Лучшие враги

Шкипер проснулся от того, что его настойчиво пихала ледяная ступня лейтенанта, зарывшегося в подушку на соседней койке. Командир продрал глаза и вытащил из ушей беруши. Тут же до его слуха донеся отвратительный писк мобильного. Покопавшись рукой под кроватью, Шкипер вытащил его и глянул на экран. Номер звонившего был засекречен – высвечивались одни нули. Впрочем, подобный эффект мог выйти и потому, что абонент звонил из таксофона. Проблема была в том, что номер мобильного Шкипера имелся только у троих человек, и они сейчас мирно сопели на соседних койках. Но по-настоящему его волновало лишь то, что до подъема еще оставалось несколько сладостных минут сна! – Алло, – сонно пробормотал командир спецотряда «Пингвины», морщась от мерзкого привкуса во рту. – Доброе утро, птичка моя, – бодро воскликнули на том конце, – не разбудил тебя? Спросонья Шкиперу показалось, что какой-то влюбленный идиот ошибся номером, вызванивая свою «птичку». Только он собрался сообщить абоненту об этом, добавив пару красноречивых определений моральных качеств звонящего от себя, потерявшего минуты драгоценной дремы, как в его голове неожиданно зажегся огонек. Хриплый баритон показался вдруг зубодробительно знакомым… Шкипера ветром смело с кровати. Выскочив из спальни и привалившись спиной к двери, он прошипел в трубку: – Как тебе стал известен этот номер?! – Узнал? – заметно обрадовался на том конце терпеливый собеседник. – Говори, говори немедленно, откуда у тебя информация? Кто меня сдал? – Ну как же так? Почему сразу «сдал»? У лучших друзей просто нет друг от друга никаких секретов! От переполняющей его злобы Шкипер сжал дверную ручку с такой силой, что заломило в предплечье. – Мы не друзья с тобой, Ганс, – с трудом удерживаясь, чтобы не заорать, отчеканил мужчина. – Да ну? Если бы мы не были таковыми, я бы не пригласил тебя этим вечером в ресторан. У командира «Пингвинов» отнялась речь. Он открыл рот и понял, что буквально не может вымолвить ни слова. – Куда мы пойдем? Я приглашаю! Понимаю, у вас, у военных, туго с деньгами, – несся тем временем в край оборзевший датчанин. – Какую кухню ты предпочитаешь? Японская, французская, итальянская? А, стой, мы же друзья, я должен помнить… – Ты пьян? – только и смог выдавить впавший в культурный шок Шкипер. – Я стекл, как трезвышко! – хохотнули в трубке. – Вот и не смей звонить мне, ненормальный!!! – заорал, наконец обретя голос, Шкипер и, добавив, как и запланировал ранее, пару непарламентских выражений, бросил трубку. Кнопочный телефон громко стукнулся о паркетный пол и прокатился по нему, разлетевшись на составные детали. В спальне визжал будильник, заглушая созданный шум.

***

Бойцы отправились совершать утренние процедуры, а Шкипер, решив перво-наперво успокоить дребезжащие нервы, побрел на кухню. Из окна лился блеклый утренний свет. Помещение было погружено в серый полумрак. Что-то привлекло неосознанное внимание Шкипера, показалось ему странным, но он не уделил этому внимания. Мужчина включил чайник, полез в кухонный шкаф за кофе, скользнул беглым взглядом по банкам с яркими этикетками… Стоп. Яркими этикетками… Командир резко обернулся вокруг своей оси и оглядел кухню. По стенам лениво ползали тени от качающихся за окном деревьев. Окно. Он подошел поближе и изумленно уставился на небольшой, пронзительно оранжевый квадратик бумаги, прилепленный к стеклу с внешней стороны. Против света на нем выступали какие-то буквы. Шкипер пригляделся и попросту отказался верить своим глазам. «Не хочешь поужинать? Странно. Ты всегда обладал отменным аппетитом. Да и не только в еде… Что ж, давай организуем на вечер культурную программу. Что ты думаешь об опере?» – гласило послание. Шкипера привел в себя гомон приближающихся солдат. Быстро распахнув стеклопакет, он содрал клейкий стикер, не слишком задумываясь над тем, что делает, скомкал его и сунул в сток раковины. Из открытого крана зашумела вода. Непонятно откуда взявшаяся слепая паника душила, мешая мыслить. Этого мало! Это… От этого нужно избавиться! Это нужно уничтожить, испепелить, скрыть, чтобы никто никогда… – Шкипер, когда вы будете проводить зарядку? – осторожно спросил Рядовой, всовываясь в кухню. – Сэр, зачем вы высыпаете в раковину кофе?..

