Злодейская душа

Эррор упал на колени, схватившись за голову. Широкая улыбка, словно у безумца, такой же ненормальный, громкий смех. Но было что-то, что выбивалось из этой сумасшедшей картины. Слезы, что стекали по щекам и капали на пол. — Э-эррор? — послышался робкий голос Творца, что стоял в паре метрах от Разрушителя. — Хахха, хахах, — в ответ лишь безумный смех. Ошибка задрал голову к потолку, продолжая громко смеяться и плакать. Потом он резко глянул на Инка, наклонив голову на бок и продолжая держаться за голову. — Ххаха, хахха, — казалось, улыбка лишь становилась шире, от чего по костям Художника пробежали мурашки. — Эррор, — тихо позвал того Инк, но Ошибка продолжил пилить того безумным взглядом, при этом по щекам стекали крупные слезы, разбиваясь об пол Анти-пустоты. Душа Инка громко билась об ребра, смотреть на Оши было страшно, что скрывать, это было жутко. Разум и инстинкт самосохранения кричал Инку, что б он уносил оттуда ноги, да поскорее, ведь ничего хорошего ждать не стоит. И Инк бы правда так и сделал, будь это Хоррор или Даст, какой-либо другой безумный Санс, но это был Глюк. Его старый друг, его Ошибка. Инк сделал пару шагов к Ошибке, как тот перестал смеяться, смотря на Инка. Глюк вытянул руки вперед, собираясь атаковать или возможно призвать нити. Руки Эррора тряслись, как и весь он, постоянно всхлипывая, нити не призывались как и гастер-бластеры, ничего не выходило, а может, он просто не хотел? Это был хороший знак для Инка, что тот не атакует, так что Инк сделал еще пару настойчивых шагов. — У-уходи, — сквозь слезы произнес Ошибка, как вдруг вновь громко засмеялся и пальцами полез в глазницы, теперь у него было больше сходств с Хоррром, не хватало трещины на черепе. Ужас вновь охватил Инка, но он сразу же исчез, когда он глянул в эти самые глазницы Ошибки. Художник не знал, что происходит, но ему казалось, что Эррору нужна его помощь. Именно его. Еще пару шагов и Инк оказался рядом с Глюком, в сантиметрах от того и сам упал на колени, теперь уже ровняясь с тем. — Хахаха, я тебя убью, хахах, — руки Ошибки потянулись к шее Инка и обхватили ее, собираясь сжать или же раздавить. Художник, правда, не знал, что точно им движет, и даже после того, как на шею легли руки, в любой момент готовые убить тебя, он сохранял спокойствие, будто зная, что этого не произойдет. И Инк не ошибся, руки не начали душить его, ломать шею, абсолютно ничего, просто лежали там. — Прекрати сопротивляться, это глупо, ты уже мертвец, — злобно посмотрел Ошибка на Инка, на что тот поднял руки вверх, сдаваясь. Слезы новой порцией хлынули из глаз Ошибки и тот убрал руки от шеи, и те просто повисли вдоль тела Глюка, пока тот поднял голову куда-то вверх, вновь громко плача. Инк вытянул руки вперед, и сделав шаг на коленях, прижал Ошибку к себе, положив голову ему на плечо. — Оши, я здесь, — тихо прошептал Инк, слегка сжав куртку того. Резко в руке Ошибки появилась кость, которую он приложил к виску Инка, но тот даже не шелохнулся. — Прекрати, я же вижу, как ты страдаешь, хватит, — тихо попросил Инк, погладив того по спине. Кость выпала из рук, с небольшим звоном ударившись об пол, а потом руки Ошибки ответно обхватили Инка. Уперевшись в плечо Инка, Ошибка еще громче заплакал, крепче прижимая Инка к себе. — Я с тобой, все будет хорошо, — Инк продолжил того успокаивающе поглаживать по спине и голове. — Я-я не хочу больше вр-враждовать, мне на-надоело это, я не мо-могу, хватит меня ненавидеть, — слова правда было трудно разобрать из-за плача, но Художнику удалось это сделать. На лице Чернильницы появилась легкая улыбка, и тот взял Ошибку за плечи, отодвинув от себя и заставив тем самым глянуть на него. — Я никогда не говорил, что ненавижу тебя, не ненавидел и не буду ненавидеть, я люблю тебя, — счастливо улыбнулся Инк, на что Ошибка тоже слегка улыбнулся, вытирая слезы. — Сможешь ли ты спасти мою злодейскую душу? — спросил Ошибка, а потом вновь обнял Инка, прижимаясь к тому. Это то, что ему нужно было все это время. Тепло и объятия. Его тепло и объятия.