Вампиры тоже могут любить

      Поттера, откровенно хотелось порадовать. Пускай чем-то простым, но полезным и приятным. Северус случайно подслушал разговоры коллег и пришел к выводу — если парень не сдохнет к концу этого года, то это можно будет отметить как его третий (или какой там по счету?) день рождения. Сдавать экзамен на мастера в этом возрасте даже Грейнджер не попыталась бы, это ясно как день; ну, а чтобы сдавать экзамен сразу по нескольким предметам, надо быть самоубийцей. Или, как оказалось, Поттером. Удручало больше всего то, что учителя прям-таки набросились на парня, желая возвысить скорее себя, чем его. «Смотрите, какого я ученика воспитал» — будто богатый султан хвастается диковинным рабом. Мальчик же заслуживал поддержки и внимания, а не работы на очередных «Дурслей». Снейп, конечно, злился на себя за то, что упустил такое из виду, но лучше поздно, чем никогда?       Вот и сейчас он готовил горячий шоколад к приходу нашего героя, а небольшой подарок покоился на полке над камином. Идиллия. Увы, она была прервана так же, как если бы пожиратели появились в центре Лондона — резко и неотвратимо. Гарри влетел в покои и прижался к профессору, сотрясаясь от колотившей его истерики.

***

      Это утро, по закону подлости, не предвещало ничего трагического. Завтрак в компании с Гермионой — Драко не соизволил к ним прийти лишь потому, что наводил порядок на своем факультете. Уроки прошли в максимально мирной обстановке. Конечно, если не считая того, что его пару раз чуть не выставили из класса за чертежи и подсчеты, которыми он занимался на уроке. Рон особо не подавал признаков ненависти — то ли сам устал, то ли надоело. Слизнорт похвалил, приглашая на посиделки. Гарри отметил, что преуспел в зельях лично — судя по легкому новому оттенку в духах младшей Уизли, она не просто так свалилась на пол, пытаясь его поцеловать. Он как раз читал в учебнике некоего Принца-полукровки рецепт этого зелья. Он был аккуратным почерком выведен на полях… Эх, знал бы Северус, что его учебник на руках Гарри, который этот самый почерк как родной знает, использовал бы другое зелье. Ну, в общем-то мирный день. А потом он получил ее.       Гриффиндорцы, заныкавшись в уголке под чарами конфиденциальности, глядела на клочок бумаги, пропахший приторными духами и лимонными дольками. — Не надо, Гарри. — почти взмолилась Гермиона. — Мы не знаем, что он задумал на этот раз. Скольких родов ты бы ни был главой, он сильнее тебя или, по крайней мере хитрее — именно он победил Гриндевальда. — волнение за друга читалось в каждом ее слове и жесте. — Грейнджер права, Потти. — Малфой тоже появился нежданно-негаданно. — Надо, хотя бы… — Не надо. — перебил Гарри. — Герми, если что, ты поднимешь тревогу. к МакГонагалл и прочим не обращайся. А ты, Драко, будь добр, предупреди Северуса, что я чуточку задержусь. И нет, — перебил он блондина. — Не говори ему пока ничего.       «Я не хочу, чтобы он переживал или опять попал из-за меня в неприятности,» — пронеслось у юного лорда в голове.       Малфой хотел возмутиться, но бросил понимающий взгляд и кивнул. Гермиона нервно теребила корешок учебника чар. У Гарри создалось впечатление, что он на собственных похоронах, вон даже последние указания дал, только завещания не хватает. Бросив «позаботься о Герми», он исправил эту ошибку и отправился в «логово дракона».       Путь к кабинету будто растянулся, как тянучие ириски Уизли, каждый шаг давался с боем. Парень пытался максимально отсрочить жуткий момент и шел будто во сне. Что-то внутри теперь запоздало вопило благим матом, рвалось подальше от этой адской пещеры в знакомые, родные подземелья, пахнущие травами, легкой сыростью, будто с моря, и легким, почти неуловимым запахом, запахом вампира и парфюма.Его запахом. Но сбыться этому было не суждено как минимум в ближайшие полчаса.       Дверь скрипнула, и худощавый парень вошел в кабинет. От увиденных сладостей теперь мутило. От вида директора — лучезарной улыбочки и очков-половинок в первую очередь — обед запросился наружу, а на его бороде захотелось повеситься. Отсутствие кого бы то ни было еще больше напрягло. — Гарри, мальчик мой, присаживайся. — Спасибо.       