто дразня. — Поцелуй уже, — шепчет Чимин и Чонгук целует, целует не так нежно, как обычно, а Чимину такой напор со стороны младшего нравится. Чимин легонько прикусывает нижнюю губу Чона, а после слышит полу стон, полу вздох и его неожиданно накрывает с головой волна чувств. Он седлает Чонгука, перехватывая инициативу поцелуя на себя. Он чувствует неожиданный прилив эйфории и ему не хочется останавливаться. Чонгук сжимает руками его талию, но Чимину мало. Чимину впервые мало и хочется больше, поэтому он разрывает поцелуй и произносит лишь банальное: — Пошли в спальню, — Чонгук не станет отговаривать Чимина, потому что сам с трудом сдерживается, особенно после поцелуя на ипподроме. Они оба не осознавали, но хотели друг друга ещё до той поездки, просто не представляли себе это возможным. Сейчас же всё наоборот и Чимин уверен в том, что делает, а вот Чонгук не очень. Ему вспоминается спор, ведь прямо сейчас он может выиграть, но всё вылетает из головы, когда, заходя в спальню, он снова касается пухлых губ и тонкой талии, срывая с губ старшего первый тихий стон. Чонгук кладёт его на мягкие простыни, даря нежный поцелуй в уголок губ, а Чимин лишь улыбается, стараясь скрыть дрожь во всём теле. Дрожь от осознания того, что Чонгук, наконец, касается его, дарит поцелуи и смотрит так, как Чимин всегда и хотел. Младший опускается поцелуями вдоль шеи, уделяя особое внимание ключицам, на которых чуть позже оставит несколько засосов. Чимин быстро дышит, путаясь пальцами в волосах Чонгука, когда тот умело ведёт губами по впалому животу, оставляя поцелуи на заметных рёбрах старшего. Чимин не может поверить, что сейчас произойдёт то, о чём он так давно мечтал, произойдёт с Чонгуком, с тем, в кого он успел вот так быстро и бесповоротно влюбиться. Чонгук стягивает с себя свитер, обнажая своё идеальное, подтянутое тело. Чимин проводит руками по выделяющимся кубикам пресса и ничуть не удивляется, увидев небольшое тату в виде колибри под сердцем. У плохих мальчиков всегда есть татуировки и Чимину это чертовски нравится. Чонгук наблюдает за ним, отмечая про себя, что у хёна маленький кинк на тату и нужно обязательно подколоть его как-нибудь по этому поводу. — Ты точно уверен? — напоследок спрашивает Чонгук, кладя руки на ремень. Чимин сглатывает и кивает. Приподнимается на кровати, осматривая тело Чонгука, а после, осмеливаясь на большее – целует чуть ниже ключиц, поднимая взгляд, и смотря прямо в тёмные от похоти глаза младшего. Они оба знают, что если начнут, то остановиться не смогут. Они оба мечтали об этом ещё с того самого момента в лесу. Тогда всё произошло неожиданно, у Чонгука даже в планах не было целовать Чимина и вообще влюбляться, но Чон понимает, что и до этого что-то в его груди ёкало, а поцелуй лишь стал отправной точкой в их отношениях. Старшего же в этот момент просто накрыло и он уже не смог сопротивляться такому естественному порыву. Его кроет и сейчас, потому что Чонгук почти рвёт на нём идеально выглаженную белую рубашку, целуя в шею, и опуская старшего обратно на кровать. — Чонгук, — Пак захлёбывается в собственном стоне, пока Чонгук вырисовывает на его шее картины своими прекрасными губами, и оттягивает нежную кожу под подбородком, будто желая показать, что этот мальчик уже занят. Чимин улыбается своим мыслям, зарываясь пальцами в мягкие волосы Чона, а после ведёт вдоль по его спине, опуская руки на ремень, который тут же расстегивает, желая быстрее почувствовать близость, ту самую, о которой столько думал. Чимин соврёт, если скажет, что ему не страшно. Ему просто чертовски страшно, но он доверяет Чонгуку и он влюблён в него, тут уже не поспоришь, все карты раскрыты. Он слишком много думал об этом и это чувство к младшему ничто иное, как влюблённость. Неужели Чимин, наконец, полюбил? Неужели прямо сейчас Чонгук снимает с него последнюю деталь одежды, целуя так сладко, с громким чмоком отстраняясь, чтобы избавиться от тесных джинс. Боже, это действительно происходит, и Чимину это так нравится, до порхающих бабочек в животе и приятных мурашек. Чимин приподнимается на локтях, наблюдая за тем, как Чонгук что-то достаёт из рюкзака, а после понимает, что это лубрикат и презервативы. Он знал, что без смазки никак, но при виде этой баночки в руках младшего все чувства смешиваются в одно — желание. Чонгук кидает смазку и презервативы рядом на кровать, снова наклоняясь над Чимином и целуя его в губы, пока дыхание в лёгких не заканчивается. Чон влюблён в губы своего хёна, так влюблён, что не может прекратить кусать и тут же зализывать их, постоянно посасывая то нижнюю, то верхнюю