Шанс

      …Большая кисть, ведомая умелой рукой, плавно скользит по холсту, вырисовывая прихотливо изгибающуюся материю. Замирает на несколько секунд, а потом ныряет в баночку с другой краской, смело мешая цвета на палитре. И так раз за разом, пока несколько цветовых пятен, созданных широкими мазками, не превратятся в нечто более осмысленное.       Наконец, творец откладывает кисть и палитру, отходит от холста и, щуря подслеповатые уже глаза, придирчиво рассматривает свое творение. С холста на него смотрела милая светловолосая девчушка. На личике застыла полуулыбка, а в больших синих глазах будто плясали задорные искорки.       Однако творец был собой недоволен. Девочка выглядела как будто потерянной на беловатом холсте. Чего-то не хватало картине. Ах, ну конечно!..       Несколько быстрых движений кистью — и вот у ног его маленькой героини появились зеленые лозы, усеянные желтыми розами. Теперь картинка смотрелась гармонично: лозы своей темной зеленью оттеняли такое же зеленое платье девчушки, а ярко-желтые лепестки перекликались с золотистыми локонами.       Довольно пригладив бороду, творец подписал свою работу, и, подумав секунду, вывел острым краешком мастихина еще одну надпись:       «Мэри»

***

      Стук каблучков маленьких ботинок гулко катился по пустому коридору галереи. Тонкие пальцы в задумчивости касались лепестков желтой розы. Мэри медленно шла, невидящим взглядом смотря перед собой. Девочка размышляла о себе, своей нелегкой судьбе, перебирала воспоминания.       Мэри не помнила, как появилась.       Осознание себя пришло внезапно, из ниоткуда. Оно было похоже на яркую вспышку, резанувшую по глазам. Тело девочки дернулось и обмякло, словно налилось изнутри силой. Пальцы ощутили прохладную гладкую ткань платья. Нос защекотали волосы. Девочка подняла непослушные пока руки, вытянула их перед собой, растопырила пальцы. Несколько раз сжала и разжала кулачки. Мэри присела на корточки и коснулась желтого бутона. Лепестки были нежными и гладкими на ощупь. Удивительно! Выходит, художник смог воплотить свою мечту в реальность…       Ощущать жизнь внутри себя было приятно и волнующе, но Мэри совершенно не знала, что ей теперь делать. Она уже не картина, но пока и не человек. Девочка откинула лезущую ей в лицо белокурую прядь и, перешагнув через желтые розы, оказалась вплотную к твердой прозрачной стене. Прильнув к ней, Мэри стала с любопытством озираться, силясь заглянуть за пределы массивной рамы.       Перед девочкой развернулся целый мир. Мир, которого она никогда не знала.       Там, по ту сторону стены, были люди. Живые люди. Они ходили туда-сюда, рассматривали другие картины, смеялись, о чем-то разговаривали между собой. Иногда они останавливались перед Мэри, восхищенно осматривали ее, качали головами или же задумчиво терли подбородок.       Девочка встрепенулась. Она выкрикнула громкое «Эй!», замахала руками, но… но ничего не произошло! Худосочный мужчина, смотревший в этот момент прямо на нее, даже не шелохнулся. А потом и вовсе отошел от картины! И как это понимать? Мэри нахмурилась и, сложив ладошки рупором, закричала еще громче:       — Эй! Вы меня слышите? Ответьте!       Но никакой реакции не последовало. Да как так?       «Ну уж нет. Я заставлю их обратить на себя внимание!» — разозлившись, подумала Мэри.       Девочка набрала в грудь побольше воздуха и принялась из всех сил кричать и колотить кулаками в стеклянную стену. Она била до тех пор, пока стена не начала дрожать, а потом и вовсе не пошла трещинами. Заметив прогресс, Мэри воодушевилась еще больше и налегла на давшую слабину стену с удвоенной силой.       Удар! Удар! Еще удар! Прозрачная стенка жалобно звякнула и, громко треснув, рассыпалась на части. Мэри, которая слишком сильно навалилась на нее, с писком рухнула вниз. В глазах на миг все почернело. Ладонь резануло болью. Из пореза выступила алая липкая жидкость. Кровь?       Потирая ушибленные локти, Мэри поднялась на ноги, отряхнула стеклянную крошку с платья и осмотрелась, затаив дыхание. Но восторг, переполнивший ее в момент крушения стены, очень быстро сменился на недоумение, а потом и на разочарование. Девочка оказалась совсем не там, где хотела! Это место было темным, пустым и… пугающим…       Мэри горько усмехнулась. Ее создатель сыграл с ней злую шутку, подарив возможность мыслить и чувствовать. Но вместо того, чтобы явить ее миру, творец замуровал девочку в тюрьме его личной вселенной. Глупышка-Мэри так хотела стать частью мира своего создателя, но получила лишь жалкий суррогат его, подделку. И теперь девчушка вынуждена сидеть в этом проклятом безумном мире вечно. Пока здесь не объявится кто-нибудь — ну хоть кто-нибудь! — кто смог бы занять ее место…       В задумчивости девочка не заметила, как прошла коридор и оказалась у двери. Спрятав в карман розу-спутницу, Мэри потянулась было к ручке, но не успела ее ладонь лечь на прохладный набалдашник, как дверь распахнулась, а саму девочку резко отпихнули. Мэри ойкнула и неуклюже плюхнулась на пол.       — Эй, ты в порядке! — услышала Мэри встревоженный голос. Девочка приподняла голову и узрела перед собой худенькую девчушку с пушистой темной челкой и тощего высокого парня. Оба обеспокоенно смотрели на нее.       — А?.. Да, все хорошо, — пролепетала Мэри. Незнакомец помог девочке подняться и стал о чем-то говорить, но Мэри не слушала его и на все вопросы отвечала невпопад. В ее голове разразился целый шквал мыслей.       «Наконец-то!»       Спустя сотни дней и ночей, проведенных в мире безумия, девочка встретила людей! Даже не верится. Ни в коем случае нельзя упускать такую возможность.       — … ты хочешь пойти с нами? — долетел до слуха обрывок фразы парня. Мэри встрепенулась и вскинула на него глаза. Тот вопросительно смотрел на нее.       — А… Да, хочу! Это будет так здорово! — радостно откликнулась девчушка, улыбаясь…       И вот Мэри уже идет рядом со своими новыми знакомыми — Евой и Гарри. Ева казалась милой, а вот парень заставил Мэри насторожиться. Надо будет с ним поаккуратнее. Нельзя, чтобы они узнали ее секрет. Иначе Мэри навсегда потеряет свой шанс выбраться отсюда.       Свой единственный шанс.