Мой цветок Лотоса.

— Ты ведь тот самый любимый? Тогда я все это время… — этот голос…       Я очнулся в неизвестном помещении от дикой боли в области шеи. Мне казалось, что до сих пор что-то мешало мне дышать, и мое состояние больше напоминало буквально «воскресшего из мертвых». Присутствовало ощущение, что на мою голову что-то давило, словно не давая возможности вспомнить что-то невероятно важное. Где-то в глубине души словно образовалась огромная дыра. Я чувствовал, что потерял частичку своей сущности, самого себя, но все еще не мог осознать, что же это за частичка была. Последние события словно стерлись из памяти.       Я решил отвлечься от этих раздумий и ознакомиться с, судя по всему, обновившейся обстановкой, надеясь, что хоть эта своеобразная «разведка» поможет мне прийти в себя. В помещении действительно было очень темно, и тогда я подумал, что надо бы встать и включить свет. С трудом попытавшись подняться с постели, я понял, насколько был истощен. Тело почти не слушалось меня. Я вздохнул и попробовал снова — на этот раз попытка оказалась удачной. Стоило мне только, шатаясь, встать со своей кровати, как вдруг резкая вспышка головной боли заставила меня упасть обратно, зажмурившись и тут же обомлев от нахлынувших воспоминаний. Перед глазами пронеслись неточные картины последних событий. В голове промелькнула мысль, подтверждающая мою абсолютную растерянность. Неужели я действительно мог все забыть?.. Как можно было не сохранить воспоминаний о своем любимом человеке? Ноль-Два действительно была мне дорога, но… Неужели тогда она и правда хотела меня поглотить? Почему?..       В голове с каждой секундой возникало все больше вопросов, но у меня не было ответа ни на один из них. Решив подумать об этом, когда совершенно точно соберу картину, я шумно выдохнул, слабо сжав в руке тонкое одеяло. Только тогда я понял, что в горле совершенно пересохло. Нужно было выпить воды. Странно, но я не оставлял надежды на то, что это можно было сделать, не выходя из палаты. Но перед этим все же нужно было включить свет.       Собравшись с силами, я все же поднялся с постели. Босые ноги обжег пронизывающий холод кафеля. Я поморщился, чуть ли не на ощупь двинувшись дальше. Наконец, обнаружив выключатель и осветив комнату, я прислонился к стене рядом с ним и осмотрелся. Помещение чем-то напоминало больничную палату. Одна из стен была полностью стеклянной, заменяя окно и открывая вид на то, что было за пределами здания. Неподалеку от моей кровати на стене висело большое зеркало. Не удержавшись, я подошел к нему, твердо решив осмотреть себя и оценить нанесенный ущерб. На мне была легкая, почти неощутимая белая накидка, но привлекло мое внимание не это. На шее у меня красовались темные следы, чем-то напоминавшие убийственное алое пламя, что были оставлены мне «прощальным подарком» от моей… Любимой.       Меня едва ли не пробила дрожь от воспоминаний о произошедшем. Перед глазами стояла совсем не такая, как прежде, Ноль-Два, в ее глазах плескалась чистейшая ненависть вперемешку с яростью, а ее руки сомкнулись на моем горле. Я почти сразу перестал вырываться даже не из-за нехватки воздуха, а из-за того, что словно терял себя в те секунды, а пустые места на месте компонентов «меня прежнего» заполнялись чем-то таким чужим и, как мне казалось, агрессивным. Мои глаза были исполнены незнакомой, отчасти пугающей синевы, и это не могло не насторожить, вот только…       …жажда сейчас все же оказалась сильнее. Рядом с зеркалом стоял кулер с водой. Безусловно, глоток прохладной жидкости дал бы мне сейчас новую жизнь. Выпив воды, я поспешил лечь обратно. Кровать, еще не успевшая остыть, встретила меня непривычно ласковым человеческим теплом, и я завернулся в подобие одеяла, обдумывая наконец на свежую голову все происходящее.       Я понимал, что несмотря на все это, даже сейчас не считаю Ноль-Два монстром, совершенно не считаю ее плохой. Она — мое все, ведь благодаря ей я смог найти в себе эти крылья, эти силы. И только с ней я чувствовал себя по-настоящему живым, был уверен, что нам есть, о чем поговорить.       Мое сознание погрузилось в глубокий сон, одни лишь мысли о ней вызвали спокойствие и улыбку.

