mortem aeternam

***

- Мне уже 27, - говорит Намджун, ковыряя носком кед землю. – не отпускаешь даже после стольких лет, ведёшь себя как маленький…… - он тяжело вздыхает,вспоминая,что Чимин совершенно не мог спать один,даже включенный абажур у кровати не помогал. «Как же, наверное, там темно». Если бы Чимин мог сказать, то снова бы пролепетал свое «Хен, темно и страшно. Хен.» Эти слова будили Намджуна в два-три часа ночи, но это были лучшие его пробуждения, как думает сейчас Намджун. Была лишняя возможность заснуть рядом с Чимином еще раз. - я сохранил твои тетради, сегодня я принес их тебе, хочу вернуть, - Ким поставил коробку на землю. Слишком тихо. – твои рисунки на полях милые, прости, что запрещал тебе «портить» ими конспекты. Намджун неловко поправил воротник пальто. - Все еще не выключаю свет… Так что.. Если страшно спать здесь, приходи ко мне… - глотая ком в горле, проговаривает так твердо, как может. Намджун бросает последний взгляд на коробку,в которую он в добавок положил пакетик любимых мятных конфет Пака, тихо разворачивается и идет домой.

***

Да,Намджун закидывается снотворным. Сейчас ему хватает двух-трех таблеток. Когда не действует - становится тяжело. Тяжело,когда просыпаешься в 2:15 от тихого испуганного шепота Чимина. Еще тяжелее, когда наперёд знаешь,что Чимин сейчас не здесь. Намджун по привычке прикрывает вторую половину кровати одеялом и идет на кухню за новой дозой снотворного. Без него бы просто сошел с ума. Кто знает,может он уже свихнулся. С поднятой тетради в кофейне его мир так и остался перевернутым. Пак ушел,так и не перевернув его обратно. Задумавшись,он на ощупь выпивает четыре таблетки вместо двух. Намджун садится за стол и устало прикрывает лицо ладонями,кажется,даже литр кофе не поможет утром, а собственные руки кажутся чужими. Он толком и не знает,сколько он просидел за этим столом,может минут пять, может целую вечность,но разве это так важно,когда до шеи дотрагивается что-то по-нежному теплое? Намджун тяжело открывает глаза. Розовые прядки играют на солнце, родной аромат персиков,кажется,въедается в кожу, а теплые карамельные до дрожи глаза смотрят прямо в душу, переливающиеся перламутром губы чуть приоткрыты в таком привычном жесте, белая футболка на голое тело: -Хен, прости, мне страшно,я не могу уснуть без тебя… За окном вечная весна.