Маленький принц

Свет в лаборатории был как всегда приглушен. Зеленые лампы разливали по помещению жутковатое свечение, схожее с тем, что исходит от источников под дворцом Рас Аль Гула. - Доставайте его. Время. Открытие капсулы проходило под наблюдением двенадцати специалистов, готовых в любой момент оказать помощь, если что-то пойдет не по плану. Пять. - Температура жидкости в пределах допустимого, - оповестил присутствующих компьютеризированный голос. Четыре. - Опустошение капсулы точно по расписанию, - помещение наполнилось гулом машин, задействованных в процессе слива жидкости и подачи кислорода. Три. - Температура плода в пределах допустимого, - снова голос машины. Полное отсутствие эмоций у компьютера, и ничего не изменится в интонациях, если что-то пойдет не так. - Он не дышит самостоятельно! - Так пусть начинает дышать, - отдала приказ Талия Аль Гул. Ее голос подобен голосу компьютера. Он тоже свободен от каких-либо эмоций. Его твердость и холодность могли сравниться разве что с алмазом. Два. - Готовьте набор для интубации, - все двенадцать специалистов резко, будто по команде, сходят со своих мест. - Если он не откроет глаза сам, значит, он слаб и бесполезен. Избавьтесь от него. - Но… - Никаких но, или вам не понятен мой приказ? - Будет исполнено, - никто не пытается спорить с Талией. Рядом с ней можно только послушно опустить голову и ждать новый приказ или же снисходительно протянутую руку, украшенную массивными драгоценными камнями в переплетении золотых нитей. Руку этой женщины принято целовать, как руку божества, с благодарностью, безмолвно обещая беспрекословное подчинение. Один. Служанка в белых чистых одеждах, выполняющая сейчас роль медсестры, крепко сжала дрогнувшую в ее руке маленькую ножку. Младенец зашелся булькающим криком. Из ротика стала вытекать вязкая розоватая жидкость, которой все еще были заполнены легкие. Малышу оказалось трудно справиться самостоятельно с этим реагентом, столько месяцев поддерживавшим в нем жизнь, а теперь превратившимся в смертельного врага. - Ох, как же ты силен, мой хабиби (*). Ты победитель. Едва родившись, ты одержал первую победу над смертью, - ласково произнесла Талия, глядя на отвратительное, по ее мнению, сморщенное, будто урюк, покрытое слизью тельце. Ее сын был ужасен, но она уже любила его, как часть своего Возлюбленного, как идеальный союз их любви. - Вы хотите подержать его, госпожа? – боязливо спросила служанка, осторожно взяв ребенка на руки и подойдя с ним ближе к Талии. - Убери его от меня, - Талия скривила губы, не скрывая всего того, что думала об этом предложении. А потом развернулась и, цокая каблуками, покинула лабораторию, оставив своего сына в окружении слуг, убийц и врачей. – Дэмиен. Запомните имя. Совсем скоро он станет правителем этого мира, - бросила она прежде, чем за ней закрылась дверь. Хабиби (араб.) - ласковое обращение к ребенку-мальчику. Спустя три года. - Ох, не надо вам делать это самому, - служанка, обманчиво хрупкая невысокая девушка в черном свободном костюме с прикрытой головой, подошла к запутавшемуся в рукавах кафтана малышу и стала расправлять, чтобы ребенок мог наконец-то одеть его. - Я хочу сам! - Не пристало юному господину выполнять работу слуг, - она покачала головой. - Но я хочу сам! Приказ, - Дэмиен надулся и шлепнул несколько раз ладошками по бархатным подушкам, на которых сидел. Его округлые щеки казались сейчас еще больше. Их хотелось от души потискать, поцеловать их, чуть-чуть придавить, немного сведя к носу, чтобы губы вытянулись бантиком. Но в этом мире за подобную попытку вести себя с этим мальчиком, как с ребенком, можно было бы лишиться рук. А потом и жизни. И никто бы не вступился. - Ваша мать не велела позволять вам подобное, юный господин, - применила последний