***

      В больнице с утра уже была суматоха. Ноль-Два шла по коридору, думая и покусывая свои ногти: что же она наделала? Навстречу ей шел Горо. Йота невольно ужаснулась его пустому взгляду. Горо быстрым шагом направлялся вперед, будто бы не замечая никого и ничего, но как только в его поле зрения попала Ноль-Два, парень заметно ускорил шаг и, как только приблизился к ней, попросил отойти и поговорить без посторонних глаз и ушей. — Какая тебе разница? Чего ты хочешь? Так же запретить мне видеться с моим любимым?! — чуть ли не закричала Ноль-Два. Девушка едва сдерживала слезы. Она прекрасно знала, что Горо был лучшим другом ее Любимого, и вполне мог сейчас запретить ей навещать его. Йота прекрасно поняла бы Горо в любой другой ситуации, но только не сейчас и не здесь. — Это не мое дело, конечно, — горько усмехнувшись на слова и гневный взгляд Ноль-Два, продолжил Горо, — но Хиро мой друг, и мне бы хотелось узнать всю ситуацию. Что произошло между вами, пока вы находились во франксе? Пожалуйста, расскажи. Может, дойдем до Хиро? — Как только Горо произнес его имя, Ноль-Два не сдержалась, опустив голову. По ее щекам покатились кристально-чистые слезы, а сама девушка задрожала. Она была сломлена. Эта ситуация настолько застала ее врасплох, что она просто не видела никакого «света в конце туннеля». Если окажется, что Хиро возненавидел ее, то сможет ли она вообще жить дальше?.. Йота помотала головой, когда на ее плечо опустилась рука Горо, словно отгоняя его. Никто не должен видеть, как ей больно сейчас, насколько она сейчас слаба, как… как Ноль-Два нуждается в нем.       Наконец, молча кивнув друг другу, Ноль-Два и Горо направились в палату к Хиро. По дороге Йота, пусть и с неохотой, но кратко рассказала о том, что ее и Хиро сознания в тот момент перемешались, что кроме него у нее никого нет, и девушка вовсе не хотела поглотить его. Горо даже на секунду показалось, что у нее раздвоение личности: есть личность, которая бережет своего любимого, счастлива с ним, которая хочет быть слабой с ним, и вторая, которая убьет любого на пути к своей цели.       Как только Йота и Горо дошли до палаты, они увидели Ичиго, которая встретила Ноль-Два отнюдь не добрым взглядом. Однако сказать ноль-один-пять толком ничего и не успела благодаря Горо, четко обозначившему свою и Ноль-Два, позицию.

***

      Как только мы поняли, что Ноль-Два пыталась поглотить Хиро, Ичиго сразу решила помешать ей и началa наносить удары по Стрелиции. И тогда особый франкс резко отключился. Мы вошли в капсулу пилотов и увидели бессознательного Хиро и плачущую Ноль-Два. Ичиго тогда грубо оттолкнула ее, освобождая себе путь. Йота чуть не упала — казалось, произошедшее выжало из нее все силы, и теперь она едва ли могла оставаться в сознании, а о способности ее в те часы мыслить здраво и вовсе лучше не упоминать, но я успел ее подхватить. Я видел слезы Ноль-Два, видел, как она смотрит на него: этот взгляд был мне хорошо знаком. Не нужно быть каким-нибудь техником или инженером, чтобы понять, что Йота умеет любить так, как не способны любить люди. Странное предчувствие тогда охватило меня. Ноль-Два не хотела всего этого!       Хиро увезли вместе с Ичиго — она была с ним все это время и почти не спускала с него глаз. Ноль-Два тогда стояла рядом с врачами. Они о чем-то активно переговаривались, но я готов был поспорить, что она их даже не слушала. Йота лишь смотрела на то, как увозили дорогого ей человека. Это действительно страшно, когда видишь, что твой Любимый на грани между жизнью и смертью, а еще страшнее, если причиной смерти, возможно, являешься ты сам. С меня спрашивали рапорт, но тогда я и сам не совсем понимал, что произошло. Поначалу все шло как обычно. Стрелиция уничтожала всех кричащих драконов, но в один момент она упала и приняла вид берсерка. Ее глаза светились красным цветом, и тогда мы поняли, что что-то не так…

***

— Давай войдем в палату? — предложил Горо. Ичиго промолчала — она знала, что как только они останутся одни, у нее будет пара ласковых своему партнеру.       Паразиты вошли в палату. Хиро спал. Ичиго хотела подойти к нему, но Горо остановил ее, решив дать эту возможность Йоте. Ноль-Два вся тряслась — она ждала эту возможность увидеться с Любимым; она понимала, что вот он, тот человек, который нужен ей; который смог с ней справиться, который принял ее такой, какая она есть, понимая их ошибки. Она знала, что это все изменит. Они поговорят, и все будет хорошо. Девушка подошла к кровати, опустилась на ее край и взяла руку любимого. Его ладонь была теплой, и от этой теплоты внутри все сжималось, а из глаз текли слезы. Ноль-Два решила лечь рядом с ним.       Лицо ее партнера было таким спокойным. Ей сразу вспомнилось, что она назвала его своим кормом, когда Хиро признался ей в своих чувствах; вспомнилось, как она хотела поглотить его. Но девушка почувствовала, что что-то не так. С виду все было в порядке, возможно, она просто накручивала себя.

***

      Я видел сны. Холодные — зима, мороз, пробирающий до костей. Но потом мою руку начало что-то согревать. Невольно открыв глаза, я увидел знакомые розовые локоны рядом со мной. Очнувшись окончательно, я увидел заплаканную Ноль-Два. Осмотрев комнату, я заметил улыбающегося Горо и встревоженную Ичиго. Но сейчас мое внимание было полностью зациклено на моей принцессе. Она лежала рядом со мной, у меня не было чувства страха перед ней. Я решил держать ее руку крепко, а второй провести по ее щеке. Мне так не хватало моей Любимой.

***

      В тот момент, когда Хиро провел рукой по ее щеке, Ноль-Два была похожа на маленькую заплаканную девчонку. Горо решил оставить их и увел с собой Ичиго, приглашая ее на серьезный разговор. Они покинули палату. Вторая и шестнадцатый остались вдвоем. Они лежали в полной тишине, держа друг-друга за руки. Хиро решил крепко обнять ее и прижать к себе. Он безумно дорожил ей и знал, что он сделает то, что в его силах ради любимого человека. Они оба будут счастливы.