twice.

Солнечная погода уже начинала раздражать своим теплом и исключительно яркими цветами. Хотя бы потому, что у Ренчжуна круглый год в душе дождь, мрак и тлен. Солнце он ненавидит точно также, как и себя. Первое за весёлый нрав и любовь светить всем кому не лень, второе ненавидит просто за то, что он есть. Так тоже можно жить. Ренчжуну хочется выбить окна, когда один луч светит прямо в глаз, но понимает, что толку-то будет по правде говоря нихрена, а вот вставлять новые рамы ему вообще не в кайф. Одинокий луч был похож на него: дарит свой свет человеку, пытается согреть своим теплом, но этот человек отмахивается и только прикрывает занавеску, чтобы не мешало. От этого неприятно внутри не только солнцу. Звонок в дверь разрушил весь домик из мыслей в далеко не глупой голове, и захотелось шибануть дверью сразу двоим разрушителям его маленького мирка. То, что их двое, Ренчжун не сомневается. - Говорим, что надо, и считаем ступеньки. Быстро. Джемин - тактильный долбоеб - лезет с объятиями, тискает бренное чужое тело, а у Ренчжуна на лице вселенская боль и просьбы о помощи. Джено лишь стоит и улыбается своей милой улыбкой-падлой, которой отказать иногда невозможно. И что им вообще опять нужно? - Нет. - Без тебя неинтересно, хен. - Как родственным придуркам может быть неинтересно друг с другом? Ренчжуна также раздражают соулмейты. Нет, не то чтобы прям все. Просто если бы кое-кто не лез к нему, даже когда они нашли друг друга, Ренчжун молчал бы в тряпочку, честное слово. - Ну, Чжун-и, пошли, - чужая ладонь накрыла маленькую и хрупкую, а глаза-полумесяцы сверкали мольбой и тем самым "пожалуйста". Ренчжун выдернул руку, делая вид, что нужно поставить чайник. - У меня аллергия на солнце. Нет, я сказал. Но через секунду становится совестно. - Если вам так хочется, чтобы был я, можете остаться здесь. Джемин все-таки тактильный мудак - опять прижимается слишком близко, а Ренчжун прикидывает сколько метров от него и до открытого окна. Ренчжун с самого начала говорил Джено, что ничего не получится. Хотя бы потому что Хуан бракованный и жизнь без меток и прочей хрени ему обеспечена, а у самого зачинщика скоро имя проявится на левом запястье. Но нет, этот же придурок каким-то образом уговорил его, Ренчжуна, лечь под моральный такой нож, и одним просто На Джемином вонзил его в грудную клетку, там где билось когда-то живое, радостное сердце. Джено просто задернул занавеску от солнышка, больше ничего. А Ренчжуну теперь собирай эти осколки, склеивай их заново, чтобы хоть какой-то орган получился. Но восстановить полностью уже вряд ли получится. Хотя бы потому, что Ренчжун бракованный. У него нет пары. Кто-то убежал в ванную - кто, Ренчжуну чисто до лампочки, ему сейчас (и всегда) важен только цветок в горшке и с такими мощными колючками. Он почему-то сравнивает себя именно с этим растением. Ну одно лицо же! Со спины чувствуются чья-то грудь и незамедлительные объятия. - Джемин, достал. Будь добр, скройся. - Не хочу, Чжун-и. "Блять, - думает Чжун-и, - блять, блять" Словно плёнку перемотали на несколько месяцев назад, только тогда Ренчжун хоть капельку смог почувствовать себя счастливым. - Не отойдешь? - Никогда. Не правда. - Лгун. - Прости. - Заебываешь уже извиняться. А я, между прочим, говорил. - Прости. Ренчжун устало вздыхает и сам выпутывается из (не)нужных рук. Хватит этого театра. И сразу же натыкается на второго. Джемин стоял как маленькая статуя и смотрел своими большими глазами в другие глубокие, потерянные в этой жизни Ренчжуна. Ему очень жаль. Джемин хочет исправить, хочет помочь. Хочет влюбиться... - Почитаешь, хен? "Тебе что пять лет?", - Ренчжуна откровенно побешивает этот ребёнок, который хочет от него, кажется, гораздо больше, чем от Джено. Это не просто театр, это театр абсурда, в котором Ренчжун каким-то боком заслужил главную роль. И это напрягает. Джемин прижимается ближе, обнимает одну руку так крепко, что скоро точно послышится характерный хруст. С другой же стороны на его худеньком плече разместился Джено. И, чёрт, Ренчжун же знает, что ему неудобно, что неприятно, ведь выпирающая кость даёт несколько болезненные ощущения. Но тот только молча терпит. Но Ренчжун больше не намерен терпеть. - Что вы хотите от меня? Что? - хочется психовать, хочется сброситься с окна, потому что, блять, это все достало, эта неопределённость. Достал Джено, которого он до сих пор любит, достал Джемин, к которому внутри медленно зарождается необъяснимое, непонятное чувство. - Ты хочешь меня добить?! Окончательно? Не хватило первого раза, да?! - глаза уже на влажном месте, а острые слова словно ножи режут сразу по трём сердцам. Джемин снова обнимает, но на этот раз по-другому, по-особенному, носом утыкается в чужую шею и, кажется, шепчет что-то неразборчивое, но Ренчжун отчётливо различает: "не оставляй нас". Паника накатывает с новой силой, а в глазах читаются немые вопросы. Такое бывает, когда люди вокруг знают все, в то время как ты ничего и считаешь себя полным дураком. - Что происходит, Джено-я... Эмоции, чувства, мысли - они забрали все силы, чаша полностью пустая. Ренчжуна больше ни на что не хватает, кроме как сидеть на полу и прижимать ближе маленького ребенка, от которого шло какое никакое, но тепло. Джено грустно улыбается, а глаза-щелочки не блестят тем блеском, который каждый день дарил веру в лучшее. Он тянется к длинным рукавам чужой чёрной худи, только сейчас замечая бледный, почти белый оттенок кожи. "Я даже не знал, что ты не воспринимаешь солнце... Прости..." Возле голубых вен, словно самым мощным клеймом отпечаталось намертво ровное Ли Джено. - Не может быть... Тихое, скромное, аккуратное светится тёмным, детским почерком на левом запястье На Джемин. И такое же чёрное, как самая глубокая ночь без звезд, подбитое никчемной жизнью Хуан Ренчжун красуется на чужих руках. Просто такого не может быть. Ренчжун свыкся, смирился с тем, что он одиночка, и всегда им будет, а та мимолетная связь с Джено только дала на время почувствовать себя нужным, ощутить себя любимым. Как теперь привыкать к этому? К тому, что он теперь не один? Но по всей сути, он никогда один и не был. Джено даже после встречи с Джемином старался заботиться о нем, помогать, быть рядом. А Джемин после первого сухого "здравствуй" понял, что Ренчжун то самое тёплое, родное. Тоже любимое... - Ты наш, хен, - Нана улыбается ярко и счастливо, ластясь к чужой груди маленьким котенком, а Ренчжун все ещё считает метры от них до окна. - Нафиг вы мне вообще сдались. Джемин впервые за весь день смеётся, а в комнате становится ещё светлее, даже несмотря на яркое и такое раздражающее солнце. Джено обнимает со спины крепко, бережно, как самое дорогое сокровище, а на языке вертится то самое "никогда". "Никогда не отойду..."