губу, оттягивая их в немом стоне Чимина. Он отстраняется, покрывая поцелуями грудь, обхватывая губами твёрдый сосок и, немного сжимая его зубами, слышит громкий протяжный стон. Чувствует, как Чимин выгибается дугой, потираясь возбуждённым членом об его живот и протяжно стонет, потому что приятно до жути и хочется больше. Чонгук возвышается над хёном, рассматривая его прекрасное тело, где на шее уже начинают расцветать его метки и улыбается хищно. Ему плевать на спор, плевать на тупой авторитет, сейчас его волнует лишь Чимин, мечущийся по кровати, сжимающий простыни и кусающий губы, жаждущий с ним близости. Чонгук влюблён и он хочет этого с Паком, что в очередной раз ему доказал этот нежный взгляд хёна и его невинные прикосновения. Чимин ещё неопытен в этом, он ещё так невинен, несмотря на то, что старше Чонгука на два года. Чону не хочется причинить боль этому комочку скромности. С Чимином хочется только ласково и нежно, с бабочками в животе и сладкими мечтами, пропитанными кленовым сиропом. — В первый раз редко бывает приятно, — Чонгук дышит в губы Чимину, нежно целуя его в щёку после. Наклоняется к уху, обхватывая серёжку-гвоздик губами, и нежно посасывает, кладя руку на изнывающий от внимания член Чимина. Пак в очередной раз пытается сдержать стон, но, когда Чонгук обводит головку большим пальцем, надавливая на неё, он не сдерживается и заполняет своим звонким голосом всю комнату. — Но я обещаю сделать так, чтобы тебе было хорошо, малыш. Шепчет Чонгук напоследок, и хватает Чимина за бока, говоря перевернуться на живот и встать на четвереньки. Ноги будто и не его вовсе, ватные, но Чимин послушно выполняет указания Чонгука, полностью доверяя своё тело ему. Он уверен, что Чон знает, как сделать всё правильно и безболезненно. Он уверен, что Чонгук сделает его этой ночью счастливым и что не заставит Чимина пожалеть о своём решении. Пак чувствует руки на спине, как они оглаживают его бока, спускаясь на поясницу, где вскоре остаётся мокрый след от поцелуя, и останавливаются на ягодицах, сжимая их до красных следов. Чонгук наслаждается каждым миллиметром тела Чимина, целуя везде, проводя руками по его телу, оставляя свои метки, и старшего это устраивает. Он извивается в руках Чона, стонет и просит большего. Чонгук уверен, что будет первым у Чимина и его немного трясёт от этой мысли. Он должен быть предельно аккуратен, чтобы не сделать больно. Он целует в правую ягодицу, оставляя мокрый след и спускаясь чуть ниже, отчего по всему телу у Чимина прошлись мурашки. — Чонг… Чонгуки, — тянет Пак, когда чувствует прикосновение губ Чона к своему анусу. — Прекрати, что ты там…Ах, это же… На щеках Чимина румянец, ему жарко от эмоций, температуры их тел и просто стыдно. Он утыкается носом в подушку Чона, вдыхая его аромат, от чего Пака начинает крыть ещё больше, заставляя поджимать пальчики на ногах. Он стонет в подушку, когда шершавый язычок проходится между половинками и с силой сжимает простынь, потому что приятно до дури, но так стыдно, что Чонгук касается его языком прямо там. Впервые кто-то трогает его везде, целует везде и это странное чувство стыда, смешанное с платоническим наслаждением. Чонгук оглаживает упругую попу Чимина ладонями, целуя чуть ниже анального отверстия, а после просовывает язык в тугое колечко мышц, отчего Чимин инстинктивно поддаётся вперёд, но после снова возвращается назад, позволяя Чону творить своим языком с его задницей всё, что тот пожелает. Чимину слишком хорошо и даже стыд ушёл на второй план, потому что, о боже, Чонгук сейчас почти невесомо касается кончиком языка его дырочки и у него звёзды перед глазами пляшут кордебалет. Это так приятно, особенно когда Чонгук неожиданно начинает подниматься поцелуями вверх, вдоль позвоночника, а после прижимается своим горячим телом к его, и целует за ухом, зарываясь носом в светлые волосы. Чимин запрокидывает голову вверх, поворачивая её к младшему, одной рукой обхватывая Чонгука за шею, и целуя смазано в губы. Чон улыбается в поцелуй, пока его руки окольцовывают хрупкое тело хёна, обнимая его и одновременно потираясь возбуждённым членом об его задницу. Чимин дышит тяжело, пытаясь прижаться к младшему, желая ощутить максимальную близость. Рука сама тянется к изнывающему члену, но Чонгук ловко перехватывает её, кладя на кровать и переплетая их пальцы. После ещё нескольких поцелуев в шею и сладких стонов, Чон открывает смазку и выливает себе на руку, как можно больше. Чонгук тоже впервые делает такое, но когда-то же нужно пробовать. Он успел прочитать пару статей по поводу подобного секса и думает, что справится. Всё-таки