Политические технологии

— Полковник Макалистер! Сэр!.. Своим званием Арни Макалистер гордился — это его еще выстрадать нужно. Выбить у обезьян с автоматами, по недоразумению названных людьми, в Зимбабве, выскрести у Безносой в Афганистане под ковровой бомбардировкой и собрать по кусочкам — в одной горячей точке, во второй, в третьей, пока не наберется тех точек, чтобы нарисовать созвездие. Скажешь так: «Полковник», — небрежно щелкнешь по плашечке на груди, а потом стой да лови себе восхищенные взгляды. Ан нет, всю жизнь ошибался честный служака Арнольд Макалистер, который и во сне мог бы М-16 разобрать и бластер зубами по частям скрепить в нужном порядке: когда он по собственной дурости подался в «Осколки», на заслуженную пенсию, только тогда и понял, что «полковник» — это еще и проклятье. — Сэр! Это недоразумение тут называлось «капралом». Таких капралов в Намибии даже на органы не берут — порывом ветерка в бархан закопать может, очки на полрожи, толщиной с походную лупу. Весь в бумажках по самое не могу, сам на мощную фигуру Арни Макалистера в защитном обтягивающем комбинезоне смотрел с опаской — плевать, что шестьдесят уже разменял, крепкий еще полковник, местами даже чересчур. Придвинулся так, неловко поманил костлявым пальчиком — Арни только глаза закатил. Втирать этой бестолочи про регламент и устав было так же бесполезно, как понять, на кой хрен этим осколкам-хрен-знает-чего понадобилось сваливать с родной обжитой планеты в пампасы непокоренных галактик. — Чего тебе? Ну и да. Новая служба — это голые хухры-мухры. Ни тебе наркоторговцев, ни организованных преступных группировок, ни контрафакта, ни работорговли, даже аналога древнего, как дерьмо мамонта, мифа Бен Ладена — и того не завалялось. Единственного на всю планету террориста — умудрились до Арни Макалистера грохнуть. — У нас зафиксирована аномальная активность! — если судить по лицу этого доходяги, то «аномальная активность» — его личный предмет для гордости. В унитазе он, что ли, эту аномальную активность за собой нашел? — Сектор? — Двадцать пять! Пойдемте, я вам его сам покажу! — был бы у контактного комбинезона рукавчик — он бы за него еще подергал. — Ша. Это что за зона? — повел Арни кустистыми бровями. – Это там работы по разработке песчаных карьеров проводят? — Ведутся работы по подготовке грунта к посадке тропических лесов, в планах поворот шестого рукава искусственной реки Амазонка-2, — нетерпеливо перебил капрал. — Сейчас берут пробы почв. Ну да вы идите, посмотрите! Ну посмотрите же! Делать нечего — когда самая большая проблема на новой «военной» службе — это поломавшийся электрогенератор, который чинится тремя меткими пинками армейских сапог (вот с ними полковник Макалистер отказался расстаться решительным образом, так и носил — поверх комбинезона), то даже на «аномальную активность» обращать внимание начнешь. А ну как и впрямь завелся террорист, позволил себе помечтать Арни Макалистер, барабаня пальцами по кобуре с огромным пистолетом местного производства (херня херней, от песчинки заклинит, но размеры, какие размеры!). А еще лучше два — противоборствующих! А еще лучше с бандами-шайками-талибами, священной войной, кровавой местью, неподеленными приисками и... — Эт-та шта такое?! — зарычал Арни Макалистер — а экран едва не сжался от осознания собственной ничтожности. — Аномальная активность! — радостно запрыгал на месте капрал. Арни так и видит его — в каких-нибудь обслуживающих войсках за надраиванием танков и звездолетов. Ну или в инженерной части – они там все такие, полудохлые, в математику и физику жидких тел влюбленные. Видать, не просто так подался в «Осколки», тоже захотел что-нибудь «эдакое» посмотреть, чего на Земле не видал. Вот и... — Аномальная... — забормотал Арни, быстро перебирая пальцами по виртуальной клавиатуре. – Аномальная... дать увеличение, третий сектор, масштаб триста. Ну твою ж мать! — Здорово, правда?! — искренне восхитился капрал. — Я такого не припомню за все время своей... — Но это же саботаж! — восторженно зашептал Арни Макалистер, азартно шлепая себя пудовым кулачищем по мозолистой ладони, засаднившей предвкушением — почувствовала, родимая, как скоро в нее ляжет рубленая рукоятка