***

Время перевалило за полдень. Этот четверг можно было официально считать пропащим. Во-первых, делать было совершенно нечего. Во-вторых, дел быть и не могло, так как еще вчера сегодняшний день был объявлен выходным. Командир бы ни за что не дал бойцам прохлаждаться среди рабочей недели, но вчера коммандос вернулась с довольно непростого, с блеском выполненного задания. Солдатам был просто необходим отдых. Шкипер не любил выходные. Ему было совершенно нечем себя занять! Сегодня словно все решило происходить против него! Даже на улицу не выйти: погода стояла отвратительная. Небо заволокло тучами, моросил мелкий холодный дождь. Зато подчиненные чувствовали себя в четырех стенах просто отлично. С Ковальски все было предельно понятно – парень заперся в лаборатории. Вот уж у кого отдых впрок выходил. Рядовой, забравшись с пледом в большое кресло, упоенно читал какую-то книжку. Рико же блаженно растянулся на диване, нацепив наушники с грохочущей музыкой. Шкипер не любил музыку. Вернее, нет, конечно, были некоторые композиции, приносящие бравому командиру светлые эмоции. Но имелись они в крайне малом количестве и к ним не относились ни обожаемый сержантом рок, ни вдохновляющая ученого-интеллигента классика, ни, тем более, наизусть заученные младшим членом команды песни из мультфильмов. А еще Шкипер органически не переваривал заунывные песни под игру на гитаре, которые ассоциировались у него исключительно с адским отродьем – хиппи. Командующий офицер подошел к журнальному столику, положил на него придирчиво от корки до корки перечитанную «The New York Times» и взял пульт. Только он повернулся с ним к телевизору, как тут же на него обратились самые несчастные взгляды двух пар глаз. – Сэр, а может, не надо, а? – жалобно спросил Рядовой, прижимая к груди книгу. Юноше хорошо были известны пристрастия командира. Он знал, что тот сейчас найдет среди уймы каналов именно новости, где ажитированный ведущий вновь будет вещать об ужасных событиях, творящихся в мире. Рико с готовностью закивал. Его совсем не волновало содержимое программ. Но, во-первых, ему не хотелось делиться местом на диване. Во-вторых же, он знал, что когда командир смотрит телик, он обязательно комментирует происходящее и ждет на свои едкие высказывания поддержки команды. Ну как тут расслабишься? Шкипер раздраженно выдохнул, положил пульт обратно. Провожаемый виноватым взглядом Рядового, он вышел из зала. На кухне первым делом взгляд Шкипера упал на окно. Но нет, на этот раз на стекле не было признаков появления оборзевшего вкрай датчанина. Мужчина налил из кофейника остывший кофе и включил радио. На нужной волне играла музыка – дешевая попсовая песенка с незамысловатым припевом. Но радиостанция не была такой уж плохой, если он и слушал радио, то только эту волну. На ней крутили множество программ на разную возрастную категорию. А именно командира «Пингвинов» в ней привлекала частая трансляция новостей. Да и некоторые передачи были вполне сносными. Самым неприятным являлся как раз дневной плейлист и несколькоминутная вставка, где ди-джей зачитывал пришедшие за час в студию сообщения. Судя по стрелкам на часах, сейчас время для этих самых программ. Но это было даже на руку, так как после минут пустой раздражающей болтовни и музыкальной дорожки начинались новости. С кружкой кофе и банкой сардин Шкипер устроился за столом и принялся ждать. Песня закончилась и до отвращения радостный голос ди-джея завел: «Всем доброго дня, Нью-Йорк! Настала пора зачитать сообщения, которые вы, наши любимые слушатели, нам прислали…» От невозможной скуки мужчина, глотая кофе, слушал поздравления с днем рождения, признания в любви, приветы… Люди – честолюбивые дураки. Неужто им до такой степени хочется похвастаться у всех на слуху тем, что им некуда девать деньги? Если ты так хочешь доставить радость любимой девушке, то почему бы просто не позвонить ей? Думается, ей будет приятно услышать: «Синди, ты свет моей жизни. Любимая, как я рад, что ты у меня есть», – произнесенное взволнованным, но живым и родным голосом. Или почему бы не сказать: «Френк, дружище, я такой кретин! Забыли, да?» – примирительно протягивая банку пива приятелю? – Мы всем составом рады за миссис Маркус, у которой ее дорогие рыбки пошли на нерест. А теперь следующее сообщение, и какое интересное! – вклинился ведущий в размышления Шкипера, медленно одуревающего от безделья. – «Мой дорогой несговорчивый друг, я знал, что нет в тебе тяги к прекрасному, а жаль. Пора бы перестать быть таким принципиальным солдафоном и повысить уровень культурного образования, а? Ну, не мне же тебя учить. В таком разе, каково твое мнение об эстраде? Как ты думаешь, может, сходим этим вечером на концерт?» А далее идет просьба поставить музыкальную композицию, и какую! Эй, таинственный друг, ваш приятель обладает отличным вкусом! Забренчали аккорды гитары, и гнусавый голос затянул: «Rape me-e. Rape me, my friend. Rape me, rape me again…» – Да ты просто больной! – заорал Шкипер, подскакивая на стуле. Перевернутые рыбные консервы попали на брюки, оставляя жирные пятна. В ни в чем не повинный радиоприемник точным попаданием врезалась кружка. – Псих! Чертов извращенец! Да я тебе твои пальцы блудливые повырываю и засуну их в… Рядовой даже из гостиной слышал шум, треск, хлопок и отборные «злобные словечки» командира. А потом потянуло гарью.