он Чон Чонгук. Чимин поворачивает голову в его сторону, сглатывая, когда видит сильные руки, украшенные целой паутиной вен. Чимин кивает Чонгуку и снова утыкается носом в подушку, готовя себя морально. Через несколько секунд он чувствует, как холодную смазку размазывают по его анальному отверстию, сразу проникая одним пальцем. — Чимин, расслабься, малыш, — шепчет Чон, целуя впадинку на пояснице и на секунду вдыхая запах хёна. Именно его запах, который заставляет Чонгука буквально потерять остатки разума, потому что от Пака пахнет чем-то сладким, смешанным с его естественным ароматом и от этого сносит крышу. Чонгук добавляет второй палец, осторожно делая круговые движения, чтобы растянуть достаточно для безболезненного проникновения. Чимин шипит, когда к двум другим пальцам прибавляется третий и всеми силами старается расслабиться, но выходит плохо и сквозь туман в голове он слышит шёпот Чонгука, его просьбы расслабиться и успокаивающие поглаживания ног. Он расслабляет мышцы, покорно позволяя себя растягивать, и даже не пикает, когда Чонгук повторяет ту же процедуру во второй раз, всё так же успокаивая нежными поцелуями, и лениво надрачивая его член. Когда приходит самый важный момент, Чимин неожиданно поворачивается к Чонгуку лицом и залезает к нему на колени, обхватывая его талию своими ногами. — Хочу оседлать тебя, Чонгуки, — шепчет Пак, целуя настойчиво и утягивая Чона с собой на кровать, а после неожиданно меняет положение и оказывается сверху. Чонгук смотрит на Чимина своими чёрными глазами и думает о том, что Пак действительно прекрасен, словно демон похоти и искушения. Его светлые волосы растрепались, губы искушены в кровь, на шее и груди красуются несколько проявившихся синяков, а в глазах лишь похоть. Они целуются, снова, много, и Чонгук не сразу замечает, как прямо во время поцелуя Чимин осторожно насаживается на его член, придерживая тот заранее смазанной рукой. Чонгук был весь в своих ощущениях, чувствуя лишь как головка его члена туго входит в Пака. Чимин морщится в поцелуй и утыкается носом Чону в шею, его горячее дыхание обжигает кожу, а пухлые губы касаются острых ключиц, обводя их кончиком языка, пробуя на вкус. — Малыш, расслабься, прошу, ты делаешь мне больно, — шипит Чонгук, когда чувствует, как внутри Чимина узко и как он его в себе сжимает. Чимин шепчет извинения, проводя рукой по волосам Чона и мокро целуя. Младший замечает слёзы в глазах Чимина, и начинает поглаживать руками его тело, стараясь хоть как-то облегчить неприятные ощущения. В первый раз больно и он надеется, что Чимин выдержит, потому что обратного пути уже нет. И старший выдерживает, когда начинает совсем немного двигаться, а после кивает Чонгуку. Тот делает лишь один толчок, после которого Чимин неожиданно громко стонет, а его член вновь становится твёрже. Чонгук не ожидал, что так скоро найдёт простату, потому что даже пальцами не вышло, но, видимо, удача сегодня на его стороне. — Ещё раз…сделай так ещё раз, — шепчет Чимин, оглаживая рельефные мышцы младшего руками, маленькими пальчиками прикасаясь к тату прямо под сердцем. Чонгук толкается снова и снова, слушая стоны Чимина и пошлые шлепки голых тел. Чонгуку прекрасно, а Чимину просто волшебно. Постепенно темп увеличивается, а Чимин уже сам смело насаживается на член, покрываясь мурашками, когда находит ту самую точку наслаждения. Чонгук сжимает его ягодицы руками, притягивая ближе к себе и целуя развязно, мокро. Им обоим мало, хочется больше, больше и больше. Оба задыхаются в собственных стонах и пошлых поцелуях. Чимин чувствует, что ещё чуть-чуть, и он дотрагивается до собственного члена руками, растирая естественную смазку, лениво проводя по члену верх-вниз. Он наклоняется к Чонгуку, целуя того и чувствуя, как Чонгук увеличивает темп, буквально вдалбливаясь в него. Кровать уже ходит ходуном и кажется, что хрупкие ножки не выдержат ещё одной такой ночи. Через секунду голос Чимина срывается на стон, и он кончает, обильно пачкая своей спермой грудь Чона, но, не падая, находясь где-то в прострации и всё ещё позволяя Чонгуку двигаться, потому что получать микрооргазм — вдвойне приятнее, и сегодня он сам в этом убедился. Чимин даже и не помнит сколько получил оргазмов за эти несколько часов, но его организм измотан и он предполагает, что очень много. Младший хрипло стонет, делая последний толчок и чувствуя, как Чимин сжимает его в себе, сотрясаясь в ещё одном маленьком микрооргазме. Пак чувствует, как что-то внутри него разливается и он понимает, что они забыли презерватив, но сил нет ни на что, что уж говорить о том, чтобы