любимого Сиг Сауэра-3270. — Это попытка сопротивления насаждению мирного режима! — Ну, вообще-то, технически... — Несанкционированная деятельность на территории подведомственного Земным Войскам сектора! — Но они же... — Организованная практически преступная деятельность... — Сэр, но это же просто демонстрация... — Еще и проявление шовинистических настроений, — азартно крутанулся на каблуках Арни Макалистер, — я бы даже сказал, реакционных! Мы не можем это оставить просто так! Жахните по этим уродам парочкой ракет класса «земля-земля»! — Я думаю, это... — И группу быстрого реагирования туда! А лучше две, мои ребята вооружены до зубов, они мечтают надрать кому-нибудь задницу! — Сэр... — Хотя погодите — песчаный карьер? Сколько там до ближайшего населенного пункта? — Полторы тысячи километров, сэр. — Атомной боеголовкой их! — взвыл от восторга Арни Макалистер. — Да еще и... стоп, — нахмурился он. — Средняя температура поверхности Гансмоука в это время суток плюс пятьдесят восемь по Цельсию. Кто будет устраивать демонстрацию в полутора тысячах километров от ближайшего населенного пункта в полдень? — кровожадно и азартно улыбнулся Арни Макалистер, рисуя в своем воображении какую-нибудь организацию, можно даже религиозную, эти гребаные фанатики иногда такого наворотят… И у этой организации… — В данном случае, сэр, даже атомная боеголовка будет бесполезной, — сконфуженно поправил капрал очки на лице. — Демонстранты все равно выживут. — Выживут? — осекся Арни. — Это как это они выживут — после «привет, Чернобыль» и ребят из «Альфы»-то? — Ну, во-первых, это их естественная среда обитания. — Барханы? — одна бровь Арни уползла куда-то под щетинистую седеющую челочку. — Именно! А вы дайте масштаб не на триста, а на пять тысяч. Арни дал. Так и подавился. — Но это же... — прошептал он недоверчиво — как тут поверишь, когда... — А во-вторых, бастующие — это тараканы! — восхитился капрал. — Я же вам говорил, что активность аномальная! Местная фауна, до того считавшаяся полностью аналогичной земной и лишенной способности к гуманоидной коммуникации, разумна! Здорово, правда?! Арнольд Макалистер въедливо посмотрел в глаза старательно удерживающего равновесие на спине своих собратьев таракана. Братьев, сестер и бабушек-дедушек он привел столько, что их всех как раз хватило, чтобы облепить перетяжку огромного размера, на которой явно человеческой рукой был выведен призыв: «Остановите экспансию в пустыни!» Потом Арни покосился на соседние: «Червь человеку — друг, товарищ, собрат!», «Нет тропическим лесам — защитим родные дюны!», «У комаров тоже есть права!», «Нет насильственной колонизации, защитим коренных жителей Гансмоука вместе!», «Узурпаторы песков — взываем к вашим душам! Нет смертям молодых блох от искусственного орошения!». Глаза таракана были на диво честными и преисполненными страдания, от одного взгляда в них хотелось потянуться за носовым платочков. Арни вспомнил последний визит антиглобалистов к шефу, а следом за ними и «зеленых», которым какой-то умник позволил отправиться вместе с колонизаторами в путешествие. После их набегов Макалистер дважды получал такой нехилый нагоняй, что стены тряслись и подчиненные в ужасе прятались под столы и стулья. И лишь после этого чудесного воспоминания Арни с чувством впечатался лбом в пошедший протестующими радужными волнами монитор. На этом гребаном Гансмоуке «полковник» — это все-таки проклятье. *** По оценкам колонистов год на планете Гансмоук длится триста пятьдесят дней. Это значит, что Зази Зверю недавно стукнуло триста лет – по меркам уродливых двуногих уже почтенный старичок, должен был раз двести отдать червиному богу душу. Зази Зверь много чего видел – помнит, как пересохло последнее море (и не такое было на Гансмоуке, а жило в нем настолько огромное, жуткое и пупырчатое, что колонисты-исследователи в обморок бы грохнулись от счастья), застал землетрясение, развалившее последнюю действительно большую гору (а все остальное так, холмики) и лично видел, как оземь грохнулись незадачливые «земляне», с которых и началась не проходящая вот уже сто пятьдесят лет головная боль (насколько она возможна у червя, разумеется). Поначалу они были робкие – перебежками-перебежками перемещались, до первого песчаного червя, а потом с воплями обратно, в тенечек, подальше от любопытной фауны. Сожрали подопечные Зази парочку, поняли, что несъедобно (это чем питаться надо, чтобы так вонять?!) и решили оставить в покое – себе на беду. Люди, как оказалось, плодятся быстрее песчаных букашек. А уж когда делить планету (не свою!) начали, тут-то Зази и потерял окончательно сон: то один пустыню перелопатит, то другой на червях родео устраивает, то пески перевернут, то ось планеты сбивают искусственными катаклизмами (на пятую Луну до сих пор смотреть больно)! Спасу нет! Дошло до того, что Царь Червей впервые за последние две сотни лет выполз на свет божий – разбираться самостоятельно в той куче, которую белобрысые земляне ему подсунули. Зази бы и схватился за голову при виде того, что творят изверги с родной планетой, да нечем и не за что. Потом стало легче – человечишки начали сами себя убивать. То один этот свой город снесут, то второй сожгут, то в третьем камня на камне не оставят – шумные, громкие, бегают, топочут, коренное население планеты не глядя прихлопывают! Когда Зази понял, что вмешаться уже не успевает, а один из гадов с блондинистыми волосами вот-вот всех обитателей, включая усатых и хитиновых, подчистую изничтожит, тогда даже помолиться успел: нахватался всякой гадости у людей, за которыми шпионил. То ли тупорылая людская традиция помогла, то ли Зази наконец повезло, но обошлось: грохнули шумного братца, который всем покоя не давал да летал по небу, пожирая все подряд. Тут бы и зажить нормальной, до-придурка-Найвза, жизнью, но на стонущих от произвола местных жителей навалилась новая беда – колонисты. Они сперва тоже этак неуверенно, перебежками… а потом все наглее и наглее. Зази только моргать длинными ресничками занятого тела успевал. Раз – и обустроили оазис в пустыне. Два – и расчищают грунт, тараканов геноцидят! Три – и уже реки собираются прокладывать. Эй! Бороться пробовали – честно. Но людей прилетел другой сорт – даже на песчаных червей, которые половину населения среднего города заглотнуть разом могут, смотрели с нехорошим таким интересом, без должного уважения: чего, мол, уважать червей, даже огромных, если есть эти… как их… нано-технологии, во! Одного несчастного поймали этими нанами – и вскрыли! Это у них «изучить» называется! Потом нацелились на второго – совсем страх и стыд потеряли, гоняли технологиями по пустыне, вернулся чуть живой в родную пустыню, до сих пор связно телепатировать не может! Черви забились в отдаленные барханы и даже по приказу Царя наотрез отказались выползать – страшно. Поговаривали, нашли в их шкуре эти ненормальные какую-то штуку, которая бессмертие дает. Переловят всех и пустят на микстурки (поганая такая штука, телу Зази она не нравилась ужасно, тьфу) – как к ним сунешься, когда у них с Земли чего только не привезено? Даже вон, «свои» люди, по меркам колонистов отсталые дети – и те в ужасе. Забытые технологии, мол, это ж как извратиться надо, чтобы изобрести такую вот фигню? Зази заскрежетал зубами, но решил подождать и в пустыню не сбегать – а ну как произойдет что-нибудь… совсем уж никуда не годное? И произошло – земляне решили изничтожить все пустыни, под предлогом «мы сделаем вам хорошо», а местное население оставить в зоопарках малой частью. Зоопарк! Слово-то какое придумали! Когда поймали второго собрата и пустили-таки на какую-то лечебную человеческую дрянь (мирный ведь народ черви! Мирный! Мелкой песчаной мошкой питается!), Зази тоже решил заняться «изучением» — силком заставил не таких пугливых, как черви, комаров занять несколько людских тел и устроил консилиум. Гнать их в шею – предлагали первые, с которыми Зази был согласен больше всего. На атомы расщепить – вторили вторые (Зази смутно представлял себе процесс, но звучало внушительно и заманчиво). А вообще стоит схитрить – так рассудили третьи. И с ними Зази почему-то согласился. Почти год провели они, выбирая самое слабое людское место – шпионили, втирались в доверие, учились читать и вникать в понаписанную людьми белиберду, пока место не было найдено. — Толерантность, — сурово провозгласил Зази на последнем собрании. – И вот что мы будем