"ты заслужил"

- Согласно Действующему Уголовному кодексу Республики Корея, статье №&&& Прошу назначить обвиняемому наказание в виде пожизненного лишения свободы в колонии особого режима и штрафу в … В зале крики будто кого-то казнят, не далеко от правды, но далеко от реальности. Чонгук закрывает документы, кланяется судье и присаживается на место. Он смотрит на парня напротив, тот смотрит в ответ – спокойно, рассудительно, с уважением. Чон запросил самую строгую меру наказания. Запросил безосновательно – ни доказательств, ни свидетелей, ничего. Судья прикрывает глаза, снимает очки, трёт переносицу. У него мигрень и перед глазами чёрное пятно. - Сторона обвинения, вам есть что дополнить? – для приличия проговаривает он. - Нет, Ваша Честь. Чонгук покидает зал суда до вынесения приговора. На выходе мать подсудимого кричит ему «Чтобы ты сдох!». Ну или что-то подобное. С Чонгуком от этого ничего не случится, а сына этой истерички отпустят, выписав ему небольшой штраф. Справедливость судебной системы – очень относительная вещь. Казалось бы, вот перед вами преступник и все об этом знают, но за недостатком доказательств, он через день вернётся домой, поест, помоется, возможно, даже устроится на работу, будет жить тихо и мирно, вероятно доживёт до старости со своей семьёй. Будет по-настоящему любить своих детей и никогда уже не вспомнит, что когда-то отобрал такую возможность у другого человека, возможно даже не у одного. Если бы только Чонгук мог так же безнаказанно отбирать у людей жизни, он бы уничтожил их всех, не задумываясь, но пока он всего лишь государственный прокурор, который не сумел собрать нужные доказательства, которые к слову есть всегда, в независимости от продуманности преступления.

«Доказательства есть всегда!», «Справедливость восторжествует!»

- Глупости! – проговаривает Чон, расслабляя галстук. Машина как назло с первого раза не заводится, его дважды подрезают, и светофоры будто сговорились включать красный именно для него, хотя многовато чести. Чонгук еле ощутимо расстроен, а в ответ на него сердится, кажется, весь мир. Во дворе дома красная мазда, куплена с год назад, но выглядит как новая, девушки как ни странно с большим трепетом относятся к красным машинам. Во дворе дома Чонгука красная мазда, а хотелось бы отдохнуть. - Я почти закончила с ужином и взяла бутылочку вина. - А я очень сильно устал, и не в состоянии даже говорить, - Чонгук скидывает пиджак на пол. Подходит к девушке, обнимая со спины, укладывает голову ей на плечо и закрывает глаза. - Снова проиграл? – та, даже глазом не ведёт, продолжает заниматься нарезкой овощей. - Вместо этих вопросов давай лучше потрахаемся? Чон Чонгук - 26 лет, правша, лучший выпускник юридического факультета Сеульского Национального Университета, вот уже как два года работает государственным прокурором. Занял пост ещё не завершив обучение за очень высокую успеваемость, а ещё с маленьким вмешательством отца своей девушки, который является генеральным прокурором Сеула. У него обострённое чувство справедливости, но совесть за связи его не мучает.

«Ты заслужил!»

Именно так ему однажды сказали, а он взял на веру.

Чонгук честный человек, который доволен тем, что имеет в руках. Доволен работой, девушкой, внешностью, машиной и квартирой. Доволен жизнью, проще говоря. Таких как он не так много, но и не особо мало. Чонгука устраивает всё, кроме отсутствия в стране разрешения убивать. Но с другой стороны, если бы такая возможность была, грош цена тогда его любимой профессии. - Мои братья занимаются чем-то из ряда вон выходящим, - девушка оставляет сигарету тлеть в пепельнице и возвращается обратно в кровать. - Ты всегда так говоришь, - Чонгук проглатывает слова, он устал и ему не хочется говорить, особенно об этом. - В этот раз у меня плохое предчувствие. Женская ручка скользит по уставшей, вздыхающей мужской груди, скользит всё ниже и ниже. Чонгук напрягается. - Ты слишком ненасытна, а я проголодался, покормишь? Девушка теряется в восприятии вопроса. Её просят о сексе или действительно о еде? - Я про обычную еду, - уточняет Гук и ловит чужую руку своей. – Твоё замешательство всегда умиляет. - Вставай, я подогрею, - без эмоционально проговаривает та, скрывая обнажённое тело лёгким халатом. Чонгук улыбается, в конце концов…

«Ты заслужил!»