слезть с Чонгука. Он падает на его грудь, пачкаясь в собственной сперме, и целует Чонгука в шею, слушая тяжёлое дыхание, а после чувствует нежные поглаживания по спине и едва ощутимый поцелуй в макушку. — Я люблю тебя, боже, как я люблю тебя, Чонгуки, — едва слышно шепчет Чимин, всё ещё немного дрожа. Чонгук даже в полусонном состоянии слышит его слова и улыбается. — И я тебя, Чимини-хён, — всё же отвечает Чонгук, а после понимает, что Чимин, вероятно, не услышал, заснув прямо на его груди. Чонгук аккуратно вышел из Чимина, накрывая их обоих покрывалом, и сразу же проваливаясь в сон, слушая размеренное дыхание любимого хёна. . Чимин утыкается носом в подушку, вдыхая любимый и ставший таким родным запах, улыбается, а после сладко потягивается, переворачиваясь на спину. Сегодняшнее утро какое-то по особенному особенное. Мягкая постель, тепло любимого и приятная боль во всём теле после проведённой ночи. Ну, может, и не такая уж и приятная, но всё же. — Доброе утро, — шепчет Чонгук, целуя Чимина в макушку, спускаясь к уху и легонько прикусывая мочку. Чимин улыбается, морщась от того, что щекотно, особенно, когда Чонгук обнимает его, водя носом по шее, вызывая целое стадо мурашек. Старший потирает глаза ладошками, зевая. — Доброе, — Чимин открывает глаза, поворачивая голову в сторону Чонгука и целуя того в щёку. Как это непривычно, но от этого не менее приятно, и Чонгук хотел бы просыпаться так каждый день, подолгу наблюдая за спящим Чимином, и слушая его тихое сопение в подушку. — Пойдёшь в ванную? — шепчет Чон, даря лёгкий поцелуй на одном из засосов, который оставил вчера. Он не помнит, как они дошли до постели, но помнит всё, что было после: тело Чимина, его растрёпанные по подушке волосы и приоткрытый рот, из которого раздаются стоны по всей квартире. Как хорошо, что Хосок ушёл с Тэхёном на всю ночь в клуб, вряд ли он бы выдержал такое. Чимин мычит в отрицании, сейчас ему хочется лишь валяться в кровати, под мягким одеялом, полностью обнажённым и чувствуя такое же обнажённое тело младшего. Это просто невероятное чувство, как будто они вместе будут лежать в кровати вот так всю жизнь, даря друг другу нежные поцелуи и совсем невесомо касаясь рук, переплетая ладони, а после рассматривая их, отмечая, что ладошка Чимина идеально смотрится в большой ладони Чонгука. — А если я добавлю пены? — улыбается Чонгук, стискивая старшего в медвежьих объятьях. Тот смеётся, соглашаясь на ванну и только с пеной. Чонгук тянется к губам Чимина, чтобы подарить утренний поцелуй, но Чимин останавливает его. — Сначала нужно почистить зубки, — и с этими словами трётся носиком о нос Чонгука, вскакивает с кровати в одной простыне и не без болезненных ощущений скачет в ванную. Чон лишь широко улыбается, вставая с кровати и надеясь, что Хосока ещё нет дома, и он прав, вот только полученное сообщение от брата его не радует. Хо: получено 9:09 - мы с юнги и тэхёном едем из клуба в кафе, чтобы выпить кофе - поэтому будем где-то через час, жди, я привёзу тебе вкусняшку~ Про вкусняшку, конечно, радует, но вот что делать с Чимином? Юнги не должен его здесь видеть, хотя и будет очень рад, если они всё же столкнутся. Чонгук решает написать брату, чтобы они погуляли где-нибудь хотя бы до половины двенадцатого. Хосок естественно наезжает на него, но обещает помочь, а после ждёт рассказа о ночных похождениях Чонгуки. Чон глубоко вздыхает, улыбается и пытается успокоиться, потому что у него ещё есть где-то два часа. Он успеет. Чонгук надевает домашние шорты и идёт в ванную, чтобы спокойно проваляться в ней вместе с Чимином в ближайший час. Это ведь действительно лучшее утро в его жизни. . Пак идёт к остановке, чтобы поймать такси, как вспоминает, что забыл отдать Чонгуку его книгу, которую всё же прочитал. А ведь так хотелось обсудить её с Чонгуком, но они были слишком заняты друг другом, чтобы книжки обсуждать. Блондин останавливается, глубоко вздыхает, и решает вернуться обратно, всё равно отошёл не так уж и далеко. Чимин поднимается на лифте, нервно постукивая пальцами по книге в своих руках и мечтательно улыбаясь, вспоминая то, что происходило буквально час назад. Ванна с пеной, медленная музыка для фона, нежные поцелуи и снова обжигающие прикосновения. Чимин уже сбился со счёта сколько раз терял голову рядом с Чонгуком, возможно, даже намного больше, чем десять. С Чонгуком хорошо, с Чонгуком невероятно и просто волшебно. Чимин так рад испытывать эти чувства, но ещё прекраснее то, что они взаимны. Некоторым людям не везёт с первой любовью, но Паку повезло и он неимоверно счастлив, даже возвращаясь в ужасный