аргумент Наджах. Мальчик часто задышал носом, ища что-то, за что можно было бы зацепиться, чтобы обойти этот запрет. Но слова, сильнее маминого, он не знал, поэтому пришлось уступить. Дэмиен немного откинулся назад и поднял вверх маленькие крепкие ноги, чтобы служанка смогла надеть на него штаны, затянув на щиколотках ленты. В этом доме не прививали любовь к Богу и не давали возможность этого Бога выбрать. Не было никаких притч, чтений, рассказов о том, кто такой этот Бог, почему ему надо служить, почему никто и никогда не видел его и когда же наконец его смогут увидеть. В этом доме Бог был один и имел он женское обличие Талии Аль Гул. И, как верующие никогда не видели того, кого превозносили в своих молитвах, так и Дэмиен никогда не видел своей матери. Она была образом из рассказов слуг. Образом прекрасным и ужасающим одновременно. Мальчик уже прекрасно знал, что ослушаться ее приказов нельзя, не любить ее за ее любовь, которую Талия дарит, окружая сына роскошью, знаниями и слугами, невозможно. Это было сродни серьезному преступлению, за которое можно было получить наказание. Дэмиена наказали всего раз, когда он разорвал одно из ожерелий, принадлежащих матери. Тогда Иман, предыдущая служанка, ударила его по рукам так сильно и так больно, что мальчик сорвал голос, очень долго заходясь в криках от боли в пальцах, распухших так, что двигать ими было невозможно. Зато произошедшее событие очень хорошо отпечаталось в сознании маленького ребенка. Что было потом с Иман, Дэмиен так и не узнал. Просто вечером в его комнату пришла Наджах. Когда пришла очередь обуви, Дэмиен заупрямился. Он перевернулся на живот и, быстро перебирая руками, пополз от Наджах, не даваясь ей в руки. Мальчик только что придумал для себя игру, маленькую забаву, коих ему очень не хватало. Природа требовала своего, совсем немножечко баловства. - Юный господин, перестаньте, - она осторожно ухватила Дэмиена за щиколотку и подтащила к себе. – Позвольте вас обуть. Дэмиен так развеселился, что второй ногой, вырываясь, ударил служанку в нос. Хоть он и был ребенком, но начавшиеся в юном возрасте тренировки уже приносили свои плоды, и тело мальчика обретало силу. Резкая боль заставила девушку сжать пальцы на детской щиколотке сильнее, чем следовало бы. Дэмиен недовольно вскрикнул и захныкал. Ворвавшиеся в комнату охранники-ниндзя не выясняли, что произошло на самом деле, и почему их господин кричал. Один из наемников со строгой заботой стирал чужую кровь с лица притихшего ребенка. - Вы в безопасности, юный господин, - холодно сказал он. Дэмиен не видел лица говорящего. Оно было закрыто темной тканью. К таким одеждам слуг мальчик успел привыкнуть и не боялся их, но сейчас, когда ладошки были запачканы кровью, было немного жутко. Хотелось забраться на колени Наджах и попросить ее рассказать легенду, в конце которой все было бы хорошо. - Где Наджах, - растерянно спросил он. - Мертва, юный господин. Я распоряжусь, чтобы новую служанку прислали немедленно. - Нет! Я не хочу другую! Я хочу Наджах! Пусть придет Наджах! Мне нужна Наджах! - Все будет хорошо, мой господин. Обещаю, все будет хорошо, - наемник совсем растерялся при виде детской нарастающей истерики. Ему только и оставалось, что крепко обнять мальчишку и прижать к себе, как своего собственного сына, пытаясь успокоить. От игр и развлечений Дэмиен отказался в то бесконечное утро. Спустя два года. - Расскажи мне о маме, - потребовал Дэмиен у Шатхи. Девушка замерла, занеся расческу над головой своего господина, не зная, как ей начать. - Ну? Я жду. Или ты решила ослушаться моего приказа? - Нет, мой господин. Я бы никогда… - она осторожно коснулась черных коротких волос, забавно топорщащихся в разные стороны, чтобы пригладить их. – Госпожа Талия – самая прекрасная дама из