- Огоньку?

      Денис был вполне себе нормальным парнем. Средние оценки, среднее телосложение. Иногда пил, иногда курил.       Но с девками он не водился.       Стояло лето, но учёба ещё продолжалась. Все давно забили на уроки, пропуская не то что дни — недели, и Денис сделал точно также. Гораздо приятнее распивать бухло в падике одного из компашки, чем сидеть за дырявой партой на дырявом стуле и слушать людей, дырявых насквозь.       Сгущались сумерки, но веселье только начиналось. Пришел держатель района — Олег, — и принес с собой ещё бутылок, чем ещё больше поднял свой статус. Сразу же после этого какие-то парни сцепились и выкатились из древнего здания. Почти все пошли за ними — поулюлюкать, да ставки сделать.       Остались только Олег и Денис.       — Чё не пошел с ними? — нарушил тишины старший по званию.       — Да хули там делать, они каждый день срутся, — Денис вытащил сигарету и зажигалку.       — Четко.       Прошла минута, во время которой курильщик отчаянно пытался найти последние искры в черной коробочке, и не очень успешно.       — Прикурить? — предложил Олег, доставая спички.       — Ага, — Денис подставил сигарету.       Олег, закрывая ладонью спичку с огнем от сквозняка, поднес ее к бумажке с травами. Последняя быстро задымилась.       — Сяб, — парень вдохнул дым и выпустил излишки.       Крики снаружи становились все громче.       — Посмотрим?       — А чё нет-то, — Олег встал и подал ему правую руку. Денис схватился за нее левой, свободной от сигареты, и встал следом, в привычной ему манере потягивая партнёра по рукопожатию на себя.       Олег улыбнулся, а Денис совершил ужасную ошибку.       Он влюбился.       Понял он это лишь на следующий день, когда синяки после вчерашнего побоища ещё болели, но не так сильно. Всепонимающая, хмурая, обычно молчаливая сестра Лена быстро сменила бинты на особо повреждённых частях тела и вернулась к готовке яичницы.       — Мне кажется, я втрескался в парня, — как бы невзначай бросил Денис, ковыряя вчерашнюю гречку.       Она продолжила аккуратно разбивать яйца о край сковороды, солить их и выкладывать уже готовые на тарелки.       — Скажи что-нибудь, — предложил брат на пол тона выше обычного.       — Маму не разбуди, — она поставила тарелку перед братом.       — Ещё что-нибудь.       — Что именно ты желаешь услышать? — уточнила девушка, выключая плиту и ставя тарелку уже на свое место.       — Типа, как ты к этому относишься и что делать.       Она села перед ним.       — Мне все равно, а что делать, только тебе решать. Ешь кашу и яичницу.       — Но это ненормально — когда пацан любит пацана, или девка любит девку.       — Тогда ты — ненормальный, — ответила Лена и разрезала желток. Он растекся по краям.       — Как мне от этого избавиться?       — Никак. От любви не избавиться, — она пожала плечами.       — Вообще никак? — с надеждой спросил парень.       Впервые за весь разговор она посмотрела брату в глаза.       — А как ты думаешь?       Он резко встал из-за стола и ушел с кухни. Лена доела свою порцию, и многозначно посмотрела вслед непутевому Денису.       Хлопнула входная дверь.       Конечно, она поможет во всем разобраться, саркастично думал Денис, сидя на лавке с незажженной сигаретой в руке. Поможет, скажет, что делать. Всегда ведь так происходило.       Он огляделся. Был конец лета, а он так и не разобрался в себе. Все факты поголовно указывали, что он гей, но сам себе он в этом признаваться не собирался. Единственным нормальным выходом ему казалось поговорить с Олегом душа в душу.       Порыскав в карманах в поисках зажигалки, он не смог ее отыскать. Когда он собирался идти обратно, на плечо легла рука, которую он избегал с того самого дня.       — Огоньку? — предложил ему самый приятный голос на свете.       — Когда-нибудь я сдохну, и это будет твоя вина, — Денис подвинулся, чтобы Олег мог сесть, что тот и сделал.       — Кто знает.       Он вдохнул дыма пару раз.       — Слушай, я… это… Наверное, втюрился в тебя.       Его пассия прокашлялась.       — Ты чо, гей? — спросил Олег.       — Видимо, да.       Они посидели несколько секунд, потом Олег встал, вытащил коробок из кармана и бросил его в мусорку.       — Ебать ты лох.       Развернулся и ушел.       А Денис остался, со всей своей любовью и со всеми своими слезами.       Лена, уже в который раз обрабатывая раны брата, рыдала. Денис, хоть и пытался ее успокоить, тоже частенько пускал слезу. Усталая после трёх смен мать, нихера не понимая, постоянно выслушивала от учителей, что ее сын, раньше подававший большие надежды, совсем от рук отбился, и отчитывала Дениса, запрещая ему то одно, то другое.       А завтра опять за дырявую парту, на дырявом стуле слушать дырявых насквозь людей, но если раньше никто бы не посмел над ним издеваться, то теперь все, кому не лень, делали это, в особенности Олег. О, Денис был уверен, ему это приносит в разы больше удовольствия, чем всем остальным.       Сначала он перестал ходить в школу, ведь все больше и больше синяков появлялось на его теле. Потом перестал есть, иногда съедая кусочек под уговорами сестры и выблевывая его, как только появится возможность. Затем и комнату покидать перестал, выходя только в туалет.       Ему было больно, невероятно больно, но он видел, что сестре и матери причиняет лишь больше боли.       Когда приехала скорая, таблетки уже подействовали.

***

      Лена выпрыгнула из окна девятого этажа, обвиняя во всем себя.       Мать спилась, нашли ее по запаху из квартиры.       Олег облил себя бензином, ненавидя себя.       Он любил его? Трудно сказать.       В любом случае, уже слишком поздно.