дом, который вообще принято называть "родным". Чимин подходит к квартире, неожиданно услышав чей-то гогот и разговоры. Он подходит к приоткрытой двери вплотную и старается не дышать, боясь, что его заметят. В маленькую щёлку он видел, как Юнги, Тэхён, Хосок и Чонгук стоят в коридоре и чему-то радуются. Через секунду Чимин понимает, чему именно. — Чонгуки всё же сделал это! — верещит Тэхён, а Юнги лишь усмехается, отдавая Чонгуку телефон и хлопает его по плечу. — Молодец, Чон, теперь ты — официальный член нашей банды, — Чимин не видит, но знает, что Чонгук, наверняка, очень счастлив. Но Чимин не понимает, что такого сделал Чонгук, что его приняли, а после следующая фраза Юнги переворачивает мир Чимина с ног на голову: — Не могу поверить, что ты всё-таки вставил ему. — Ставки были хорошие. Книга падает из рук Чимина, но гогочущие парни слишком заняты тем, что поздравляют новенького, поэтому никто не замечает странного звука. Чимин мотает головой из стороны в сторону, пятясь назад. Слёзы застилали ему глаза, впервые так больно, впервые так грязно. Пак не хочет верить в то, что Чонгук просто использовал его, как предмет тупого спора. Боже, какой же он дурак, влюбился, как самый настоящий идиот. Так вот каково оно, когда сердце разбивается, когда от тебя не остаётся ничего, когда уже никто не сможет склеить разбитые осколки.

- но я всего лишь человек, и из моих ран тоже течёт кровь -

Чимин бежит, бежит и бежит, не разбирая дороги. Главное уйти, главное бежать. В этот день Чимин до позднего вечера гуляет по улице с опухшим от слёз лицом и плевать ему на взгляды людей, плевать ему на всё. Чонгук стал для него лучиком света, он будто бы говорил ему двигаться дальше, не сдаваться, а сейчас... Сейчас Чонгук ушёл и это больно, так больно где-то в груди. Хочется просто заснуть и не просыпаться больше, потому что Чон стал для Чимина целым миром, он дышал им, а теперь задыхается.

- меня можно сломать, я могу потерять самообладание, ведь я тоже человек -

Чимин приходит домой к утру, пропуская мимо ушей нотации отца и его удивлённый тон: — Ты что пьян? — Да, пьян. — И как это понимать? Как ты вообще можешь такое вытворять! — Мне насрать. После этого Чимин не выходит из комнаты 3 дня, мать приносит ему поесть, но он берёт только воду и бутерброд, а после громко хлопает дверью, оставляя остальную часть завтрака у двери. Отец грозился выломать дверь около пяти раз и все были провальными, мать постоянно оттаскивала его от двери сына и просила дать ему побыть одному. После того, как Чимин пропускает четыре дня в университете, Намджун начинает волноваться и идёт к нему домой, чтобы увидеть Пака лично, ведь тот уже который день не отвечает ни на сообщения, ни на звонки. Чимин знает, что ему пишут, что звонят и, в основном, конечно, Чонгук. Чонгук. Чимин едва шевеля губами произносит имя вслух, будто пробуя на вкус. Он скучает по нему, но простить не может. Как Чонгук мог так поступить? Как мог так искусно лгать, глядя прямо ему в глаза? Чимин не понимает и от всех этих мыслей у него снова начинается истерика. Ему плохо, ему так плохо, как не было никогда. Он чувствует себя абсолютно разбитым, голова болит от постоянных панических атак, а кулаки перевязаны, потому что бить стену во время приступов — отличное лекарство. Слёзы кончились уже на второй день, но Чимин буквально выжимает их из себя, потому что хочет выплакать всё, хочет, чтобы больше было не больно. В один из таких дней к нему в дверь стучит Намджун, прося открыть и поговорить, но Чимин кидает подушку в дверь, говоря убираться и оставить его в покое. Намджун пытается ещё несколько раз вразумить друга, но тот упорно говорит, что хочет побыть один и что "со своим дерьмом я справлюсь сам, не лезьте". Хён оставляет для Чимина новенький учебник английского с вложенной в него записочкой. Чимин улыбается уголками губ, читая милое письмо Намджуна, а после решает, что пора завязывать и занять себя чем-нибудь. На следующий день он выходит из комнаты, чтобы пойти на тренировку и репетировать там до самого утра, а после прийти домой и упасть без сил в голодный обморок. Родителей как обычно не было дома, поэтому Чимин очнулся сам через несколько минут, хотя он даже не может сказать, через сколько точно. Намджун приходит снова и Чимин открывает дверь, предлагая чаю, а после говорит, что ему скоро на тренировку. Опять. — Когда пойдёшь в университет? Чимин с грохотом ставит чашку на стол, безразлично рассматривая плавающий пакетик чая. Ему сейчас совсем не до разговоров об универе, он и не планирует возвращаться, а лучше вообще переведётся. Ким