Белый Альбом

— Ты ведь знаешь, что это не настоящее свидание. — Было бы оно настоящим, я бы не стала одеваться как дура. Шамсиэль хмыкнул. Мияко отвела глаза и побормотала что-то насчёт слишком назойливого Небожителя. Да, такая одежда явно не была привычной для спортсменки. Удивительно, что она вообще смогла откопать в своём полном спортивной одежды гардеробе приличное платье и туфли среди огромного количества кроссовок различных разновидностей. Хаибаре явно было некомфортно в таком наряде. Туфли на невысоком, но все-таки каблуке, ужасно натирали пятки, легкий ветерок поднимал юбку платья и неприятно щекотал ноги. Она даже свою любимую кепку надеть не смогла. А все потому, что она совершенно не подходила к образу, который девушка стремилась создать. Да, конечно она помнила, как в будущем будет любить милую и женственную одежду. Но в этой временной параллели у неё были совершенно другие предпочтения. Она была пацанкой. Негоже изменять себе, особенно когда знаешь, что через год-два ты все равно перерастешь эту безумную любовь к разодранным джинсам, спортивной обуви, кепкам и мятым футболкам. Девушка проспала. Это было для неё явлением совершенно новым, и потому заставляло так сильно нервничать. Она никогда раньше не опаздывала на встречи, тем более на настолько важные. А это дело было важным. Разумеется, в деловом ключе. За деловой характер взаимоотношений с Ягами Лайтом Святая не собиралась заходить, черта, разделяющая их миры, должна была оставаться нерушимой, чтобы не привести к катастрофе. Святым нельзя менять собственное прошлое, и Мияко это знала. Она собиралась закончить это лирическое отступление от намеченного жизнью сценария, как только Кира поможет ей расквитаться с человеком, лишившим её самого дорогого. До той поры им все ещё было по пути. Так Хаибара уговаривала себя с утра, расчесывая спутавшиеся за ночь волосы. Она тихо выругивалась на собственную наивность, на то, что так просто повелась на его предложение. Ягами не объяснил деталей своего плана. Сказал, что тогда это не будет выглядеть натурально. И она смирилась. Что же, пора было начинать. Она поправила платье и с легкой улыбкой подплыла к своему «кавалеру»: — Ягами-сан! Фальшивая улыбка на публику. Никогда Мияко не думала, что будет так улыбаться кому бы то ни было. Изображать милашку было так сложно! Радовало лишь то, что Лайт все прекрасно понимал. Он знал, что это спектакль. И это облегчало девушке задачу во много раз. — Я опоздала… — Она притворно надула губы. — Вы долго ждали? — Не так долго, — на лице Ягами появилась дежурная улыбка. Это была ложь. Он пришёл довольно рано, намного раньше, чем было нужно. Одетый с иголочки, как всегда, он окинул свою спутницу оценивающим взглядом и остался доволен: эта девица могла быть женственной, когда хотела. Кто бы что ни говорил, а проводить время было приятнее с красивой, опрятной, женственной девушкой. Сейчас эта девушка была именно такой, с какой было приятно проводить время. В глазах преследователя это действительно должно было быть похоже на свидание. Лайт взял девушку за руку. Она вздрогнула, но не оттолкнула. Пусть держит. Шоу должно продолжаться. К тому же, тёплое прикосновение его ладони не было ей неприятно. Он держал её руку крепко и бережно одновременно. Мияко вздохнула. Они должны выглядеть парой. И ей ничего не остаётся кроме как ему подыграть. Она обняла парня за плечо: — Тебе нравится моё платье? Он кивнул: — Выглядишь прелестно. Но мы ведь собираемся в парк развлечений, ты уверена что это практичная одежда? Девушка надула губы: — Не нравится и ладно. Зато нравится мне. А потом подъехал автобус. Они зашли внутрь и сели на свободные места. Преследователь сел позади. Они вели себя совершенно естественно. Переговаривались, хотя девушка больше смотрела в окно, а парень на часы. Рюк, смотря на это, лишь хмыкнул: — У твоей Святой неплохие актерские способности. Странно, что она пошла в волейбол, а не в театральный кружок? — Не разговаривай со мной, — хмыкнул в ответ Шамсиэль. — Только то, что связанный с тобой человек решил связаться с моей Святой, не значит, что мы должны общаться. — Но все-таки, — Шинигами хмыкнул. — Мне сейчас нужно с кем-то поговорить. Поэтому можешь не отвечать, но хоть слушай. А то я уже смотрю одну и ту же сцену второй раз. Разве что девушки у Лайта разные. — В прошлой жизни у него было то же самое? — Небожитель повернулся к своему собеседнику. Рюк кивнул: — Точно то же. И я даже знаю, чем это кончится. А вот ты посмотри. Тебе интересно будет. — Когда так говорит Шинигами, я очень сильно сомневаюсь. — Больше Шамсиэль не произнёс ни слова, только заметил, как напряглась Мияко, услышав, о чем они говорились. Лайт положил ладонь на её руку: — Ты в порядке? Она кивнула и чуть улыбнулась: — Меня слегка укачивает в общественном транспорте. Автобус начал замедляться, а потом и вовсе остановился. Двери раскрылись, впуская ещё одного пассажира. Лайт посмотрел на него, отвлекшись от Святой. Что же. Уже пора. Представление начинается. Главное, чтобы все прошло так, как он задумал. Вернее, как записано в Тетради Смерти. Зашедший внутрь автобуса достал пистолет и направил на водителя. На весь автобус прогремел хриплый голос: — Этот автобус захвачен! Ягами почувствовал, как напрягся сидящий сзади. Так и должно быть. Предвидел он и то, что напряжется ничего не знающая Хаибара. Вот только он не мог предполагать, что произойдёт со Святой дальше. Ему даже в голову не могло придти то, что эта девушка, расчётливая, дерзкая, решительная, может совершенно не переносить вида крови.