***

Спустя довольно продолжительный отрезок времени (большая часть которого была проведена в душе, а еще часть – за распитием успокоительного), справедливо решив, что просто рехнется, если не найдет себе хоть какое-то занятие, Шкипер отправился в кабинет. Кто-то (кажется, Марлин) заявил, что если ты хочешь убить драгоценное время, то достаточно просто войти в Интернет. Выбрав меньшее из возможных зол, Шкипер решил последовать этому совету. Умная машина активировалась и первым делом, как только окно ввода пароля исчезло, запустила почту. Стоит отметить, что ящик Шкипер почти не использовал. Адрес знала все та же команда и никто более. Рабочие контакты и дела налаживались через совершенно другой ресурс. Кто же станет присылать заявки на новую миссию через гражданский сайт? Тем не менее Шкипер ввел запрашиваемые логин и пароль. Каково же было его изумление, когда он увидел одно новое, недавно полученное сообщение. Вся реклама автоматически отправлялась в папку «спам», тут же у отправителя был хоть несколько странный, но адрес. Мужчина щелкнул кнопкой мыши, и письмо открылось… «Ну, в этом я с тобой солидарен. Мало сейчас хорошей музыки. Тратить деньги на эти насквозь фальшивые завывания я бы тоже не стал. Ведь наши вкусы с тобой во многом одно время совпадали… Тогда как бы ты отнесся к походу на футбольный матч?» Шкипер машинально открыл «приложение» и перед его взором предстала коллекция фотографий футболистов разных команд. Но каких фотографий… В порыве искреннего и безудержного счастья от забитого гола парни срывали с себя одежду, прыгали друг другу на руки, обнимались, целовались в самый объектив журналистов. А лично Шкипера не менее покоробил тот факт, что это соккер англичанишек, а не его родной американский футбол. Офицер в крайней стадии фрустрации смотрел в экран. Не было ни злобы, ни ярости, а просто искреннее тихое желание отловить датчанина и отдать на допрос сержанту. Паралич нервной системы не отступил и несколько минут спустя. Потому Шкипер, прекрасно понимая, что результата он не получит, перешел по ссылке на страницу отправителя. Как и ожидалось, высветилось сообщение о несуществовании данного адреса.