Пока гриффиндорец устраивался, Альбус зажег пару свечей на столе. Гарри показалось, что они вспыхнули зеленым, но тут же отбросил эту мысль- мало ли что от волнения померещится? — у него есть более насущные проблемы. — Как учеба? Я слышал, ты отлично показал себя в зельях. — продолжал чесать старик. — Мне кажется, профессор Слизнорт преувеличивает мои успехи. — Не скромничай, Гарри. — он отошел за спину Поттера, копошась в каких-то бумагах. — И так, мальчик мой, я хочу, прежде всего, извиниться за то, что мы не учли тогда твоего мнения.       А вот это было неожиданно. С какого это наш «добрый волшебник» извиняется? Предчувствие в этот момент изошлось от паники и временно издохло, как кролик от разрыва сердца. Мозг же начал мягко и ненавязчиво куда-то плыть. Кажется, в комнате стало на несколько градусов теплее. Душно. Гарри расстегнул пару пуговиц на своей мантии. — Понимаешь, мальчик мой, — хозяин голоса приближался, но пока не попадал в поле зрения. — Я бы подобрал более подходящую кандидатуру, ведь твоя свадьба — неотъемлемая часть борьбы с Воландемортом, она освободит твои силы. — он добавил в тон пару ноток понимания и сожаления. — Если бы я знал о твоих предпочтениях…       Гарри хотел подняться, но тело вдруг стало ватным, перед глазами будто зеркало в мыле, мысли путались, сбивая друг друга и перемешиваясь, а в штанах нарастало напряжение. Директор продолжил, добавляя в свой тон всю возможную сладость. — Мог бы сразу сказать, что тебе нравятся мальчики… — он подошел так близко, что его дыхание чувствовалось затылком, худые руки с паучьими пальцами легли парню на плечи и стали мягко поглаживать. — Мы бы нашли решение… вместе… — произнес он на ухо мальчишке.       Ужас накрыл Поттера липким траурным саваном; паника забарабанила по стенкам черепной коробки, будто спасаясь от лесного пожара — так яростно колотилась. Все его внутреннее существо напоминало мотылька, попавшего в старую лампу, которую вскоре зажгли — он отчаянно стучался своим маленьким телом в стекло, которое грозилось накалиться до предельной температуры; стоило ему опустить ослабевающие крылышки, как их обжигал огонь, теплящийся за спиной. — Расслабься, мальчик мой, это для развития твоей магии… — нашептывал старый извращенец шелестящим голосом, забираясь под одежду парня горячими руками.       Да, секс в некоторых случаях помогает повысить магический уровень, но это возможно только при наличии обоюдного согласия и некоторых ритуалов, а никак не посредством изнасилования беспомощного ребенка! — П-пожалуйста… не н-надо… — глотая слезы еле пробормотал гриффиндорец. Он и сам испугался, как тихо и жалобно это прозвучало. — Не смей открывать рта без разрешения. — так же приторно протянул Дамблдор. Ногти впились в нежную кожу на плече, вонзаясь, окрашивая ее в алый. — Попробуешь брыкаться, я тебя просто свяжу.       Мальчик попытался кричать, но из горла успел вырваться только хрип — вторая рука уже обхватила тонкую шею и сдавила ее так, что в изумрудных глазах потемнело, и жертва чуть не потеряла сознание.       Гарри готов был взвыть, но даже на это у него уже не было сил. Как же хотелось расцарапать себя до крови, до мяса там, где он прикасался — каждое прикосновение как пиявка присасывалась, неизгладимо напоминая об этом позоре. Его просто используют, как игрушку, а потом просто сотрут память и кинут под стены школы. Оттуда до Мунго прямым рейсом в психиатрическую палату, а старик прихлопнет Тома и заработает на тушках их обоих. Гарри никто не поверит.       Директор уже сбросил с себя мантию и расстегнул пуговицы своей рубашки. Губы примкнули к шее, оставляя засос, в то же мгновение ему снова перекрыли кислород, а другая рука потянулась к его штанам.       На грани сознания Гарри уловил, как внутри что-то подкатило к горлу вместе с тошнотой. Оно было тяжелое, разрасталось с неимоверной скоростью и давила на ребра с неимоверной болью. Казалось, это что-то, как шарик, наполняющийся водой, вот-вот разорвется. Стоило чужому пальцу прикоснуться к тугому колечку мышц, как в шарик упала последняя капля. Он лопнул. Лопнул и разнес все вокруг себя. Поттеру на секунду показалось, что лопнул и он сам.       