Неждан

      Обычно Реборну на всё контретно так поебать. Но мельтешения непутёвого ученика уже порядком подзадолбали киллера.       Савада истерил, рыдал, рвал на себе волосы, и снова истерил. С энтузиазмом заядлого мазохиста бился головой об стенку и всхлипывал. Носился по всему помещению, истерил и так по кругу.       Вообще, Тсунаёши можно было смело давать титул Королевы Драмы, так профессионально он заламывал руки, так страдальчески излучал он феромоны трагедии и слёз.       Вот только, во первых, Савада не девушка, чтобы быть королевой, а во вторых, титул Королевы Драмы уже давно себе по умолчанию захапал Ламбо Бовино, и плевать, что он мелкий сопливый пацан и ни в коем случае не девушка.       Вонгола Дечимо с новой силой заистерил и забегал ещё быстрей.       Реборн беззвучно ругнулся и превратив Леона в молоточек, со всей своей любовью к ученику, бухнул молоточек на его истеричную головушку.       Савада вскрикнул, упав на пол и взвыл о несправедливой Судьбе ещё громче. Какого хрена его пара, - Луссурия?! Почему?! За что?!       Тсуна в отчаянии начал биться лбом об пол, рыдая и матерясь так, что даже Варийцы, стоящие неподалёку, прихуели, а Бельфегор так вообще с видом познавшего дзен человека достал блокнот, дабы записать парочку витиеватых и элегантных оборотов нецензурщины юного Дечимо. Леви-А-Тан пофигистически последовал его примеру.       Луссурия же светился от счастья, даже его ирокез был полон радости, а очки сияли подобно двум алмазам. В отличии от Савады, он был очень даже доволен своей Парой.       Хранитель Солнца Варии танцующей походкой подкатил к истерящему на полу Дечимо и ласково поднял на руки аки невесту.       Тсунаёши замер, метка на ключице, в виде павлиньего пера, приятно потеплела, а Вариец внезапно оказался ничего так, симпотненький. Мужественный, что для Дечимо с его-то хрупкой комплекцией, было идеально.       Но Савада уже мысленно поставил себе на заметку, - убрать нахрен ирокез и увидеть глаза Луссурии.       Они просто молча пялились друг на друга, Луссурия с улыбкой от которой блекнет даже солнце, а Тсуна периодически всхлипывая, но уже довольно прижимающийся к Паре. - Чё стоим, мусор? - Занзас зарычал, тут же растягивая губы в ухмылке, - достаём вискарь и празднуем! - ВРОООООООЙ! ЗА ГОЛУБКОВ!       Вонгола и Вария согласно закричали, Аркобалено хмыкнул, и вся толпа галопом побежала в погреб особняка Варии, - за вискарём.       И лишь Гокудера пустил скупую, ни фига не скупую, - целый водопад, - слезу по щеке, оплакивая честь и невинность своего любимого Джудайме. - Джудайме...