***

Шкипер не любил сладкое. И если и мог съесть арахисовых пряников или, скажем, пару ломтиков горького шоколада, то от белого у него просто начиналась нервная почесуха. Это ни для кого не было секретом… Не слишком богатый на события, по меркам команды «Пингвины», день оказался для ее предводителя ох каким непростым. Последней каплей стала стоящая на пороге, покрасневшая и растерянно моргающая Марлин. Вернее то, что было у нее в руках. – Э-эм, парни, это вам. У вас лежало возле калитки. Наверное, недавно положили. Когда я шла к Роджеру, ничего такого не было, да и упаковка сухая… Вы тут сами определитесь, кому и от кого это. Хотя, может, адресом ошиблись?.. Женщина держала большую, просто огромную, явно дорогую коробку конфет с выведенным яркой лентой названием «Наслаждение». Говорящее имя, ничего не скажешь. Но на одном наименовании колоритность упаковки не оканчивалась. Крупным планом на ней был изображен приторно, буквально до отвращения красивый юноша с картинными белокурыми кудрями. Загар, развитая мускулатура, личико порочного ангелочка, пухлые губки, сжимающие белую конфету, – все при нем. «На бедре» у парня знакомо горел стикер, где знакомым крупным почерком было выведено: «Не в настроении куда-либо идти? Очень жаль. В таком случае, приятного вечера дома. Насладись им. ♥» Несколько секунд одновременно побледневший, покрасневший и позеленевший Шкипер смотрел на подарок. Затем с исступленным рыком он выхватил из рук соседки коробку, с силой приложил ее о косяк так, что картон согнулся пополам, а конфеты градом полетели в стороны. Потом он швырнул коробку на пол, хорошенько потоптался по ней и выхватил пистолет. Марлин вскрикнула и выскочила за дверь. Неприцельный выстрел угодил в самый центр записки, а вторая пуля – во все так же бессмысленно улыбающееся лицо смазливой модели. – Приберись, Рико! – гаркнул командир и, пригладив вставшие дыбом волосы, ушел в кабинет.

