Don't Wake Me

-Джозеф. От собственного имени, произнесенного кем-то другим, организм сразу же посылает сигналы на подъем и дальнейшее бодрствование. Но сознание все еще дрейфует на границе между сном и реальностью, словно лодка покачивается на волнах быстрого потока мыслей. Джозефу правда не хочется вставать. Его глаза все еще закрыты, он лениво переворачивается на другой бок и закидывает ногу на одеяло, будто намертво скрепляя себя с кроватью. Кожей он чувствует тепло, словно кто-то лежал рядом несколько минут назад, двигается ближе к нему и вдыхает чужой запах, который подушки сумели сохранить до этого момента. Спину пригревает солнце, оно, скорее всего, только начало подниматься. Джозеф что-то лениво бормочет, скрывая зевоту где-то в пространстве между простыней и кроватью. Она в ответ вдруг немного сгибается под весом чужого тела. Чужая рука путается в его волосах, легко пропуская локоны сквозь пальцы, проводя короткими ногтями по скальпу. Джозеф не сразу перехватывает ее и тянет на себя, заключая кого-то в крепкие объятия и зарываясь носом в чужие волосы, теперь запуская уже свою руку в них, легко поглаживая и что-то бормоча про себя, может, напевая что-то, известное только ему одному. Чужое дыхание приятно щекочет шею. В волосах уже нет повязки – Джозеф может почувствовать это сразу же. Он боится такого знака, поэтому и не открывает глаза (в такие моменты он всегда держит их закрытыми), только чувствует присутствие кого-то живого рядом с собой, сжимая крепче, словно пытаясь забраться другому человеку под кожу.Он чувствует, будто может существовать тут,на застывшем во времени островке чего-то домашнего и уютного, вечно, несмотря на то, что он молод и у него много сил. -Джозеф, нам надо вставать, - чужой голос слышится где-то сбоку, хотя никакого движения за ним не следует. -Я знаю, - вздыхает он, ежась на одном месте, сплетая свои ноги с чужими, - поэтому и согласен на еще пять минут, не отбирай у меня сон. Ответа не следует. И Джозеф знает, почему его нет. Цезарь никогда не называл его Джозефом, когда они были наедине. Он всегда носил свою глупую повязку, которую ДжоДжо так обожал. Он не любил насколько интимный и близкий физический контакт. Все это – плод его воспалившегося воображения. То, что начало беспокоить его уже очень давно.

***

Зябкий ветер будит его уже не так приятно. Джозеф приподнимается на локтях и пытается восстановить дыхание. Это шестой сон за последние полгода. Каждый из них заканчивался абсолютно одинаково. Холодный пот неприятно стекает по спине, из-за этого становится неуютно, и Джозеф стремится поднять упавшее с его плеч одеяло. Он устало потирает глаза. Он снова попал в реальный мир. Тут он уже не тот молодой ДжоДжо, каким был. Он ничего не может сделать с этим. Он не может вернуть Цезаря (как бы он того ни хотел), он пытается смириться и отпустить (несмотря на то, как сильно он старается), перебирая в голове все то, что произошло в его жизни со времен Людей из Колонн. У него была жена, у него была семья, он попробовал поставить все на ход мирного течения жизни. «Это было правильным поступком,» - говорит он себе, считая секунды, дыханием успокаивая себя. Он поднимает взгляд и оглядывается – все вокруг него стихло и погрузилось в сон. Только Джотаро кидает на него укоризненный взгляд и отворачивается. Глубоко вздохнув, Джозеф решает вернуться ко сну. Там он впервые решает открыть глаза.