***

Вид распластанного на асфальте в багровой луже мужчины заставлял дрожать. По щекам непроизвольно потекли слезы, Мияко побледнела как полотно, но все-таки не могла отвести взгляда. Лайт обратил на это внимание слишком поздно, будучи занятым своими размышлениями. Своей главной цели он достиг, ему было известно имя преследователя, и все остальное перестало его волновать, включая Святую. Когда же наконец он взглянул на неё, прошло слишком много времени, чтобы пресечь начинающуюся истерику. Святая тихо рыдала. Слезы капали на колени, оставляя на платье темные отметины, хрупкие плечи тряслись, как лепестки сакуры под северным ветром, он слышал тихие всхлипы и тяжёлое дыхание. Это было удивительно. Он не рассчитывал на подобную реакцию с её стороны. До этого он видел на личике Святой лишь холодное, спокойное или насмешливое выражение, видел, как у могилы сестры она поджимала тонкие губы, скрывая горечь, но все это время её гипнотические ореховые глаза оставались непроницаемыми, стеклянными, неподвижными. Сейчас они судорожно блестели, от слез ли, или от испуга, однако смотреть на это было просто невыносимо. Нет, нужно было уходить отсюда. Уходить быстрее. Он добился того, чего хотел. Все произошло наилучшим образом. И вот теперь можно наконец выбросить это на время из головы и заняться проблемами насущными. Нужно было как можно скорее успокоить Хаибару Мияко. А то это все уже начинало действовать Ягами на нервы. Они пришли к нему домой и заперлись в комнате. Саю, по приходе собиравшаяся что-то спросить у брата, увидев слезы на глазах его спутницы, тактично промолчала, опустив голову. Он усадил Святую на кровать и сел рядом, прислоняясь плечом к её плечу. Дрожь её немного унималась. Девушка шмыгнула носом: — Простите, — пробормотала она заплетающимся голосом. — Каждый раз, как вижу кровь, вспоминаю сестрицу Суико… Такую, какой она была на опознании… Это так… — Она всхлипнула, пытаясь подобрать определение. Ягами положил ладонь ей на макушку, прерывая нервирующий его монолог: — Я понял. Не волнуйся. — Простите, — извинилась она снова, сжимая кулаки. Лайт вздохнул. Даже Святая Праведного Гнева все равно остаётся простой девушкой со своими внутренними ранами и потаёнными страхами. Но это Ягами вполне устраивало. Он взъерошил Святой волосы и, подсев ближе, приобнял за дрожащие плечи: — Успокаивайся, — полушёпотом сказал он со слабой улыбкой на лице. — Все хорошо. Я больше не заставлю тебя смотреть на кровь. Они просидели так, неподвижно, в обнимку, пока в комнату не постучали. Шамсиэль хмыкнул, косясь на наблюдающего за этим Рюка. Ох, не к добру это все было, не к добру. Но за одно Небожитель мог уважать держателя Тетради Смерти: Данного в этот день обещания он в будущем придерживался неукоснительно.