Похождения кошмара

      Обычно каждый мой день начинается с кофе, но сегодня пришлось сделать исключение. Проснулся я от ужаснейшей головной боли, вызывающей не самые радужные ассоциации с празднованием нашего выпускного, только вдвое сильнее. Череп и его содержимое пульсировало, мешая более-менее связно мыслить и осознавать происходящее.       «И зачем только я прошёл под тем окном? Чувствовал же, что с ним что-то не так, » — пронеслась в голове мутная мысль, оставив после себя привкус крови на языке и чуток усилившуюся головную боль. Проломленный череп, на который свалился злополучный «ящик», твердо вознамерившийся убить меня, заставлял лежать спокойно и не шевелиться — даже делать лишний раз глубокий вздох не хотелось. Впрочем, это не мешало возникнуть в голове вялому удивлению: я еще жив. Непонятно, правда, почему.       «Сволочь, карма, — совершенно несвоевременная мысль заставила тихо замычать, вызвав новый всплеск головной боли, — обязательно карать настолько больно?»       Пришедшая на ум шутка, тут же выпавшая из памяти, заставила непроизвольно помотать головой. Зря это сделал: появилось ощущение, будто какой-то садист решил выковырять мозг чайной ложечкой. А я лишь шипел сквозь зубы невнятные ругательства, стараться поменьше думать. Кажется, я даже на минутку отрубился — по крайней мере, стало не так больно. Но все равно далеко от «хорошо».       «Хоть что-то хорошее. Значит, я не лежу в гробу…» — губы тронула кривая усмешка, быстро исчезнувшая: бившие сквозь веки солнечные лучи, кажется, решили меня добить особенно жестоким образом.       В попытках как-то скрыться от этих лучей смерти я перевернулся на живот. Из-за снова усилившейся головной боли не сразу заметил, что совсем не чувствую пальцев, да и тело ощущалось странно, словно отлежал все. Избавившись от солнца, я напоролся на очередное неприятное открытие: трава крайне раздражающе щекотала живот, и, хоть это и не могло сравниться с инфернальным светом родного светила, все равно приятного было очень мало. Особенно когда я сам собой начал похихикивать, тут же умолкнув от очередного взрыва в голове.       «Минуточку… Какая, черт дери, трава, я же шел по заасфальтированной улице? Да и день был пасмурный…» — сквозь муть пришла в голову вполне рациональная мысль.       Это заставило меня резко поднять голову и открыть глаза, о чем тут же пожалел. Новая вспышка боли почти выбила из глаз искры, заставив зажмуриться и прошипеть что-то. Мне показалось, или было очень похоже на змею? Лишь через несколько минут, когда боль отступила, позволив сделать вдох, я смог оглядеться. Увиденное заставило усомниться в целостности собственного рассудка. Наш город не мог похвастаться особо большим количеством зеленых насаждений, и в районе, по которому я только-только шел, их практически не было. Тем более деревьев, которые, если судить по толщине, видели еще Первую мировую. Да и вряд ли где-то в моем городе сыщется столько деревьев в одном месте — стволы будто образовывали непроходимую стену, мешающую что-либо увидеть дальше пяти метров. Кое-как я попытался встать, но головокружение тут же отбило желание повторять попытку, наградив при этом болезненным приземлением на бок.       С осуждением посмотрев на свои плохо слушающиеся руки и ноги, я понял, что мой резерв удивления на сегодня еще не иссяк. Вместо столь привычных и родных пальцев, на их месте я обнаружил… копыта. Обычные себе копыта, разве что более… шерстяные. Угольно-черные. Их вид заставил меня проморгаться, но, увы, как бы мне того не хотелось, наваждение совершенно не желало рассеиваться. Кое-как придя в себя, машинально поворачиваю голову назад, мимолетом удивившись гибкости шеи. Увиденное разбило в прах все надежды на то, что это мне просто кажется: сзади красовался вполне себе лошадиный круп, с идущим из него огоньком, который, особо изощренно издеваясь над законами физики, спадал на землю, напоминая самые обыкновенные волосы. Хорошо, что этого не видит мой учитель физики. Этого он бы точно не смог пережить. После такого открытия мне резко захотелось, чтоб тот телек меня всё-таки убил окончательно, а все происходящее оказалось моим предсмертным бредом.       «Или, может, так оно и есть?» — не так уж и невозможно, если подумать.       Через полчаса я таки смог встать на все четыре ноги немного пройтись. Именно что «немного» — запутавшись в ногах, я стремительно полетел носом в землю. Удар вышиб из глаз искры, и отошедшая за это время головная боль вернулась с новой силой, заставив распластаться по земле.       «Надеюсь, меня товарищи санитары связали крепко, а то зрелище будет…» — пришла совершенно неуместная мысль. Которая, впрочем, была тут же отброшена — вряд ли в бреду будет настоящая боль. Да и после удара такого меня не в психушку надо, а сразу в реанимацию. Или сразу в морг.       