***

– Шкипер, сэр, откройте, – в очередной раз постучался Ковальски в дверь. – Нет, я занят. У меня нет на это времени. Уходите. Все трое! Я знаю, что Рядовой и Рико стоят рядом. Ученый в очередной раз закатил глаза и покосился на ничем не выдающих своего присутствия сослуживцев. – Ну вы же не сможете сидеть в комнате безвылазно! – Смогу. Я смогу сделать все, что мне нужно, – глухо отозвался командир. Солдаты не без некоторой тревоги переглянулись. Молчание затягивалось. Ковальски использовал все возможные варианты поводов, которые могли бы помочь вытащить командующего из кабинета, и сейчас, запустив пальцы в светлую шевелюру, с мученическим выражением лица пытался сгенерировать что-то новое. Но ни новая стереосистема Джулиана, ни противостояние «Крысиному Королю» многочисленных отпрысков миссис Дак, ни вновь начавшийся у Леонарда буйный лунатизм не вызвали у Шкипера даже желания выглянуть в окно. – Сможете! – вдруг просиял Рядовой. – Вы всегда добиваетесь поставленных целей. А еще вы всегда держите данные обещания! – Все верно, – отозвались из-за двери. – Вы обещали сходить в зоопарк! – Рядовой активно замахал руками, призывая товарищей к содействию. – Да, я это прекрасно помню! – ожил вновь ученый и принялся листать блокнот. – Это было… было… – П'недельник! – пришел на помощь Рико. – Точно-точно, – забыв, что командир его не видит, закивал Ковальски. – Вы помните? Рано утром мы пытались утихомирить Джулиана. Вернее, вы Джулиана, а мы – вас… – Вы обещали сдать Джулиана в зоопарк на правах лемура! – дернув ухмыляющегося лейтенанта за рукав, подхватил Рядовой. – И сказали, что на выходных обязательно пойдете узнать, ставят ли этим хвостатым прививки от бешенства. – Сегодня суббота... Ну, уже пару часов как. Миссия с понедельника на среду выполнена, значит, пора с чистой совестью отправляться в Центральный Парк! – подытожил Ковальски. За стеной раздался тяжелый вздох, скрип, шаги, щелкнул замок, и дверь распахнулась. Перед солдатами предстал помятого вида командир. Под глазами пролегли темные круги от нескольких, видимо, бессонных ночей в кабинете, на лице щетина, обычно аккуратно зачесанные волосы растрепаны, брюки и рубашка измяты. Картина кабинета, открывшегося за хозяином, была ему под стать. Стол и пол вокруг завалены бумагой, на самом столе также валялись цветные маркеры и опорожненные банки «Let’s be», гудел компьютер и работал принтер, выплевывая новые порции листов. Карта, занимающая всю стену справа от рабочего места, была утыкана яркими флажками. Командующий офицер «Пингвинов» что-то рьяно искал. Но, судя по его усталому, раздраженному и какому-то несчастному виду, поиски успехом не увенчались. – Шкипер, – Рядовой нежно взял руку командира и потянул его из кабинета, – вам нужно поесть, отдохнуть. Пойдемте? Сержант подхватил под локоть вяло сопротивляющегося Шкипера и без усилий вытащил его в коридор. Ковальски приказал Рядовому прибраться в кабинете, Рико расправить кровать, а сам повел командира в ванную.