всех, кого я когда-либо встречала. Она сильна и не уступит ни одному мужчине в бою. Она умна и она же мудра… Все это Дэмиен слышал уже много раз от самых разных слуг, окружавших его с младенчества. Никто из них ни разу не сказал это иначе, хотя бы другими словами. Все твердили словно бы заученный текст. - Я хочу увидеть ее! - Вам еще рано, Госпожа не велела. - Меня не волнует! Я хочу увидеть ее! Девушка в страхе втянула голову в плечи и прижала гребень из слоновой кости к груди. С каждым разом вспышки ярости мальчишки происходили все чаще, а последствия их становились все разрушительней. Вседозволенность накладывала свой отпечаток на характер Дэмиена. В свои пять лет он уже четко осознавал одну простую истину: этот мир был создан только для него одного, и он крутится вокруг него, как Земля вокруг солнца. Дэмиен считал себя солнцем в этом мире. Уже сейчас он чувствовал, что в его маленьких ручках сосредоточена огромная власть. Он видел, как по одному только его слову мир, которым был представлен пока только дворец, начинает оживать, словно муравейник, который разворошили палками. - Ты не поняла? Немедленно! - Но это невозможно… - служанка лепетала. Она упала на колени и вжалась лбом в пол возле ног Дэмиена, а потом приблизилась, чтобы поцеловать его ступню, но раньше, чем Шатха сделала это, мальчик ударил ее по лицу той самой ногой, к которой она тянулась губами. Девушка вскрикнула и закрыла руками ушибленное место. В секунду удара Дэмиен испытал странное наслаждение. Совершенно иное, совсем не похожее на то, когда съедаешь медовый персик или вдыхаешь свежий цветочный аромат. Это чувство зародилось внутри на уровне груди маленькой горошиной в тот момент, когда он только решил нанести удар, а потом в один момент разрослось до невероятных размеров и лопнуло, разнося сладкое тепло и удовольствие, когда этот удар достиг цели. - Посмотри, что ты наделала, дура тупая, - на коже Дэмиена осталась пара капель крови. - Простите, господин, простите меня, - залепетала разбитыми губами служанка и только тихонько вскрикнула, когда Дэмиен схватил ее за волосы совсем не по-детски. Охрана за дверью стояла смирно. Были слышны только крики Шатхи и глухие удары вперемешку с недовольной руганью молодого господина. Когда все стихло, Дэмиен распахнул двери. Его ярко-голубой кафтан был запачкан пятнами крови. - Выбросьте мусор из моей комнаты, - недовольно крикнул он. Спустя два года. Глаза закрывала плотная черная ткань, не позволявшая разглядеть ничего в небольшой пустой комнате. Дэмиен стоял в центре и держал в руках длинный смертоносный меч. Он вслушивался в тишину обманчивой пустоты. Каждая клеточка его тела была напряжена в ожидании. Ожидании, когда, наконец, чутье скажет ему: «Можно!» Шорох, донесшийся до его слуха, был едва различим. Можно было предположить, что это только порыв ветра и не более. Только в этой комнате не было сквозняков, чтобы не обратить внимания на эту деталь. Первый удар меча со свистом рассек воздух и был остановлен телом наемника. Следующий удар в прыжке не менее точен, чем предыдущий. Сальто через голову, и сталь ударяется о сталь. Новый выпад и вновь ощущение, как острие входит в беззащитную человеческую плоть. - Уже четырнадцать, - считает Талия с легкой улыбкой на лице. – Сколько их будет? - Если он справится, то пятьдесят, - наемник из Лиги Теней, тренировавший ее сына, стоит рядом с ней. - Если не справится, от него придется избавиться, - с долей сожаления произнесла она. – И от тебя тоже. Наемник только низко поклонился. - Справится, - заверил ассассин. Тем временем стекло, за которым стояли Талия и наемник, окропило кровью очередного убитого. Ниндзя дрались ожесточенно. Они были умелыми воинами, а Дэмиен всего лишь ребенком, пусть его и учили те самые воины, которых