Когда зрение окончательно пришло в себя, а тело смогло подняться из злополучного кресла, перед взором предстал разнесенный кабинет. Бумаги, которые не разлетелись в клочья и не превратились в пепел, еще оседали на всевозможные горизонтальные поверхности; мебель обуглилась; свечки потухли, выпуская сизый дымок; дурацкие леденцы превратились в сироп и стекали со стола пестрой лужей; картины, книги, стелажи, приборы — все изрядно потрепанное в виде набора «собери сам» было раскидано к стенам; стекла осыпались крошкой и кое-где оплавились; хаос и разруха царили здесь. В углу, до крови приложившись седой башкой об стенку, полулежал виновник происшествия. В лучшем случае он был без сознания, в худшем отошел во владения Смерти. Переборов отвращение, Гарри наложил чары диагностики — живой. Он сделал пару пассов палочкой над макушкой профессора и беззвучно произнес «обливиэйт». — Добби. — Что прикажет господин Гарри Поттер? — Несмотря на абсолютное отсутствие голоса у мага, эльф моментально отозвался. — Прибери здесь и отнеси профессора к мадам Помфри. Скажи, что какой-то эксперимент пошел неудачно и его задело взрывной волной. — на ходу сочинил Поттер. — В моем чемодане возьмешь синюю вязаную шапочку — это тебе подарок.       Он вышел, бросив одно фирменное заклинание Малфоев. Пришедшие после маги по заклинанию авроров увидели лишь то, что хотел он. Ни больше, ни меньше.

***

      Гарри не особо соображал куда шел. Просто брел самыми пустынными коридорами Хогвартса. Какая-то пустота охватила его маленькое существо и не выпускало из цепких лапок. Ему даже показалось, что пустые коридоры и классы, покрытые семью слоями пыли, залы славы с замками и без, о которых помнил только завхоз Филч, это он, а он — они. Чтобы хоть как-то очнуться, он зашел в ближайший туалет и включил кран. Холодная вода взбодрила и вернула с небес на землю. Захотелось просто и без эмоций разодрать себя. Ногти прошлись по шее, плечам, оставляя наливающиеся краснотой и кровью неровные борозды… Вдруг в голову вернулись мысли — он опаздывает к Северусу, ему надо идти. Он поправил одежду, застегнул все пуговицы, поднял ворот мантии, чтобы скрыть засос и окровавленную рубашку. Ничего не произошло. С ним все в порядке. Он просто идет к Ужасу Подземелий, как делал это уже пару месяцев и просто задержался по просьбе директора — нужно было помочь с сортировкой воспоминаний о Томе. Идеально.       Но шок, державший его чувства за дверью, прошел, стоило ему переступить порог. Эта комната, ставшая родной, запах, ассоциирующийся со счастьем, их хозяин… они напрочь срывали все засовы, и державшаяся за печатями истерика накатила в полной мере. Единственное, что он смог сделать, это прижаться к своему островку спасения.       У Северуса все внутри обмерло, стоило увидеть парня таким. Он беззвучно трясся, игнорируя бегущие по щекам слезы, и жался ближе, без слов прося поддержки. Мужчина уселся на диван и посадил мальчишку к себе на колени. Тот чуть притих, и лишь нервно всхлипывал, его еще колотило, и открыть предложенный флакон успокоительного удалось не сразу. Кое-как справившись с этим делом, он свернулся калачиком и положил голову на плечо вампира. — Успокоился? — в голосе профессора чувствовалась неподдельная тревога. Ответом ему было шмыганье носом. — Что случилось? — Я… — он говорил с трудом, выдавливая каждое слово. Вся заранее продуманная легенда разом вылетела из головы. — Я был у директора… — большего он был просто не в силах сказать. — Можно я осмотрю тебя? — мягко, чтобы ненароком не спугнуть мальчишку, спросил зельевар. Кивок.       Диагностирующие чары не говорили ничего хорошего, наоборот, они многое прояснили. Истощение физическое, психическое и магическое. Шок. Проходящее возбуждение, магического происхождения. Удушение. Повреждение мягких тканей в районе плеча. Пришлось встать и отыскать добрый десяток зелий. Но стоило потянуться к вороту рубашки парня, как тот вскинул руку с палочкой. От знаменитого носа до не менее знаменитой палочки было не больше дюйма. Снейп замер, но руки не убрал. — Гарри, малыш, — губы произнесли непривычные слуху слова. — Я не обижу тебя. Я всего лишь обработаю твои раны.       