Мой цветок Лотоса.

POV Ноль-Два       Я проснулась в кровати. Последнее, что я помнила, это то, как вокруг нас с милым было очень много ревущих драконов. Я хотела защитить своего любимого, но не смогла: у меня осталось настолько мало сил, что в итоге я просто потеряла сознание. Что произошло? Где мой любимый? Я в больнице? Черт, все тело болит и очень тяжело двигаться.       Но беспокойство все же победило: я встала и выбежала из палаты, ища мужское отделение, чтобы найти его. К сожалению, ни в одной палате не было любимого. У меня началась паника: что происходит? Где же ты? Жив ли? Все ли с тобой в порядке? Плевать, что мне сейчас тяжело двигаться: я не могу успокоиться, ведь я не знаю, что с тобой. Кажется, что я сейчас сорвусь, но нужно держать себя в руках. Мои силы начинали покидать меня, но я не могла упасть и сдаться, не сейчас. Я должна была найти кого-нибудь, кто знал, что с моим любимым.       В один момент я услышала знакомые голоса: оглянувшись, я увидела сидящих на лавке Футоши, Горо и Зоромэ. Как только я подбежала к ним, они уж было хотели что-то мне сказать, но я перебила их:  — Ребята, где мой милый? — тогда я очень надеялась, что они смогут мне помочь. Мой голос дрожал от слабости и волнения.  — Ноль-Два, только не переживай, я сейчас постараюсь все объяснить! — ответил Горо, поправив свои очки. Он начал рассказывать, что произошло после того как Стрелиция вырубилась. Услышанное повергло меня в ужас. Мне стало страшно. Когда ты управляешь машиной в одиночку, ты начинаешь невольно погружаться в свое же сознание. Поначалу кажется, что начинаешь лучше понимать себя, свои желания и страхи, но это вовсе не так. Как только ты с головой погружаешься в глубины своей души, все твои демоны обретают новые силы; каждый твой страх начинает сжирать тебя изнутри. С каждым разом ты начинаешь поглощать себя же самого, теряя свои же очертания, свой рассудок. Когда я управляла франксом в одиночку, мои мысли были лишь о нем и о нашей встрече. Возможно, именно из-за этого я и переламывала тычинки — искала моего любимого. Помимо того, что на тебя идет психологическое воздействие, ты чувствуешь все удары в сто раз сильнее обычного — уверена, что из-за большого количества драконов он пострадал так, что не сможет встать на ноги как минимум два или три дня. — Тогда он кричал, дрался, с каждым разом вгрызаясь в этих тварей, и на один момент мне показалось, что он сам стал таким же, как они. Он потерял рассудок и пытался убить того, кто был в поле зрения. Вы оба, не смейте садиться в одиночку во франкс, ведь вы можете потерять друг друга. По прибытию Хати и Профессор забрали его. Сказали, что положат в больницу. Нас уже должны пустить. Я собирался идти к Хати чтобы спросить, когда можно будет зайти к нему, и, собственно в какой палате он лежит, — рассказывал Горо, иногда указывая на то, что они были уже совсем рядом с кабинетом Хати. — Какой же ты болван, любимый! Дурак, ненавижу! С ним все в порядке? — я не понимала, что происходило с моими эмоциями: я была рада, что он живой, но мне так хотелось долбануть этому засранцу за то, что остался один и едва ли не пошел на самоубийство. — Горо, можно я пойду с вами? — я была обязана пойти с ними и узнать о состоянии любимого. — Конечно, пойдем, — улыбнувшись, сказал Горо.       