Через несколько минут я таки нашел в себе силы встать на ноги и продолжить стараться — хоть перспектива остаться лежать все еще казалась достаточно неплохой, в первую очередь благодаря голове, но вряд ли мне хотелось бы оказаться закуской для местной живности. Встав на немного подрагивающие ноги, я напрягся, пытаясь вспомнить, как там ходили лошади.       — Так, — пробубнил себе под нос. — правая передняя вперед, левая задняя…       Так, комментируя каждое свое движение, я кое-как, с черепашьей скоростью, смог пройти пару метров. К вялому удивлению, которое перебивала снова усилившаяся головная боль и возникшая словно из ниоткуда усталость, шаг за шагом я все более уверенно ходил. Было ощущение, что я уже умел это, а тело просто вспоминало забытые движения.       «Это… хорошо?» — вяло улыбнулся и, остановившись, огляделся. Вокруг все так же была поляна посреди леса. Я подошел чуть ближе к ее краю, где деревья и кустарники образовывали плотную зеленую стену, за которой царил полумрак.       Надо бы выбираться отсюда.       Не было даже намека на то, что здесь когда-то бывали люди. Я обвел взглядом поляну еще раз. Все так же. Абсолютно ничего не говорило о том, что на поляне когда-то бывали разумные — или не очень — существа.       «И что делать?» — я еще раз осмотрел поляну, надеясь найти что-то хотя бы отдаленно напоминающее тропку или указатель. Все так же — одно большое Ничего. Это уже начинало напрягать. Умирать… второй раз категорически не хотелось. Тем более так глупо.       — Да, — из горла вырвался нервный смешок. — короткая получилась вторая жизнь.       Встряхнул головой, прогоняя желание просто плюнуть на все и лечь тут. Нет уж, уходить из - теперь уже новой - жизни я не собирался. По крайней мере — не выяснив, что я есть такое.       «А то какую мне надпись на могилке делать-то?» — неумелая шутка заставила хохотнуть, но напряжение, заставившее передернуть плечами, никуда не ушло.       Глубоко вздохнув, — нервишки-то шалят, — я приблизился к краю поляны и начал двигаться по периметру, все больше поддаваясь панике. А чего-то похожего на тропку не было видно и в помине. Через пять минут я уже быстро переставлял негнущиеся ноги. Не привыкнув к такому темпу, все больше и больше путался в своих конечностях, готовый упасть на землю, но пока еще сохраняя равновесие.       — Ну нет, — напряжение заставило крепко сцепить между собой острые зубы. — я все еще умирать не собираюсь.       Я еще ускорил шаг, спотыкаясь даже о воздух. Сердце билось где-то в горле, а взглядом я метался из стороны в сторону, надеясь найти хоть какое-то подобие тропинки.       «Ну хоть что-нибудь, а?!» — именно на этих словах я, не удержав равновесия, опять полетел наземь, больно стукнувшись носом. На землю упало пару капель необычно темной крови.       «На землю…» — мысль заставила меня вскочить, едва снова не запутавшись в ногах, и осмотреть то место, на которое я упал. Действительно, почти голая земля с вытоптанной травой. Я осмотрелся. Полоска голой земли, ведущая в лес. Тропа! Я облегченно выдохнул и тяжело опустился на круп, не сильно заботясь, что шерстку потом задолбусь от пыли оттирать. От нервов хотелось слезу. И одновременно — пританцовывать оттого, что я тут не умру.       Через минуту я встал и пошел вдоль тропинки, про себя надеясь, что она меня куда-то все же приведет.       Так я двигался вдоль этой тропинки, рассматривая окружающую природу. Вернее, осматривался я только поначалу. Темнота и странные, будто бы перекрученные и искаженные силуэты деревьев делали свое дело, а шорохи и скрипы заставляли напряженно вслушиваться в тишину леса, которая, казалось, почти физически давила. Изредка пробивающиеся сквозь кроны солнечные лучики вовсе не добавляли светлости, заставляя тени причудливо и жутко плясать на стволах.       «Может, ну его?» — пришла в голову мысль, и я оглянулся. Увиденное заставило меня подпрыгнуть — тропы за спиной не было!       — Что за черт? — мой голос эхом отозвался в тишине, заставившей понизить его до свистящего шепота. — Не могла же трава за секунду вырасти прямо здесь, да?       Сглотнув, я продолжил свое движение, стараясь не оборачиваться и серьезно прибавив шагу. Через несколько минут ходьбы приметил странно знакомый звук, заставивший меня насторожиться. И я хлопнул себя по лбу, когда понял что это — журчание воды! Всего лишь речка рядом. Я ускорил ход. Если не напьюсь, то хотя бы свое «лицо» смогу рассмотреть.       