делать. Люди – они ведь какие. Им только дай друг другу морду набить, руки-ноги переломать, что-нибудь прострелить (вон, таскали до колонистов всякие железяки, смотреть тошно), а то и вовсе со свету сжить – смотреть противно, чего только не придумают в качестве повода: «религию» всякую, «расы», «цензуру». У червей и комаров такого не бывает – если людям верить, то у них, выходит, самая настоящая демократия: чего лезть, если жратвы на всех хватает, а режим питания совсем разный? Одно хорошо было в людской дурости – так человеки сами себя задергали, так ненавидят свояк свояка, что готовы кого угодно защищать, лишь бы на свои проблемы внимания не обращать подольше. В книжках написано – вон, когда-то защищали китайских панд (знать бы еще зачем эти панды вообще нужны), красную плесень (а это тем более) и гомосексуалистов (зверь-то какой странный). Зази поскреб подбородок занятого девичьего тела и подумал – а чем черви хуже гомосексуалистов? Покосился на стопку прочитанных книжек с заголовками «Эмансипация в начале девятнадцатого века», «Прикладная психология» и «Методики манипулирования сознанием», оценил растущие у тела спереди невнятные придатки (если верить книжкам, то за эти придатки уважают едва ли не больше, чем за мозги, которых у людей отродясь не было, но они почему-то думают иначе) и понял: дело должно будет выгореть. И взялся за книжки с заголовками «Капитал», «История Гринпис», «Бархатная революция в полевых условиях: теория и практика». Если уж люди настолько глупы, что врагам пособия по собственному истреблению составляют… «Давайте-давайте, ближе подходите», — злорадно думал Зази, азартно помахивая огромной кисточкой в такт захлебывающейся скороговорке ведущей новостей из огромной разжижающей мозги штуковины («телевизор» называется). Куда ни сунься сейчас, хоть в газеты, хоть на радио, повсюду его ребята: решительные, с фасетчатыми глазами, громко и отчетливо дающие интервью азбукой Морзе какому-то обескураженному бугаю с недовольной и подозревающей неладное физиономией. Зази отстранился, полюбовался на очередной огромный плакат, изображавший очаровательную комариху, обнимающую комаренка, и направленный на нее штык с символикой «Осколков», и перехватил кисточку зубами, решительно раскатывая еще один рулон — пусть себе подозревает, «Прикладная психология» вещает, что параноидальным типам с вьетнамским синдромом даже свои никогда не доверяют. По плану, который он готовил чертову прорву времени, у него сперва восемь демонстраций: по одной на каждый вид коренных жителей (даже черви – и те осмелеют, после тараканов-то). Потом Зази и сам выберется из тени – специально для этого проштудированы «Светский этикет в двадцать седьмом веке», «Наука ведения диспутов» и «Ты – королева макияжа!». Главное – почаще напоминать о том, кто кому и за что должен, на землян это действует угнетающе. Ну а следом… — Беспрецедентный случай за всю историю планеты Гансмоук! – заливалась соловьем ведущая, еще не знавшая, что в свое время даже главный и единственный террорист всея планеты старался обходить взбешенного Зази стороной: злопамятным он был даже чересчур для существа, у которого нет центральной нервной системы. На полу рядом с Зази лежали еще непрочитанные «Ядерный синтез» и «История Хиросимы и Нагасаки», какой ключик в случае чего надо повернуть, Зази уже очень хорошо знал: шпионы из центрального управления донесли (один парень героически погиб под рукой этих бессердечных уродов). И Зази готов был поклясться хоть всеми своими подчиненными сразу, что, если понадобится, он половину земного Штаба в марионеток напревращает и половину песков родной планеты в стекло запечет: это уже учебник по элементарной химии, говорит, что песок плавится от высоких температур. Главное – знать, куда своих эвакуировать за четырнадцать минут. А с людьми, хмыкнул Зази, машинально поправляя прическу и оценивая те самые (и что они в них находят-то?!) придатки на ощупь (отличные придатки, если верить журналам «Сладкая ягодка» и «Пышные попки»), нужно разбираться любой ценой. Ведь в конце концов – примитивные паразиты есть примитивные паразиты. Нечего им делать на одной планете рядом с действительно разумными существами.