let me die

      Гидеон не знает, что происходит у этой хрупкой девочки в голове. Он знает лишь то, что он сам разрушил её, думая, что сможет её вернуть. Но нитки расходились по швам, выделялись на ней голубым и белым цветом.       Она только кротко улыбается, позволяет целовать себя, кормить с ложечки мороженым, обнимать и заплетать косы. Больше всего Мэйбл похожа на фарфоровую куклу. Жалкая тень, отблеск огня, горевшего слишком давно, чтобы жить дальше.       Если бы был способ вернуть её из мёртвых заснувших, она была бы уже жива, Гидеон поклялся вернуть её тем же вечером, как он узнает его. Только той девушки больше нет, стальной стержень был сломлен, лёд проник под кожу.       "Она не узнаёт тебя, мистер Пайнс".       "Это моя сестра, придурок".       "Да, конечно, милый".       Гидеону кажется, что она просто притворяется, но её глаза прозрачны, точно зелёные листья на солнце. В них нет ничего.       Они смотрят сквозь него. Это странно - видеть эту лёгкую полуулыбку и взгляд в никуда.       Она соглашается со всем, смеётся - тихим, звонким, хрустально-стеклянным смехом, носит свитера ярких цветов, но спицы выпадают из слабых рук. Она устаёт быстрее, чем должна. Гидеон водит её по докторам, но они только пожимают плечами.       "Она не должна быть здесь, телепат. Просто верни её нам, Дипперу, всему миру".       "Конечно, это хорошо, что ты следишь за нашей жизнью, мошенник, но с каких это пор ты лезешь в нашу жизнь? Мэйбл - моя жена, это только наше дело".       Гидеон поднимает её на руки, слабо осознавая, что она там, где её быть не должно. В тени великого телепата, который не в силах вернуть её на поверхность.       Тонкие руки касаются его шеи. Она дрожит по ночам, хотя горяча, как печка.       Так быть не должно, но он не видит этого, ослепнув от своей любви. Потому что он готов на всё, лишь бы иметь возможность прижать её к сердцу.       "Я не думал, что когда-нибудь такое может произойти, но ты - самое загадочное существо на свете. Она похожа на гаснущую свечу, разве ты не замечаешь этого?"       "Шестипалый человек, ты не замечаешь ничего? Она любит меня, и она согласна быть со мной.       "Только из-за твоей глупой ссоры с Диппером. Она боится, что ты можешь его уби..."       "Так, молчи! Я не желаю выслушивать ваши упрёки, ясно?"       Мэйбл совершенно не умеет лгать. Подсознание подсказывает, что среди ваты и ниток прячется кровоточащая рана, в которой исчезла её сущность. Потому что, как помнит Гидеон со времён детства, со времён, когда его баловал отец, все живые люди лгут.       Если его сумасшедшая мать и говорила что-то, то только правду.       Это дело Гидеона, это его дело.       Он везде водит её с собой. Держит под руку, заправляет прядки тонких, слабых волос за уши и слышит восхищённые, но тихие восклицания и шепотки людей вокруг.       "Как эта девушка прекрасна!"       "Законная жена мистера Глифула! Говорят, она помогает ему в Шатре Телепатии. Не то что ты - даже фрукты на прилавке разложить не можешь!"       "Какая худенькая да бледная! Всё это - новомодная красота! Ох уж эта молодёжь...       "Она и на пианино играть умеет, и приветливая. Ласковая такая, как котёнок. Тебе бы такую в жёны..."       Гидеон хочет научить её лгать, научить смотреть вокруг и замечать всё, что происходит, но она только кротко кивает головой. Каштановые пряди падают на лоб. Она не помнит ничего и никого вокруг, способная потеряться даже в их особняке.       Нитки Гидеона, которыми он зашивал это кровотечение, не сумели сшить её из кусочков, склеить сердце. Гидеону пришлось заморозить его, чтобы она жила.       Она напоминает старую фотографию. Выцветшая, поблекшая. Зеркала в доме повешены лицом к стене, чтобы она не боялась ничего и не пугалась своего отражения.       "Милый мой, мне кажется, я что-то забываю. Ты не знаешь, приносили ли нам газету сегодня?"       "Да, дорогая".       "Ох, как я могла это забыть? Гидеон, может быть, я чем-то больна?"       "Нет".       "Пожалуйста, не скрывай от меня ничего. Прошу, откройся мне".       "Я уже сказал тебе: у меня нет секретов от тебя. Ты слушаешь то, что я тебе говорю?"       "Прости меня, я не хотела".       Гидеон хочет поджечь кровь в её венах, запустить пульс, но она не знает этого. По вечерам он долго сидит над книгами, пытаясь решить дилемму своей жены. Она - извечная загадка, хуже тех, которые он, ссутулившись, прячет под своим голубым плащом. Потому что она не помнит ничего, кроме своего мужа. Потому что весь её мир - это Гидеон Чарльз Глифул, имя которого она приняла перед алтарём, под звон колоколов.       Гидеон не сдаётся, ища выход везде. Как заставить её снова быть живой, при этом не возвращая ей памяти о Пайнсах и не отнимая её любви? Бесконечные загадки, но в один дождливый день всё меняется, хотя она всего лишь выходит на улицу в этот день. Почти впервые - совершенно одна.       "Мэйбл!"       "Что? Сэр, вы позвали меня?"       "Сэр? Это я, Диппер, твой брат!"       "Кажется, вы обознались. Все мои родные умерли очень давно... я... я не помню, когда, но... я очень сочувствую вам, я - не ваша сестра".       "Г-Гидеон... прости, я... не могу ничего говорить об этом... просто... не доверяй ему! Никогда, никогда, никогда не доверяй ему! Слышишь?!"       "Кто вы?!"       В этот вечер она тоскливо присаживается на ковёр возле его кресла, мягко забираёт у него газету и берёт его за руки.       "Милый, расскажи мне всё".       И Гидеону ничего не остаётся, кроме того, чтоб рассказать ей всё. Он только крепче сжимает её худенькие, холодные ладони в своих - мягких, тёплых, пахнущих корицей.       И она узнаёт всё. Всё о своих живых родных, всё о том, что она ненавидела Гидеона, да и сейчас должна его ненавидеть за то, что скрывал от неё правду. Он говорит это, прикрыв глаза, ощущая в воздухе аромат солёной карамели и напряжения между ними. Он ожидает всего: презрения, ярости, ненависти. Кроме одной фразы, которая резко ударяет его в самое сердце.       "Если ты любишь меня, отпусти".       Гидеон широко распахивает глаза.       "Милый мой, я всё понимаю", - шепчет она, приникая лбом к его руке. "Милый, я знаю, как ты удерживал меня здесь. Прости, но я не могу восстановиться из кусочков. Пожалуйста, прошу тебя".       "Это всё, что мне нужно".       И Гидеон выдыхает.       "Да, Мэйбл. Да, моя вишенка".       Он медленно поднимается рядом с ней. Посреди гостиной так уютно, только вот там есть один человек, сердце которого состоит изо льда.       Гидеон осторожно протягивает руку и выдёргивает что-то из грудной клетки своей жены.       На его руке остаётся ледяной амулет, который был основной, самой тёмной, жуткой и тоскливой частью Мэйбл, его жены.       Она опускается на пол, он подхватывает её на руки и осторожно, точно куклу, кладёт на кресло. А потом припадает к её руке и тихо, беззвучно содрогается в рыданиях.

Его нитки не смогли остановить кровотечение, и больше никто не узнает, что сердце было самой тёмной частью Мэйбл Пайнс. Мэйбл Глифул.