замечает, что Чимин какой-то другой, совсем другой. У этого Чимина взгляд холоднее, движения резче и сам он ведёт себя очень резко, часто, либо игнорируя, либо начиная кричать. Намджун думает, что Чимину стоит сходить к врачу, а Чимин уверен в том, что будет в порядке. — Чимин, ты... ничего не хочешь мне рассказать? —спрашивает Намджун, когда видит с какой силой Пак сжал кружку со своим напитком. Случилось что-то очень плохое, и он уже догадывается, что именно. Он как-то случайно услышал разговор Хосока и Чонгука с экономического и те, видимо, ссорились. Причиной их ссоры и был Чимин. — Много чего, если честно, — хрипло произносит Чимин, поднимая глаза на Намджуна. Старший видит в глазах младшего слёзы и понимает, что предстоит очень трудный разговор. После этого разговора Намджуну хочется оторвать Чонгуку голову, а Чимин говорит, что подумал и решил уехать вместе с ним в Америку, всё равно отец хочет избавиться от него. В Корее его больше ничего не держит, кроме, разве что, умерших чувств и Чонгука, который для него теперь не должен ничего значить. Но на сердце тяжело и он чувствует, что это ещё не всё. . Чонгук пишет Чимину день и ночь, но старший даже не читает и Чона это очень сильно беспокоит. Он два раза приходил к нему домой, но в первый раз его выгнали, а во второй не открыли. Чонгук надеется, что всё не так плохо, и Чимин просто приболел, и у него сломался телефон, потому что нет, он не мог услышать то, что ему нельзя было слышать. Парень вспоминает, как Юнги выходил из его квартиры и споткнулся об книгу, лежащую у самого порога. Чонгук тогда не придал этому значения, но потом взглянул на обложку книги и понял, что это та самая. Его охватила паника, а в голове лишь одна мысль: "Чимин знает, Чимин слышал". Чонгук не знает, что делать дальше, поэтому просто идёт в танцевальный зал в универе и пашет там день и ночь, пытаясь не думать о том, что Чимин сейчас, возможно, плачет и изводит себя из-за такого дурака, как он. Чон не знал, что Хосок приходил домой ночью и что видел их вдвоём, спящими в обнимку. Хосок сделал несколько фото, где отчётливо видно, что единственное, что прикрывает их тела — это одеяло. Тем самым Чонгук выиграл спор, совсем нехотя. Он уже даже передумал вступать в банду Мина, он не хочет быть таким же. Он хочет встречать утро с Чимином в постели, слышать от него упрёки по поводу курения, хочет кататься с ним на лошадях, хочет успокаивать его во время истерики в танцевальном классе и хочет просто чертовски сильно любить. Чимин заслуживает любви, но... Но не такого, как Чонгук и ему хочется рвать волосы на своей голове от этой мысли. Он загубил всё, ради какого-то там липового авторитета. Чимин был прав. Чонгук выходит из здания университета, устало потирая шею и, кстати, о Чимине. Чон останавливается на секунду, всматриваясь в знакомый силуэт, выходящий из Академии Искусств. Чимин еле передвигал ногами, рюкзак почти волочился по земле, а сам парень кое-как держался. Младший идёт прямо за ним, решая, что это его шанс поговорить с Чимином, всё выяснить и сказать старшему то, что он так и не услышал в ту самую ночь. Чимин садится в небольшом парке прямо перед академией, чтобы немного отдохнуть. Сегодня он опять танцевал в зале до последнего, отрабатывая новые движения, которые ему поставила тренер. Он ещё в жизни так не уставал и уже в шутку себе говорит, что лучше не влюбляться, иначе потом действительно страдать будешь. Помимо танцев ему нужно сдать два доклада, подготовиться к зачёту по корейскому на следующей неделе и завтра первые две пары — история, которую Чимин просто на дух не переносил. Он уверен, что если раньше почти засыпал на ней, то сейчас точно заснёт. Ему терять нечего, статус отличника уже потерян. Даже тренировки уже не приносят той радости, что раньше. Раньше он танцевал, а сейчас просто отрабатывает выученные движения, чтобы лишний раз занять свою голову и тело хоть чем-то. После всего, что произошло за последние недели, он будто провалился во тьму, Чимину тошно от себя, от других и он всеми силами пытается выкинуть из головы Чонгука, но не выходит. Чимин всё ещё плачет по ночам, Чимин всё ещё сжимает до боли подушку, захлёбываясь слезами, Чимин всё ещё вспоминает, каково это — целовать Чонгука. Каково любить его. Чимин запускает руку в волосы с силой сжимая их. Слёзы идут по щекам и Пак не может это контролировать. Ему так больно, так хочется исчезнуть из этой жизни, уйти от всех этих проблем. Ну зачем нужно было влюбляться? Зачем нужно было в ту ночь совершать такую ошибку? Она стоила Чимину сердца и он себя за это никогда не