- Я заслужил, - повторяет он. – Я заслужил… За-слу-жил. У Чонгука больше нет незакрытых дел, как и желания открывать новые. Впереди два неофициальных выходных (самопровозглашённых) и никто в их конторке и слова не скажет, Чонгука уважают, ну а если откровенно, то уважают то, что стоит за ним. Хорошо когда есть покровитель, но плохо когда собственная крыша предпочитает протекать во время дождя. За окном солнце садится. Вся приготовленная еда давно съедена, кровать помята и испачкана неизвестное количество раз, звук ключей, рёв красной мазды и тишина. Когда солнце скрывается окончательно, Чон встаёт с кровати. Долгие два гудка и ощущение, будто их слышит весь Сеул. - Здравствуй, Гуки, - голос тихий и мелодичный, он этим подкупает и раздражает одновременно. - Я сегодня приеду, где вы будете? – в руках пробка от открытого вина. - Ммм, сегодня будний день… людей мало… - парень на том конце заигрывающе растягивает слова. – Всё, как ты любишь, - Чонгук чувствует чужую улыбку. – Я вышлю адрес по смс и… - сквозь динамик слышны чужие голоса. Парень разговаривающий с Чонгуком замолкает, но трубку не кладёт. Он о чём-то думает, думает усердно и осторожно, поэтому Чон первым отключить тоже не может. – Ты Чонгук… Я просто рад, что ты объявился, знаешь, чтобы там когда-то не произошло, это уже не имеет значения. - Я знаю, Хосок, - Чонгук отправляет пробку в мусорку. Один из минусов его девушки – отсутствие ответственности за содеянное. Наверное, в этом виноваты её родители, которые всегда «прибирались» за своими любимыми детьми. Но вот сейчас, когда на кухне хаос и куча непомытой посуды, вряд ли её папочка прибежит и начнёт тут всё надраивать… совершенно точно, нет. Телефон оповещает о пришедшем смс, а Чонгук от испуга роняет его на кафельный пол. На экране трещины бегут от одного края к другому, много мелких и одна настойчивая и невыносимо мешающая. Мелкие – его друзья, одна большая – он сам. На входе расслабляющий джаз в живом исполнении, а на Чоне костюм. Красивый! И он об этом знает лучше всех. Людей и правда не много, все чем-то загружены или расстроены. Сюда не приходят счастливые, это почти негласное правило. Чонгук хмыкает сам себе и опускает глаза вниз, спускаясь вглубь зала. «Разве ты не счастлив?» - Один грамм? – Чонгук искренне удивляется. - Да, один, - парень напротив продолжает что-то чирикать в своём блокноте. - Хосок-а, ты чего добиваешься? Хосок манипуляции ручкой прекращает, задерживает взгляд на своих руках, а затем уверенно переносит его на Чонгука. Смотрит изучающе, даже немного оценивающе. - Послушай, Гукки, - Чон на эти словах подаётся вперёд, облокачивая локти на собственные колени. – Я очень не хочу продавать это тебе, уже раз переступаю через себя. Я очень не хочу, чтобы ты на меня обижался, поэтому продаю, уже два переступаю через себя. Я решил вынести хоть что-то полезное из этого, и буду продавать тебе в очень маленьких количествах, чтобы ты почаще появлялся передо мной. Просто впуская тебя в это место и сообщая адрес, я переступаю через себя уже трижды, - Хосок отводит взгляд. – Тебе так нравится, когда люди переступают через себя по твоей вине? Чонгук замирает. Этот вопрос он… - Не подумай, что я на что-то намекаю или делаю отсылки… - Я уже подумал, - Чон встаёт с места, перебивать совсем не в его стиле, но он не хочет это слушать. – Давай мне этот несчастный грамм, больше я тебя не побеспокою. - Нет, Чонгук, подожди, - Хосок подрывается следом, в его глазах вина и паника. – Я не пытался тебя упрекнуть, послушай… - Я всё понимаю, мне уже двадцать шесть в конце концов, - дежурная улыбка. – И я счастлив! Чонгук улыбается спокойно, понимающе, без осуждения и обиды. Хосок смотреть на это не может, но смотрит. Смотрит и молчит. Он продаёт 5 грамм кислоты, смотря на неё с обидой. Продаёт пять потому что Чонгук сюда больше ни ногой, а Хосок хочет не чувствовать за этим свою вину. Раньше, в далёком прошлом, ещё до университета, Чон Чонгук и Чон Хосок были лучшими друзьями. В компании их было трое, но именно Хосока Чон называл «лучшим». История проста как белый лист: разные университеты, разные увлечения, разные компании, одна из причин по которой они теперь только здороваются при встрече это элементарное «разные». Чонгук выбрал свою дорогу, а Хосок совсем другую. Чон просто предпочитает думать так, и не цепляться за прошлое. На то оно и прошлое, что его уже можно забыть. Время течёт быстро-медленно. Одна секунда вечна, а целый час незаметен совсем. Чонгук не наркоман, просто его жизнь настолько счастливая, что ему нужна разрядка в виде