он сейчас рассекал решительными и четкими ударами меча. - Он великолепен, - с нежностью произнесла Талия, когда не осталось больше ни одного противника рядом с ее сыном. – Умойте его и оденьте во что-нибудь нарядное. Сегодня у моего сына день рождения, и я хочу присутствовать при этом. - Как прикажете, госпожа. Ко дню рождения юного господина готовился весь дворец. Обычно этот день отличался от всех остальных только тем, что утром Дэмиену сообщали о начале нового цикла, поздравляя с достойно прожитым годом. - Я не собираюсь это надевать! – пестрые одежды летали по комнате. Дэмиен отшвыривал все, что приносили ему слуги, а особо непонравившееся он рвал резким движением рук. Он был очень возбужден и взбудоражен испытанием, вымещая эмоции на предметах, но не на людях. - Вы должны выглядеть подобающе, юный господин. Ваша мать желает сегодня присутствовать на празднестве. - Мать? – голос тут же сел. Это заявление немного успокоило мальчишку. Он раскинул руки в стороны, позволяя облачить себя в белую, расшитую драгоценными камнями по краю, рубашку. На этом приеме было очень много людей. И ни одного из них Дэмиен не знал. А все приглашенные, кажется, и не подозревали об истинной причине их нахождения во дворце, общаясь между собой. Дэмиен обходил дорого одетых женщин и мужчин, которые были слишком горды, чтобы опустить головы и заметить ребенка, забредшего на праздник. - Как ты думаешь, кто из них твоя мама? – раздался над его ухом незнакомый женский голос. Дэмиен поднял голову, с неприязнью разглядывая заговорившую с ним. - Не знаю, - буркнул он, – никогда ее раньше не видел. Мне кажется, ее тут нет. Ее никогда нет. Может быть, ее и не было никогда? - Не говори так, конечно же, она есть. Нужно только приглядеться получше, - Талия, а заговорившей была именно она, опустилась на корточки, и ее длинное легкое платье красной волной растеклось по ковру. - Что ты пристала ко мне, жирная дура? – Дэмиен недовольно пождал губы. – Отвали! – его крик привлек внимание толпы. Талия поднялась и холодно посмотрела на сына сверху вниз. - Юный господин, - наставник за спиной мальчишки появился из ниоткуда. – Позвольте мне представить вам Талью Аль Гул. Она – ваша мать. Этот момент много раз проигрывался в голове Дэмиена. Он часто представлял, как его знакомят с мамой, как он целует ее руку. В этом моменте он обычно касался губами воздуха над своей ладошкой, представляя на ее месте ладонь матери. И сейчас, когда он собирался это сделать по-настоящему, его щеку опалила сильная пощечина, отбросившай мальчишку в расступившуюся толпу. - Не смей никогда грубить мне, хабиби, - тон Талии не терпел возражений. Слуги не пытались броситься поднимать своего господина. Только когда хозяйка великодушно кивнула, позволяя это, мальчика поставили на ноги и вытерли кровь, текущую по подбородку из разбитой губы. - Ты понял? – спросила она уже ласково. - Я понял, - коротко кивнул Дэмиен. - Ты умница, хабиби, я так горжусь тобой. Все выпьем за моего сына! Будущего правителя, наследника семьи Аль Гул! - За наследника! – прогремел весь зал, и раздался звон бокалов, а потом праздничный смех. Спустя четыре месяца. После дня рождения Дэмиен стал видеть Талию чаще. Она появлялась в его комнате после особенно тяжелых тренировок и заботливо осматривала повреждения на теле сына. В эти дни она не позволяла слугам приближаться к юному господину. Они должны были позаботиться о ванне, ужине и чистой одежде, но не более того. Раны Талия обрабатывала сама. Сняв с Дэмиена тренировочный костюм, мать усаживала его на подушки спиной к себе, опускала несколько медицинских тампонов в резко пахнущий травами раствор, а затем прикладывала по очереди эти тампоны к ранам, заботливо обрабатывая их. Потом она накладывала повязку и касалась губами