простит. Чонгук наблюдает за старшим, поджимая губы и с силой сжимая кулаки. Какой же он дурак, конечно, Чимин всё знает и он ненавидит Чона. Тот согласен с хёном, он самый настоящий козёл, раз согласился на спор, согласился играть по таким правилам, беря на себя ответственность за разбитое сердце. Он виноват, ему очень стыдно, но он не лгал, когда говорил Чимину, что любит. Он не лгал... не лгал. Чон подходит чуть ближе, останавливаясь в метре от лавочки и наблюдая за тем, как Чимин поднимает на него заплаканные глаза, хмурится, смотрит таким взглядом, от которого мурашки по коже, а после встаёт и собирается уйти, будто бы Чонгука здесь нет. — Хён, — Чонгук хватает старшего за тонкое запястье, подмечая про себя, насколько Чимин бледный при свете фонаря. Он похож на ходячий труп, и Чонгук уже готов на колени встать и просить прощения, потому что не хотел этого, не хотел делать больно. Чимин резко вырывает руку, делая несколько шагов вперёд, Чонгуку остаётся лишь кричать ему вслед. — Чимин, давай поговорим, прошу, — старается говорить спокойно Чон, старается не показывать то, что ему так же плохо, что он так же страдает. Чимин стоит к нему спиной, сжимая лямку своего рюкзака, пытаясь дышать, лишь бы прямо сейчас не началась истерика, иначе за ними последуют панические атаки. А после лишь морг, потому что сердце разорвётся от любви и ненависти, лопнет, как шарик. — Не избегай меня, я так больше не могу... Пак резко поворачивается лицом к Чонгуку, подходя к нему почти вплотную и зло крича: — Ты не можешь? Ах, это ты не можешь! Это я не могу! Ты просто воспользовался мной, как дешёвой подстилкой... Ну конечно, Пак Чимин же такой жалкий, такой слабый... Пак Чимина можно бить и унижать, будто он не человек и Пак Чимину можно вставить, а потом дружно посмеяться! Разве... разве не так, Чонгук? — слёзы идут ручьём из глаз Чимина, сам он сейчас просто задохнётся, потому что горло как будто сжимают, голова кружится, а ноги становятся ватными. Чимин, пошатываясь, шепчет: — А Пак Чимин полюбил, полюбил, как дурак... Ненавижу тебя, — Чимин опускает взгляд на свои ботинки, но тут же всё начинает плыть перед глазами и прежде чем провалиться в темноту, он почувствовал лишь чьи-то руки и тихий шёпот. . Пак просыпается уже в знакомой комнате на синих простынях и лежащий на подушке, полностью пропахшей Чонгуком, его любимым банановым шампунем. Чимин думает, что спит и поэтому решает побыть в этом сне подольше, утыкаясь носом в мягкую подушку и вдыхая чудесный запах, вспоминая, как проснулся здесь впервые с Чонгуком, получая утренние поцелуи в плечо и медвежьи объятья. Казалось, что всё это было так давно, но на самом деле прошло всего почти две недели. Чимин очень скучал по этому ощущению, которое он испытывал лёжа здесь. Ощущение такое, будто он дома. Пак понимает, что это всё-таки не сон и привстаёт с кровати, потирая рукой мокрые глаза. Неужели он снова плакал? Когда же эти слёзы уже кончатся, когда он, наконец, будет способен снова безразлично ко всему относиться? Чонгук переделал его, сделал чувствительным, и Чимин не злится, но он не привык так жить. Теперь без Чонгука эта чувствительность не имеет смысла. Блондин прижимает колени к себе, неожиданно замечая, что Чонгук переодел его в свою белую футболку и шорты, вот только всё это ему велико. Мысли о споре и Чонгуке не дают ему покоя. Возможно, он погорячился и стоило выслушать Чона, но он предпочёл огородиться от всего мира, за что себя немного ненавидит. Он любит Чонгука, не хочет его потерять, но тот поспорил на него, это, как минимум, обидно. Но всё равно нужно как-то поговорить с Чонгуком, выяснить всё. Чимин поймёт, если Чон будет врать, он-то уж знает, как увидеть ложь в глазах человека. И тут Чимина словно чем-то тяжёлым по голове ударили. Он же всегда отличался отличной способностью видеть людей насквозь, отец частенько этим пользовался, когда заключал с другими компаниями важные договоры. Чимин советовал ему, с какими людьми ему стоит работать, а каких лучше не подпускать к себе близко. Наверное, только за это отец и любил его, хоть немного. За проницательность. Пак сидит на кровати, чувствуя, как из-за двери тянет чем-то вкусненьким. Его живот жалобно урчит, требуя еды, а не просто воды на завтрак. Чимин ступает босыми ногами по полу, выходит из комнаты, идёт по небольшому коридору и останавливается у входа в кухню, опираясь плечом о косяк. Чонгук стоял к нему спиной, смешно подтанцовывая и пытаясь подпевать под тихо играющую Тори Келли. Чимину это всё так напоминает себя. Он улыбается уголками губ, складывая руки на груди.