Вскоре я уже вышел на небольшую проплешину в лесу, которую пересекала даже не речка — так, небольшой ручей. Подходя к нему, я нахмурился, чувствуя все нарастающее… не то отвращение, не то страх перед прозрачной жидкостью, текущей передо мной. Вздохнув, я подошел к речке и наклонился над ней, смотря туда.       Увиденное, несмотря на попытки подготовится к увиденному, все равно заставило отскочить от импровизированного зеркала на пару метров. Через некоторое время я снова посмотрел туда, на этот раз уже только вздрогнув. На меня смотрела мордочка, напоминающая помесь кошачьей и конской, хотя от первой было куда больше, что меня не могло не радовать. Несмотря на общую костлявость, лицо было относительно милым — как у очень большой, хоть и малость жутковатой, кошки. Жути нагоняли инфернально-красные глаза с узким зрачком, длинные клыки, коих было в два раза больше, чем у человека, что выдавало весьма хищную природу моего нового тела. Прелестно, плотоядный конь с огненной гривой и хвостом. Кошмар. По крайней мере вспоминалась именно это создание, найденное мной в каком-то сборнике мифических существ.       «Ну просто прекрасно,» — не удержавшись, фыркнул. — «И что мне теперь делать?»       И ведь действительно — вряд ли местные, если такие тут вообще есть, будут рады соседству со злобным хищным духом, который еще может стать причиной большого пожара. Я покосился на свою «гриву», которая сейчас, нарушая все законы физики, облизывала низко висящую ветку, не доставляя той очевидных повреждений. У меня, кажется, дернулось ухо… как бы для человека это странно не звучало.       Вздохнув, я отправился дальше, про себя морщась от всё нарастающего чувства голода, и думал, где найти мяса и как его поймать. Голод возник внезапно, и быстро усиливался. Может, он был и раньше, просто из-за шока я его не замечал? От размышлений меня отвлекло странное шуршание в кустах. Повернув голову, я заметил кусок серого меха, торчащий из кустов. Пришедшая следом за этим мысль заставила меня облизнуться. Заяц! Ступая как можно тише, я подкрадывался к кустарнику. Почему-то мысли о том, что есть сырую пищу не стоит, у меня даже не возникло. В нос ударил странный запах, от которого рот наполнился слюной.       Тем не менее, ушастый меня, судя по всему, заметил, так как забился в кустах, заставляя те трястись, а небольшие синие ягодки, которые на нем находились, опадать. Подойдя к кусту и раздвинув ветки копытами, я заметил рвущегося наружу зайца, оплетенного какими-то странными лозами. Дергания зайца стихали по мере того, как лианы все сильнее и сильнее сжимали его шею. Нахмурившись, я, тем не менее, ухватился ушастого за уши и вытянул уже, судя по всему, мертвую тушку, из цепкой хватки растения. Впрочем, кустик тут же нашел замену исчезнувшего зайца, ухватив меня за ногу чуть выше копыта, и сжал с такой силой, что у меня уже в третий раз за день заслезились глаза. Пытаясь вырваться, я сделал только хуже — неведомые лианы глубоко впились в кожу. На землю упало пару капель темно-красной жидкости. Через минуту я заметил, как из лианы начала сочиться какая-то фиолетовая жижа. В глазах начало стремительно мутнеть. Сделав последний рывок, я заметил сквозь плотно сжатые веки яркую вспышку, и хватка на копыте ослабла. Я осел на круп, тяжело дыша. В ушах шумело, а меня, как будто изрядно перебравшего, шатало из стороны в сторону.       Через несколько минут я смог с большим трудом разлепить глаза, с удивлением обнаружив вокруг себя выжженную землю. Никакого намека на кустик уже не было, а неравномерно прожаренная и обгорелая тушка зайца покоилась у меня под ногами. Инстинкты взяли свое, и я, не обращая внимания ни на что, с упоением вгрызся в податливое мясо.       Как только трапеза была окончена, я, на удивление не измаравшийся в крови, взглянул на то немногое, что от ушастого осталось. Голод стал слабее, хотя все еще ощущался. Забавно. Раньше мне всего этого зайца хватило бы, чтобы наесться до отвала, а тут…       Я моргнул, с удивлением посмотрев на остатки зайца.       — Вот это да, — только и смог произнести я хриплым голосом, после чего, не удержавшись, рассмеялся. Почему у меня возникло ощущение, будто только такой смех мог стать поводом для того, чтобы запереть меня в психушке?       «Определенно: надо возвращаться назад, домой,» — пронеслась в голове мимолетная мысль, тем не менее, оставившая корни.       Я вздохнул. Надо продолжать движение — ночевать посреди леса не хотелось. Но, видимо, жизнь вносила свои коррективы — меня все еще качало из стороны в сторону после того растения, и идти прямо не получалось. Шум в ушах, меж тем, все нарастал. После буквально пары шагов земля ушла у меня из-под ног, и я упал на бок.       «Ладно, от нескольких часов дня хуже не станет,» — почему-то эта мысль теперь мне показалась не самой плохой. Я закрыл глаза.