***

Оставив Рико с Рядовым гримасничать перед вольером пингвинов, а Ковальски с ними для присмотра, Шкипер отправился бесцельно бродить по зоопарку. Ему нужно было хорошо подумать, а при его команде, не в обиду им, сделать это было непросто. Погода стояла пасмурная, солнце неохотно пробивалось сквозь тучи. После нескольких дней дождя улицы были залиты лужами. Однако людей погодные условия совсем не отталкивали – зоопарк полнился народом. Людские голоса сливались с гомоном зверей, посетители смеялись над клянчащими угощения животными. У всех было отличное настроение, кроме Шкипера. Он не переносил подобную погоду, не любил, что люди веселятся, когда он не в духе. И самое главное, он знал: коли день не заладился с самого начала, то нечего и надеяться на изменения в лучшую сторону. Остается только ждать, когда же Госпожа Судьба подкинет тебе венчающий день мерзкий сюрприз. И ведь, как говорится, не поминай лихо… Шкипер брел по мощеной дорожке, скользя беглым взглядом по табличкам на стендах. Он проходил мимо вольера с хищными птицами атлантического океана, тупиками, когда нос защекотал до боли знакомый запах. Отвратительный, мерзкий, противный, с притягательной ноткой вишни. Этот чертов табак не каждому придется по вкусу, но Шкипер очень хорошо знал одного человека, который являлся большим почитателем вонючих сигарет. У него тут же началась стойкая аллергическая реакция: нестерпимо зачесались кулаки, и при этом появилось желание исчезнуть, провалиться на месте, но поздно… – Шки-ипер, мой дорогой враг! Какими судьбами? Хоть за последние несколько дней у лидера «Пингвинов» и накопилась уйма чисто технических вопросов, один только вид мерзко улыбающегося датчанина вызывал у него рвотные позывы и неудержимое желание вырвать у того все, что физически сможет оторваться. А в первую очередь – грязный язык. В давнем враге Шкипера бесило буквально все. Даже то, что тот не желает одеваться в выдержанном стиле и к пиджаку с рубашкой натягивает яркие, неприлично обтягивающие джинсы, шейный платок и туфли. Огромным усилием воли Шкипер заставил себя идти дальше, не оборачиваясь и не снижая скорости. – Ну куда же ты? – наигранно недоуменно воскликнул Ганс и двинулся следом. – Куда идешь? – повторил он вопрос, догоняя врага. – В диаметрально противоположную сторону от того места, где хочешь оказаться ты, – пробурчал тот в ответ, втягивая голову в плечи. – Значит, нам пока по пути! – обрадовался датчанин. – Чего тебе нужно? Ты же знаешь, что я не стану с тобой драться на людях. – Фу, ну почему сразу драться? Будь уверен, в мои планы это тоже не входит. Почему бы не провести время более приятным образом? – Ганс достал сигареты и протянул пачку Шкиперу. – Не курю, – отрубил тот. – Принципы-принципы… – Зато ты ими не обременен, как думается. Датчанин пожал плечами, закуривая: – То, что они отличаются от твоих, не значит, что их нет. Прикури, расслабься, слишком уж ты напряжен. Это вредно для здоровья. Психического, физического и, что немаловажно… Шкипер метнул во врага многообещающий взгляд, что тот сразу же оценил и примолк. – Раньше ты был более сговорчивым… – протянул через некоторое время Ганс, выпуская изо рта облако ароматного дыма и невзначай плотнее прижимаясь к Шкиперу. – Да пошел ты… Мимо мужчин, чуть не сбив их, толкаясь и смеясь, пробежала толпа ребятни. – Куда шел, – закончил, понизив голос, Шкипер, когда дети скрылись за углом. – Отлично, тогда я пойду вместе с тобой! – весело воскликнул Ганс и, взяв командира "Пингвинов" под руку, потащил того к ларьку с мороженым. Весь путь до места назначения Шкипер пытался вырваться, посылая при этом всевозможные проклятья в сторону датчанина. Делать первое получалось не совсем хорошо, зато второе – куда лучше. Гансу оставалось лишь восхищаться буйной фантазией давнего врага. Дойдя, наконец, до ларька Ганс заказал два фруктовых льда и протянул один из них Шкиперу. – Отравлен? – подозрительно спросил тот. – Не будь параноиком, – закатил глаза датчанин. – Его при тебе накладывали в стаканчик, а я за него держался всего пару секунд. – Я тебя насквозь вижу! Говори, что ты с ним сделал? Какую каверзную ловушку ты придумал на этот раз? Рассказывай мне все! – Если ты не