короткого замыкания. Желательно на пару деньков, а лучше хотя бы на месяц. Такой роскоши он себе предоставить не может, поэтому наслаждается двумя днями. Очень длинно-короткими. Вечером среды идёт дождь. Хосок звонит дважды, это много, но Чонгук оба раза пропускает, не намеренно, а когда замечает на часах за полночь, у него висит сообщение «увидишь звонки, срочно перезвони». Но за окном уже четверг и срок годности истёк. Пора возвращаться в свою прекрасную, идеальную жизнь. - У тебя на столе три дела, изучи их как следует, можешь выбрать два, одно, которое попроще, отдай стажёру. Завтра встреча с подсудимым, можешь тоже его отправить. Там всё достаточно просто. - Я вас понял, всё сделаю, - Чонгук опускает немного голову в знак благодарности. Два дела по кражам, в одном хищение. Чонгук тщательно изучает все три. Вникает во все нюансы, и только поэтому становится понятно, что все они действительно виновны. Встретить дело, в котором обвиняется непричастный человек очень сложно, это несомненный плюс здравоохранительной системы, но не всегда удаётся доказать вину действительно виновного. - Юнги-я, подойди ко мне, пожалуйста. За соседним столом, в ворохе бумаг, с синяками под глазами кто-то издаёт тихое «угу» и всё замолкает. Юнги если и занимается чем-то, то не особо важным. Изучение бумаг, проверка подписей, сортировка, ну и конечно же кофе. - Послушай, у меня три дела, мне было приказано одно из них доверить тебе, - Чонгук слабо улыбается, когда видит, что в чужих глаза начинает появляться искры. – Они все равносильно сложные, но я дам тебе самое на мой взгляд непроверенное. Если возникнут проблемы готов проконсультировать… - У вас телефон звонит, - тихо замечает стажёр, пока Чон на несколько секунд тормозит. Он думает: «Я не могу сказать ему, что оно самое простое, чтобы не задеть, кажется, я всё ещё ловлю отходняки и… телефон звонит» - У вас телефон, - Юнги тыкает пальцем в разбитый экран. – Звонит. - Ааа, да, - приходит в себя прокурор. – Не обращай внимание, - тихо проговаривает он. – Так на чём я остановился? – Чонгук снова тормозит уставившись в светящийся экран. На нём к слову незнакомый номер. – Тебе нужно… эмм… - Может просто ответ… - Тебе завтра нужно встретиться с подозреваемым, вот документы, там всё расписано, на обратной стороне стикер со временем и адресом. Ещё раз говорю, не стесняйся консультироваться и задавать вопросы, я думаю здесь все готовы тебе помочь. Держи! – в чужие руки передаётся папка с бумагами. – Иди! – одобрительная улыбка и Юнги радостно отправиться на своё место, снова погружаясь на дно кучи бумаг. Чонгук жопой чувствует, что отвечать не стоит, он забыл отключить звук, обычно в рабочее время он не отвечает на звонки от слова совсем, особенно на личный номер, другое дело рабочий. Он несколько раз нажимает на клавишу громкости, чтобы невыносимый звук пропал, но даже так телефон продолжает светиться и не то, чтобы это раздражало, но… - Алло, - монотонным голосом проговаривает он. - Здравствуйте, извините… - на том конце замолкают. Чонгук уже готов к «кажется я ошибся номером», но вместо этого… - Вы ведь районный прокурор, я могу с вами встретиться? – чужой голос дрожит, звучит совсем не уверенно, складывается ощущение, будто говорящему лет 18 от силы и он по жизни очень робкий и не уверенный. - Извините, за всеми консультациями вам стоит обращаться в юридические фирмы, я, к сожалению, не могу вам помочь… - Нет, нет, нет, - тараторят на том конце. – Подождите, эмм… - слышится звук разворачивающейся бумажки. – Вы ведь, Чон Чонгук, да? Вы… Чонгук предположить не может, что там дальше. Голос не знакомый, манера речи в первый раз слышимая, никаких догадок. - Вы ведь знакомы с Ким Тэхёном? Чонгук хочет положить трубку сию же секунду. Хочет не слышать ни этот растерянный голос, ни это произнесённое имя, хочет чтобы сказали теперь уже заветное: «А извините, я ошибся номером», но вместо этого просто слушает чужое молчание. - Да, знакомы, - говорит он, сжимая свободной рукой край стола. Кожа белеет, становится больно, но если отпустить можно сорваться на дно, туда где Юнги копается с бумагами и подписями. - Послушайте, это очень важно, я могу с вами встретиться? Чонгук не знает, может он или нет, не знает есть ли у него свободное время и возможность, но он знает, что даже при самом плохом для себя раскладе он пойдёт, а если откажет, умрёт... - Да, давайте назначим личную встречу. Как вам сегодня в 6 вечера, рядом со станцией… - Чонгук сохраняет последнее самообладание, лишь бы дыхание не сбилось, лишь бы столешница выдержала.