того места, куда пришелся особенно болезненный удар. Эти маленькие ритуалы часто проходили в тишине. Дэмиен не пытался заговорить, Талия будто бы поддерживала его в этом. Что же мальчишка испытывал к матери? Это была любовь, но не искренняя и чистая любовь ребенка к самому близкому и родному человеку, а навязанная годами, походящая на любовь верующих к своему божеству. Талия для Дэмиена не была божественного происхождения: она была просто матерью, прародительницей, но не более того. Дэмиен заставил себя любить ее, потому что это было правилом дома. Подсознательно же мальчик не мог простить ей запреты, казавшиеся ему неправильными, ведь никто не смел навязывать свою волю маленькому господину, вокруг которого обязан склониться весь мир. А к своим семи годам мальчишка прочно убедился в том, что сам он важнее любого существующего Бога. - Сегодня я расскажу тебе одну очень красивую легенду, хабиби, - когда раны были обработаны, Талия притягивала сына ближе и укладывала его голову на своей груди, заботливо водя рукой по его волосам. – Легенду о Темном Рыцаре. С недавних пор в жизни Дэмиена появился еще один «человек», хотя именно так назвать его было очень трудно. Это был могучий, сильный, бесстрашный воин, чей образ вызывал в душе мальчишки огромное уважение и восхищение. Дэмиен еще больше убедился в своей избранности, когда Талия открыла ему, что он – сын этого Воина. - У тебя его глаза, хабиби, - нежно шептала мать на ухо сыну. – Прекрасные глаза, в которых отражается небо. Ты так близок к небу, мой малыш, с него ты можешь наблюдать за миром, который принадлежит тебе, - говорила она почти нараспев. - Когда я увижу его? - нетерпеливо спрашивал Дэмиен каждый раз. - Когда придет время, хабиби. Не раньше. - Но я хочу! - Нет! – грубо отрезала Талия. Ее взгляд изменился. В нем больше не было любви, только одно презрение. - Это мой приказ! Если этот мир должен мне подчиняться, тогда и ты должна! – мальчишка толкнул мать в плечо, но Талия резко перехватила его руку и заломила за спину. - Ты подчиняешься мне, запомни это, - холодно произнесла она едва ли не по слогам. - Отпусти! – Дэмиен попытался ударить свободной рукой, но Талия без лишних церемоний и предупреждений завела руку сына выше. Сперва раздался срывающийся крик, а потом хруст, почти заглушивший этот крик. - Ты очень расстраиваешь меня хабиби, - девушка поцокала языком, а потом нежно обняла сына, успокаивающе целуя его в макушку. – Не плачь, мой маленький. Ты не должен так со мной разговаривать, ты понимаешь? – прошептала она. Дэмиен мокрым от слез лицом вжался в ее плечо и кивнул. Спустя восемнадцать дней. - Ибн Аль Ксу’Ффаш (*) сегодня с нами, - сказал один ниндзя другому. Оба они посмотрели на маленькую, затянутую в черное фигурку с зафиксированной на груди левой рукой. - Чей это приказ? - Его собственный. Никто не хотел брать на задание изувеченного ребенка. Даже если это их господин. Особенно, если это их господин. Но сказать «нет» никто не имел права. - У нас будут проблемы, - наконец-то решился сказать один из ниндзя вслух то, что думали остальные. Едва он хотел еще что-то добавить, как острая вспышка боли в боку оборвала поток его мыслей, мир вокруг поплыл и стал медленно погружаться во тьму, словно в зыбучий песок – можно было дергаться сколько угодно, но это бы только ускорило конец. - Кто-нибудь еще хочет высказаться против нашего господина? – холодно спросил глава группы у остальных. – Никто не смеет усомниться в господине, а если придется, то каждый должен отдать свою жизнь за жизнь юного господина и за цель, которой мы должны достигнуть! – стряхнув с длинного клинка кровь, наемник вернул его в потайной чехол на рукаве. Дэмиен слышал каждое слово. Его люди верили в него, подчинялись ему, шли за ним и с ним. Он не