Зрачки, суженные как у загнанного зверя, приняли свой обычный вид, а палочка вернулась на свое законное место, но профессор чувствовал — каждое его действие отслеживается зелеными очами с точностью военного радара, и, не дай Мерлин, он сдвинется не туда хоть на миллиметр.       Увиденное заставило лорда Принца проклясть Альбуса до последнего колена, расписав где, как и с какой магической тварью спали его предки. синие следы пальцев на слабой шее, чуть подсохшие раны, проткнутые ногтями, и засос, расползавшийся жирной кляксой с другой стороны от его собственного укуса. И все это разодрано, расцарапано парнем в немой надежде забыть. Даже сейчас, неосознанно Поттер пытался разодрать руку, которой касался величайший светлый маг столетия. — Ванная там, вот зелья, полотенце белое. Приводи себя в порядок и возвращайся. — это показалось единственным разумным выходом, чтобы не нервировать ни себя, ни гриффиндорца.       Гарри посмотрел на себя в зеркало. Тощий, бледный, не считая по большей части синих и красных отметин, будто прижизненный призрак самого себя. Он включил душ. Кипяток. То, что надо.Он тер мочалкой кожу, пока она не покраснела, а кое-где не выступили бисеринки крови. Грязный, подстилка, беспомощный раб… Хотелось смыть с себя этот позор. Он резко переключил воду на ледяную. Собраться. Ничего до конца не случилось. Он ушел. Надолго ли? На глаза навернулись слезы, но юный лорд попытался взять себя в руки. Нечего себя жалеть, это еще никому не помогло. Он попытался избавиться от навязчивых пессимистичных мыслей и снова сменил градус.       К тому времени, как Гарри выбрался из ванной, Северус успел переделать кучу дел: приготовил-таки шоколад, еще пару флаконов успокоительного, кровать, чтобы мальчик мог сразу лечь и, по возможности, отдохнуть; связаться с Малфоем, и плевать он хотел на ремонт, пусть лучше блондин покопается в его и своих архивах и раздобудет проклятие позаковырестее, лучше чтоб не могли опознать ни заклинателя, ни труп; накрутить себя, что Поттер захочет покончить жизнь самоубийством и утопится в ванной, и успокоиться, так как парень выглянул из-за двери, очаровательно закутанный в полотенце. — Постельный режим. — Серьезным видом Снейп указал на спальню. — Отказ не принимается. — А вы?.. А… — Я переживу пару ночей на диване, а вот тебе необходим полноценный отдых. Завтра суббота, твое отсутствие никого не удивит, а мисс Грейнджер… — Ей может передать Драко. — тут же перебил Поттер. — Чем скорее вы ему скажите, тем скорее они перестанут волноваться из-за моего отсутствия. — он лег. Подушки пропахли Северусом, и в них можно было с удовольствием уткнуть нос. Ну после шоколада, разумеется. — Хорошо. — зельевар присел рядом и погладил мальчика по волосам. — Он не успел… — Нет… — он передернулся, но три флакона успокоительного действовали безотказно. — Хоть он и обездвижил меня и как-то… — парень покраснел. — Кажется какие-то дурманящие свечи. А потом… — он задумался. — Внутри меня что-то взорвалось и разнесло все вокруг. Что это было? — он посмотрел на собеседника. — Вспышка магии. — констатировал факт. — Правда они случаются у детей лет с четырех до восьми, но вы, Поттер, как обычно исключение. — развел руками профессор. — Но раньше такого не было… — Видимо барьеры и зелья Дамблдора действовали.       День клонился к ночи. Видимо, Гарри много бродил по коридорам, пытаясь успокоиться или в ванной долго просидел, но спать уже было пора. Поколебавшись с секунду, он сел и обнял Снейпа. Тот немного нерешительно обнял в ответ. — Северус, у меня личная просьба… — решился гриффиндорец. Что просьба, что фамильярное обращение требовали побороть тонну смущения. — Да, Гарри. — ох, как же мягко и нежно это было сказано. — Можно… можно ты сегодня будешь спать тут? — он указал на соседнюю подушку, смущенно отводя взгляд. — Просто мне так будет спокойнее… — Если настаиваешь. — улыбнулся Северус. Ему было очень приятно слышать свое имя из уст этого лохматого чуда.       Так они и уснули — Гарри, прижавшийся к своему вампиру, и Северус, обнявший свое сокровище.