Войдя в кабинет Хати, я увидела, что он был занят бумагами, открыв дверь, мы частично обратили на себя его внимание. — Приветствую, садитесь. У меня для вас есть несколько хороших новостей. Их всего четыре. Три из них хорошие, а еще одна для некоторых будет ужасным известием, а для некоторых может быть приятной. С какой начать? О, код «ноль-ноль-два», почему ты не в палате, тебе уже лучше? — серьезно начал Хати. — Давайте по порядку. Со мной все хорошо, — я решила солгать, но, надеюсь, что мне дадут хотя бы день для того, чтобы отоспаться. Я должна была знать, что с моим любимым. Зоромэ и Футоши согласились со мной, а Горо продолжал молчать. — Брюхо матки, которые вы доставили на плантацию, постоянно вырабатывает слизь. В процессе изучения той слизи, мы выделили сегменты топлива, так что в итоге мы значительно повысили характеристики франксов. Франксы теперь могут летать дольше и быстрее, при этом затрачивая минимальное количество топлива. Помимо того, профессор смог извлечь вещество, которое смогло значительно повысить защиту пестиков и тычинок, а это как раз то, чего нам не хватало все это время. Это была первая хорошая новость. Вторая — с Хиро все хорошо. Но пострадало его тело, поэтому ему нельзя будет летать определенное количество дней. Так что, думаю, что некоторое время Стрелиция не выйдет в бой. Насчет третьей хорошей новости: мы даем вам отпуск в восемнадцатой плантации. Вам нужно восстановить силы, думаю, что недели или двух вам хватит, — улыбнулся Хати. — Я думаю, что да. Можете поподробнее рассказать про Хиро? Да и… что за восемнадцатая плантация? — с серьезным взглядом задавал вопросы Горо. — А четвертая новость как раз таки о Хиро. Я прошу сейчас внимательно прослушать информацию, которую я скажу; выслушать до конца и не распространять в отряде. Ваше непослушание строго наказуемо, — Хати вздохнул. Мы поняли, что он говорил серьезно, и что стоит поступить так, как сказал он. — мы положили его в специальное отделение для изучения клеток Хиро. Понимаете, как только он сел на место Ноль-Два, его тело заполнили желтые клетки: их было не просто много, они по сути заполнили весь организм. Сами понимаете, это сразу смерть. Я видел только у одного пилота такое, — Хати многозначительно взглянул на меня. — Да, Ноль-Два, ты правильно поняла: именно у тебя происходит такая же реакция. Один в один. Смею предположить, что Хиро запустил процесс заврофикации, хоть сейчас показатели и такие же, как были до этого. Нет никакого осадка. Но я ни разу не видел, чтобы парень-тычинка управлял франксом в одиночку. Я думал, что это под силу только одной Ноль-Два. Не обсуждайте это с Хиро: попытайтесь избежать разговора, или просто скажите, что они оба упали в обморок. Думаю, что он не вспомнит, ведь голова тоже пострадала. Если увидите что-то странное, немедленно дайте знать. Вы можете посетить его сегодня. Я не хочу говорить только о грустном. Горо, постарайтесь не разнести домики, хорошо? — Хати уже во всю улыбался. — Какие домики? — Горо недоуменно уставился на бывшего паразита. — А, точно, совсем забыл. Восемнадцатая плантация, это, по сути, курортный комплекс: туда отправляют пилотов, которые выполнили одно из самых важных поручений Папы. Кстати о Папе: он действительно был доволен вами и поэтому временно пожертвовал нам эту плантацию. Так, что вас ждут две недели отдыха на море. Но вы все равно остаетесь под присмотром: ты за главного, Горо. Я, конечно, доверяю Ичиго, но, думаю, ты не хуже справишься. А Хиро лежит на четвертом этаже в палате сто шестьдесят два. Свободны, — закончил Хати.       Как только я услышала где находится мой любимый, я сразу выбежала из кабинета. Я не помню, как добралась до его палаты и как разбила ступни, как порезала пальцы — обо что, тем более: я просто бежала. Войдя в палату к нему, я увидела его. Живого, но безумно тяжело дышащего и почти полностью скрытого под белоснежными бинтами. Руки пострадали, повязка на глазах говорила о том, что что-то могло произойти с глазами; на шее был какой-то странный след, горло парня было чуть ли не синим. Ссадины на лице, губы обкусаны до крови. На животе и груди тоже были повязки: скорее всего, внутренние органы тоже пострадали. Я не сдерживала слез. Я хотела разреветься, ведь это все из-за меня: я обрекла его на это. Мне было больно, больно за него, что оставила его: сейчас, понимая, что уже ничего не исправишь, что уже все сделано, мне ничего не