***

      Не знаю, сколько я проспал, но когда я уже открыл глаза, единственным источником света был только огонек, заменяющий мне гриву, да Луна. Непривычно большая Луна. Я проморгался и резко вскочил.       «Твою же… проспал,» — я заозирался, опасаясь, что на меня прямо сейчас набросятся. Но нет, всё было тихо. Во всяком случае, стоило продолжить идти.       Через час ходьбы по лесу я уже едва переставлял ноги, изрядно вымотавшись. Впрочем, внимания на это я почти и не обратил: мысли были заняты совершенно другим. Что это было там, на поляне? Как я, — а это не мог быть никто другой, - умудрился сжечь такой кусок земли? Я с сомнением покосился на маячащий на краю восприятия огонек, вызывающий почему-то не самые радужные ассоциации.       Без сомнения, это была защитная реакция, но при каких условиях она проявляется? Надеюсь, этого не случится, когда я буду с кем-то болтать в мирной манере, да?       «А то, без сомнения, после такого разговор точно будет горячим,» — я усмехнулся, но быстро нахмурился. А вдруг все-таки будет не так все весело и хорошо?       На краю сознания маячит какое-то странное ощущение. Как будто… насмешка? Я вздрогнул, почувствовав затылком чей-то взгляд и заполошенно оглянуться.       — Аээээ, — из темноты на меня смотрело два ярко-желтых взгляда. Два очень-очень голодных ярко желтых взгляда.       Я на секунду замер, смотря в эти два желтых фонаря, хищно вгрызающихся в самую душу. Почему-то губы сами собой растянулись в хищной усмешке.       «Мантикора,» — мелькнула в голове мысль. Язык сам собой прошелся по губам. — «Ох и славная же…»       Низкий рык, прозвучавший под кронами деревьев, вырвал меня из этого странного оцепенения, заставив вздрогнуть и по-новому посмотреть на выходящую на свет мантикору. Хищная тварь… была большая. Истекая вязкой слюной, она приближалась ко мне, медленно водя хвостом, из кончика которого уже ярко-желтыми, как глаза твари, каплями сочился яд.       «Бежать!» — мелькнула в голове мысль, и я, не разбирая дороги, понесся сквозь деревья, загривком чувствуя, как воздух за моей спиной рассекло что-то острое.       Так, не разбирая дороги, я продирался через густую растительность. Ветки секли кожу, оставляя пульсирующие болью отметины, но я не обращал на это внимания, продолжая нестись через лес. Не обратил я внимания и на то, что деревья постепенно начали редеть, аж пока я не выскочил на поляну, которая заканчивалась обрывом, через который проходил единственный хлипкий деревянный мостик. Я все равно продолжил бежать, остановившись уже на той стороне.       За спиной послышался грохот, заставивший меня подскочить на месте и оглядеться. Моста теперь уже не было. Я моргнул, рассматривая пропасть, после чего с опаской подошел к краю, взглянув вниз. Там болтались жалкие ошметки этого моста, теперь уже догорающие. Нервно хохотнул и отошел от края, передернув плечами.       — Это было… — пробормотал я, не находя слов. И тут же осекся, смотря на землю под ногами — там красовалось несколько выжженных следов. Я заинтересованно приложил копыто к одному из следов. Почему-то то, что копыто идеально совпало по размерам со следом, не вызвало никакого удивления. Лишь один вопрос повис в воздухе — и что мне теперь делать?       Я поднял взгляд. Передо мной был замок. Вернее, когда-то это было замком, ныне же представляя собой скорее несколько стен и чудом устоявших башен. В ночной тьме они зияли темными провалами, словно старые и больные существа, отчаянно тянущиеся кривыми лапами-ветками к еще живым.       Меня передернуло. В совокупности со светом, бьющим из окон, башни казались действительно страшными.       «Стоп… светом?» — я осекся и, не долго думая, побежал в сторону одной из башен. Возникла мысль, что я это где-то уже видел, но я не успел ничего сообразить — оказавшись в помещении, я был ослеплен яркой радужной вспышкой. Последнее, что я почувствовал — это то, как мое бренное тельце отправляется в полет.