возьмешь рожок и сам не будешь есть мороженое, то я буду вынужден лично тебя кормить, – спокойно ответил враг. Шкипер зло посмотрел сначала на мороженое, потом на Ганса, потом снова на мороженое, затем выхватил его из руки мужчины. Немного поколебавшись, он все-таки решил его съесть. Через несколько минут Шкипер и Ганс сидели на расположенной рядом с ларьком лавочке. И если первый сидел ссутулившись и зло глядя в асфальт, тем не менее поедая мороженое, которое оказалось не таким уж и плохим, то второй жизнерадостно рассматривал небо, откинувшись на спинку скамейки. Оба молчали, пока Ганс внезапно не заявил: – У тебя на губе лед, – и, прежде чем Шкипер успел среагировать, поцеловал его. Поцелуй продлился пару секунд, но этого вполне хватило, чтобы командир "Пингвинов" пришел в себя. – Ты совсем сдурел, датчанин! – заорал Шкипер, отпихивая того, и подскочил словно ошпаренный. Годы выдержки и жесткого контроля над речью перед младшим давали о себе знать. Из последних сил сдерживаясь, он схватил ухмыляющегося Ганса за ворот пиджака и потащил его к ближайшему выходу из зоопарка под заинтересованные взгляды посетителей. В Шкипере праведным огнем пылало намеренье отбить у датчанина не только желание целоваться, но и вообще все то, что можно отбить. Они уже приближались к воротам, когда их нагнал оклик: – Шкипер, все нормально? К командиру быстрым шагом приближались Рядовой, Ковальски и Рико. Шкипер отвлекся лишь на мгновение, и вот рука, в которой он стискивал лацканы пиджака Ганса, оказалась вывернута и прижата к спине, а ухо обожгло дыхание: – Рад был увидеть тебя снова. Нужно непременно повторить встречу в более неформальной обстановке. Шкипер размахнулся в повороте, но кулак рассек пустоту. Тут же раздался хлопок, в нос ударил резкий запах, а перед глазами из ниоткуда поднялась дымовая пелена. Кашляя, мужчина бросился через завесу, но поздно – Ганса и след простыл. – Сэр, с вами все в порядке? – обеспокоенно воскликнул Рядовой, подбегая к командиру. – Дымовая граната. Пф-ф! Пафос, – фыркнул Ковальски, разгоняя перед лицом поредевшие клубы дыма. – Ага! – неодобрительно морщась, поддакнул Рико. Шкипер воровато огляделся и быстро сказал, растирая ухо: – Пойдемте отсюда, парни. Я наделал слишком много шума. – Тут бы как нельзя кстати пригодился забракованный вами звуковой стиратель мозга… – завел лейтенант, но командир его не слушал. Получив от Рико пачку салфеток, он с тщательностью в высшей степени брезгливого человека вытирал губы. Ему казалось, что теперь от них пахнет отвратительной ягодой и ничто уже не сможет избавить его от этого запаха. На секунду ему вдруг вспомнилось, как в паре дюймов сверкнули карие глаза, и тут же в полном ужасе принялся тереть губы с таким усердием, что кожу защипало. Сержант и Рядовой недоуменно следили за действиями командующего. Наконец, лидер «Пингвинов», выбросив одноразовые салфетки в урну, по привычке засунул руки в карманы брюк. Пальцы тут же нащупали что-то хрусткое. Шкипер вытащил это нечто, развернул и почувствовал, как земля начинает уходить из-под ног. Мужчина принялся озираться с самым безумным видом. Первым его желанием было броситься обратно, прихватив весь арсенал взрывчатки сержанта. Подорвать к чертовой матери весь зоопарк, чтобы живых свидетелей не осталось наверняка! Но, с трудом взяв себя в мелко трясущиеся руки, он решил оставить это как план «Б». – Шкипер… – осторожно позвал Рядовой. – Парни, – судорожно сжав руки в кулаки и глядя перед собой остановившимся взглядом, произнес Шкипер, – этой ночью мне придется отправиться на одну сверхважную, сверхсекретную миссию. Одному. Я вернусь под утро. Меня не ждать и не попадаться на глаза. Младший член команды вновь открыл было рот, но Ковальски предостерегающе положил руку ему на плечо. Однако Рядовому не нужно было ничего объяснять – юноша сам счел за благо промолчать, глядя на то, как с нездорово блестящими глазами Шкипер поджигает клочок бумаги полученной от Рико зажигалкой. Языки пламени тут же хищно охватили ярко оранжевый стикер, на котором крупным почерком была написана лишь одна, казалось бы, ничего не значащая фраза: «На стене за лавочкой у ларька с мороженым установлена камера видеонаблюдения».