оставалось, как просто остаться с ним здесь. Нет, я не вернусь более в свою палату и не оставлю его. То, что ему больно сейчас — это моя вина, поэтому я хочу разделить эту боль с ним. Я легла к нему рядышком в кровать, почти не затрагивая его самого. — прости меня, любимый, прошу, поправляйся скорее, — едва сдерживая слезы шептала я. Конец POV Ноль-Два        Хати нашел диск с записью Стрелиции, точнее, пилота, который в одиночку управлял франксом. Наблюдая как шестнадцатый в одиночку справляется с этой болью, как его синие глаза прожигают камеру, он заметил, что «ноль-один-шесть» и «ноль-ноль-два» ведут себя одинаково, когда управляют в одиночку. Бывший паразит слышал всхлипы, крик Хиро: «Где ты? Почему я один? Где ты?..» Возможно, он искал партнершу. Сейчас ему нужен отдых, Хиро не стоит пока садиться во франкс, а уж тем более в одиночку. Больше нельзя подпустить их обоих к франксам, иначе они себя погубят. Повезло, что основные силы ушли на кричащих драконов. Нужно обязательно разобраться до конца и узнать, как Хиро смог обрести такие возможности, ведь если он может управлять в одиночку франксом, то он может являться и первым.       Хиро и Ноль-Два лежали в палате и отдыхали. Девушка просыпалась время от времени, чтобы проверить, не очнулся ли любимый, но он как лежал в одном положении, так и оставался. Было на душе спокойно и неспокойно одновременно: вот, кажется, что лежит твой любимый и все хорошо. Он жив, дышит, но уже долгое время не открывает глаза. Паразит очень боялась, что Хиро находился в коме, поэтому она не могла спокойно уснуть. — Мы слишком волновались друг за друга, что в итоге упали… — сказала вторая. — Я не помню точно, что произошло, но я счастлив, что с тобой все в порядке, — Хиро очнулся, и, сняв с глаз повязку, посмотрел на Ноль-Два. — Любимый… Любимый! Любимый, Любимый, Любимый! — закричала получеловек и прижалась к любимому. — Ну и заставил же я тебя поволноваться, да? Прости меня, Ноль-Два, — говорил Хиро, улыбаясь своей любимой. — Главное, что ты живой и ты со мной, любимый. Ты очень многое пропустил, но я, так и быть, прощаю тебя, но только если в домике мы будем спать вместе и целый день проведем вдвоем на море! — Ноль-Два сразу берет все в свои руки. — Договорились. — Хиро думал, что легко отмазался, но он-то не знал про подарок Папы.       На следующее утро, Хиро пришла навестить вся команда. Каждый рад был видеть его в добром здравии и никто уже не вспоминал о том монстре, который пытался разорвать все вокруг.       И тут Мицуру резко произнес: — Хиро, мы завтра переходим в восемнадцатую плантацию. Мы поможем тебе с вещами, ведь задание выполнили вы с Ноль-Два, но награда досталась и нам тоже, так что нечестно будет отдыхать на острове без вас, — все были согласны со словами шатена. — А что за плантация… восемнадцать? — Хиро находился в недоумении. — А, прости меня, друг, забыл тебе рассказать. Папа был доволен нашими успехами и подсоединил плантацию с морем и домиками к нашей. Мы там сможем отдохнуть от всей этой суматохи, пока наши франксы будут проходить тесты. Их же улучшили, так что отдых и нам, и франксам будет самое то, — сказал Горо и сел рядом со своим лучшим другом. — Твою мать, таки вот, про что она говорила… — Хиро понял, что имела ввиду Ноль-Два. Он взглянул на нее и увидел эту улыбку, ради которой он готов жить и вставать раз разом, и не так уж важно, как глубоко они упадут: он верит в ее силы, а то, что произошло… все мы — люди и мы совершаем ошибки.       Плантация восемнадцать представляла собой огромное море: соленое, настоящее. Никто не знал, как они смогли сделать такую плантацию, на которой даже присутствовал остров, где проходили фестивали, и где проходила беззаботная жизнь отдыхающих паразитов; где не знали, что происходит в мире, где их ждал отдых и покой. Именно на такую плантацию отправились наши герои.