мог позволить себе поражение. Только победу. Всегда. Ибн Аль Ксу'Ффаш - имя Дэмиена. Спустя один год. Дэмиену очень хотелось пить. Он позвал слуг, которые должны были стоять за дверью его комнаты, но никто не отозвался. Конечно же, подобное очень разозлило юного господина. Ведь ему пришлось подняться и выйти, ступая босиком по холодному полу. Сам он обуваться не стал, хотя прекрасно мог это сделать. Его холодные ступни потом будут еще одним поводом, чтобы сделать наказание для нерадивых слуг более жестоким. За дверью никого не оказалось. - Что за черт! – выругался Дэмиен и пошел дальше. Сперва он топал нарочно громко, чтобы привлечь к себе внимание, но пройдя этаж полностью и никого не встретив, он действительно напрягся и поспешил на нижние этажи. Но дворец словно вымер. Ни одной поломойки, ни одной кухарки, - он не смог найти никого. Ходить в подвалы ему никогда не запрещали, но спускаться туда никогда не было необходимости. Для Дэмиена это были всего лишь грязные вонючие коридоры, но сейчас можно было закрыть на это глаза. Под ногами неприятно хрустели крысиные скелетики, и их осколки впивались в подошву стоп. Это можно было терпеть, как и неприятный запах дерьма и сырости, настолько сильный, что глаза мальчика заслезились. Он шел не очень долго, но эта небольшая прогулка уже превращалась в пытку. Наконец, впереди показалось зеленоватое сияние, подсвечивающее огромный зал. Дэмиен с удивлением отметил, что выход из длинного коридора находился практически под сводом зала-пещеры, уходящего вниз еще метров на пятьдесят. Все слуги были здесь. Они выстроились у перил, опоясывающих лестницу по всей пещере. Их взгляды были устремлены вниз. В чьем-то взгляде был плохо скрываемый страх, другие шептали молитвы, но большинство оставались равнодушными к происходящему, и только напряженные руки, сдавливающие тонкие металлические перила, говорили о том, что происходит что-то очень важное. Дэмиен спустился по лестнице, держась за спинами людей. В зазорах между плотно стоящими друг к другу слугами виднелась огромная яма, наполненная ярко-зеленой жижей. Именно ее свечение отражалось на стенах и лицах людей, придавая им потусторонний устрашающий цвет. Внизу мальчишка смог разглядеть процессию во главе с Талией. Она стояла у большого щита, удерживаемого слугами. На щите лежало перевязанное бинтами, словно мумия, мертвое тело. В том, что лежащий там был действительно мертв, Дэмиен был уверен: грудная клетка не вздымалась, видневшаяся в прорезях повязок плоть имела серый оттенок. - Опускайте его! – велела мать. Слуги подошли ближе к яме и, поставив щит на самый край, наклонили его, чтобы тело само соскользнуло в жидкость. Это был странный ритуал. Раньше Дэмиен не видел подобного и никогда не слышал и не читал о нем. Около минуты ничего не происходило, а доносящиеся до уха мальчишки молитвы стали читаться быстрее, с плохо прикрытым страхом. Дэмиен не успел понять, что произошло: его, не заметив, оттолкнули назад. - Вернулся к жизни! Вернулся к жизни, - слуги и наемники суетились, грозилась начаться сильная давка. Дэмиен услышал рев, принадлежащий обезумевшему животному. - Ямы Лазаря вернули его! – снова услышал мальчишка чей-то крик. С трудом протиснувшись вперед сквозь плотную живую стену, мальчишка увидел стоявшего в жиже подростка, яростно сдирающего с себя бинты. Его лицо очень отличалось от тех, что Дэмиен привык видеть: он был слишком бледен для представителя востока. Серо-голубые глаза парня были переполнены самым настоящим безумием. Пугающим, заставляющим сердце останавливаться от ужаса. Дэмиен забыл, как дышать, когда поймал взгляд этого парня на себе. - Что ты здесь делаешь?! – кажется, Талия и сама плохо контролировала свой страх перед этим существом. Или же это был страх, присущий