- обычно я никого не пускаю в свой мир, я ценю своё личное пространство, но мне хотелось бы иметь родственную душу -

Пак боится заговорить с Чонгуком, боится, что ещё не готов... Сейчас ему хочется убежать, скрыться, потому что он разрывается между тем, чтобы подбежать к Чонгуку и обнять его крепко-крепко, прошептав слова любви, но... Но с другой стороны он хотел бы убежать от него, как можно дальше, он не хотел бы знать его. Мысли Чимина прерывает Чонгук, который неожиданно оборачивается и, заметив Пака, немного улыбается, радуясь тому, что Чимин в порядке и уже стоит на ногах. Он очень волновался за него, особенно когда старшему ночью снились кошмары и он плакал во сне, постоянно шепча чонгуково имя, как в бреду. Наутро Чонгуку вообще позвонил преподаватель Ким, сказав, что прикрыл их перед мистером Паком, а после добавил, что засунет Чону голову в задницу, если тот что-то сделает с Чимином. Чонгук впервые слышал такие слова от своего преподавателя, но поклялся, что всё будет хорошо. — Шпионишь за мной? — решает пошутить Чонгук и выходит сносно, ведь Чимин усмехается, отталкиваясь от косяка, и подходя ближе. Чон стоит, не шевелясь, когда Чимин кладёт руку ему на щёку и нежно поглаживает. — Ты любишь меня? — спрашивает неожиданно Чимин, вводя Чонгука в ступор. Он не думал, что Чимин спросит вот так, напрямую, тем более учитывая последние события. Уши Чонгука предательски покраснели, он всеми силами старался отвести взгляд, но Чимин взял двумя ладошками его лицо, выжидающе смотря прямо в глаза. — Прошу, Чонгук, скажи правду. Хватит лжи, — шепчет Чимин, и в его голосе слышатся срывающиеся нотки. Чонгук неожиданно обнимает старшего, притягивая к себе ближе и поглаживая того по спине. — Я никогда не лгал тебе и сейчас не буду, — шепчет Чон, разрывая объятья и поглаживая нежную кожу шеи Чимина, смотря прямо в слезящиеся глаза. — Я люблю тебя, Чимин-хён. Чимин внимательно вглядывается в глаза Чона, пытаясь разглядеть хоть каплю лжи... Но нет ничего, абсолютно ничего. Слёзы текут по щекам. Чонгук не врал. Чимин смеётся сквозь слёзы. Чонгук всегда был искренен с ним. Целует, приподнимаясь на носочках. Чонгук любит его и он не лжёт. Обнимает крепко, потому что все пройденные испытания стоили этого момента.

- солнце лучами простынь измяло, останься со мной, здесь и сейчас, под одеялом -

Чимин заливисто смеётся, убегая от Чонгука в комнату. Чон широко улыбается, догоняя старшего у самой кровати и сразу же повалив его на мягкое одеяло.

- я буду с тобой, под одеялом, чтобы прохлада тебя не достала -

Чонгук накрывает Чимина одеялом, тот пытается вырваться, но смеётся, когда понимает, что Чонгук сильнее его. Чон обнимает старшего, закутав его в кокон, а после открывает небольшое "окошко" для головы. — Ты меня угробишь, тем более мне уже пора домой, отец будет ругаться, — произносит Чимин, пытаясь отдышаться после их "догонялок". Чонгук смеётся, чмокая старшего в щёку, потом в носик, в лоб и останавливается на губах. Чимин смущённо улыбается, пытаясь спрятать покрасневшее лицо в складках одеяла. — Скорее ты меня, если уйдёшь, — шепчет Чонгук, убирая прядки волос со лба, любуясь несколькими родинками, так похожими на его. И почему он только сейчас это заметил? Похоже, они действительно были предназначены друг другу судьбой. — Я хочу снова услышать твою песню, споёшь её мне? — Останешься на завтрак, и я спою для тебя любую. Серьёзные разговоры и разборки начнутся чуть позже, а сейчас они нежатся в мягкой постели, за окном солнечное весеннее утро, а двое парней дурачатся под одеялом, не переставая шептать слова любви. И это их право, ведь первая любовь не всегда бывает с плохим концом.

- сколько бы не был с тобой — мне всё мало, только останься под одеялом... -