матери, когда ее дитя в опасности. Она не сразу заметила в толпе своего сына, но проследить, куда хочет прыгнуть странный парень, ей труда не составило. – Уведите его! Немедленно! – сильные руки наемников подхватили Дэмиена и понесли обратно через толпу, закрывая. - Отпустите, я не хочу уходить, - прорычал Дэмиен, извиваясь так, чтобы увидеть, что же происходит возле Ям. Дикое, безумное существо бросилось за ребенком, которого спешили спрятать во дворце. Парочка ниндзя перекрыла путь, оттесняя парня к краю, но тот совсем не боялся наставленных на него клинков. - Не убивайте его, он мне еще нужен, - это был голос матери. Талия держала перед собой меч, но не нападала на странного парня. Со стороны казалось, что она хочет его приручить. Больше Дэмиен не увидел ничего, – его вынесли из пещеры. Он так и не узнал, что это был за парень, и больше его во дворце не встречал. Спустя два года. - Сегодня очень важный день, хабиби, - Талия повторила это уже несколько раз с тех пор, как они сели в самолет. И еще сотню раз она повторила это, когда они еще были дома. - Я уже понял это, мама, - Дэмиен со скучающим видом смотрел в иллюминатор, поддерживая голову рукой. Лучше бы она рассказала, чем этот день так важен, но очередную попытку расспросов Талия пресекла лаконичным «скоро узнаешь». От всех этих загадок и игр начинало тошнить. - Ты взял с собой мечи, что я тебе подарила, - в ее голосе появилось умиление, словно ее ребенок наконец-то решил поиграть с плюшевым мишкой, которого игнорировал очень долгое время, а теперь ей необходим фотоаппарат, чтобы запечатлеть это событие навсегда, показывая таким же, как она, мамочкам-наседкам. - Я всегда их беру с собой. У них отличная заточка, - буркнул мальчишка, не торопясь поворачиваться к матери лицом. Талия протянула руку, чтобы пригладить немного растрепанные волосы сына, но тот вовремя увернулся из-под ее руки. - Ах ты, вредный мальчишка, - рассмеялась Талия. – Ну, ладно, ладно, так и быть, расскажу. Дэмиен тут же обернулся к ней, будто по команде. - Ну? – нетерпеливо потребовал он. - Сегодня ты познакомишься со своим отцом, - больше она ничего не сказала, оставляя сына томиться ожиданием встречи. Служанка как раз подала ей замечательное красное вино, чтобы скрасить время полета. - Ах да, - Талия улыбнулась и махнула рукой. Возле Дэмиена оказался один из наемников, держащий в руках увесистую папку. – Тебе будет полезно узнать о нем немножечко больше, чем я уже рассказывала. Внутри оказались анкетные данные, из которых Дэмиен узнал, что имя его отца Брюс Уэйн, сколько денег на его счету и в каких банках рассредоточены средства, каким имуществом он владеет, и многое другое. В данных была скрупулезно описана каждая мелочь, которую Дэмиен с жадностью проглатывал, запоминая. - Мамочка ведь обещала, - похвалила сама себя Талия, ожидая благодарности от сына. - Ага, - коротко ответил мальчишка. В том месте, куда они прибыли, проходил благотворительный банкет. Ни Талия, ни Дэмиен, ни наемники на этом вечере не присутствовали. Они наблюдали за происходящим через огромные мониторы, соединенные с камерами наблюдения. Все присутствующие на этом вечере были до отвратительного похожи друг на друга: дорогие одежды, зачесанные седины, прилизанные лысины, высокие прически, множество бриллиантов. - Уроды, - охарактеризовал их Дэмиен, уставший наблюдать бессменную картину скучнейшего мероприятия. - Как думаешь, кто из них твой отец? – поддела его Талия. Дэмиен долго вглядывался в бесконечную череду лиц, пока, наконец, не ткнул в монитор. - Это он. Точно он. Дэмиен был уверен, что таких ярких голубых глаз нет больше ни у кого на этой планете. Глаз, в которых отражается небо. Талия только улыбнулась, глядя на своего Возлюбленного. - Ты совершенно прав, хабиби. Это он.