счастье

       Сокмин устало трет глаза, снимая очки, и вздыхает. Он уже четвертый месяц работает нейрохирургом и хоть его мечта сбылась, но вокруг все давит с ужасной силой. Белые стены больницы кажутся клеткой, дышать становится нечем, когда он видит родственников своих пациентов, а слова застревают в горле. Сокмин хоть и был одним из лучших на своем курсе когда-то, но реальная жизнь — не практика и не ординатура. Теперь вся ответственность целиком и полностью на его плечах. Спасать жизни людей — это хорошо, только вот обратная сторона этого высказывания не внушает таких же надежд.        Сокмин берет в руки историю болезни своего третьего пациента, с которым встретится завтра, а сейчас должен предварительно ознакомиться. Ли хмурится, когда видит знакомый диагноз, а когда вчитывается в имя хмурится еще сильнее. Он поджимает губы, проходясь взглядом по истории болезни и заключению анализов, а после обреченно вздыхает, опуская голову.        Хон Джису — первый пациент Сокмина, Ли удалил опухоль три месяца назад и не должен был видеть Джису еще года два-три, ведь прогнозы были очень хорошими. Теперь, кажется, у Джису нет даже и месяца.        Джису — парень солнце, он худой, бледный и говорит на английском чаще, чем на корейском, шутит смеется, любит горячий чай по ночам и песочные печеньки.        Впервые Сокмин увидел Джису в его же палате, когда ординатура подходила к концу. Джису казался маленьким и потерянным, несмотря на то, что ему уже почти двадцать семь. Он сидел на больничной койке, мотыляя худыми ногами, и совсем не слушая, что ему говорят назойливые врачи. Больничный халат сидел на нем нелепо и был явно больше на пару размеров. Джису выглядел острым и больным. — Йо, док, — говорил он всегда, стоило увидеть Сокмина. — Ну что, как Ваше ничего? — Прекрасно, — улыбался в ответ Сокмин. — А твое? — Вам лучше знать, — он игриво подмигивал, а после уходил, всегда в разные места, когда в палату, когда за очередной кружкой чая.        Сокмин не хочет видеть Джису снова, ведь тот должен был прожить еще пару лет, должен был вернуться в Америку, встретить свою мать, прочитать тысячу сто одну книгу и побывать на чайной плантации. — Не возвращайся, — говорит ему Сокмин, когда Джису собирает свои вещи, чтобы покинуть больницу. — Не вернусь, — обижается Хон, дуя губы. — Обещаешь? — Ли понимает, что это глупо, Джису все равно вернется через пару лет. — Обещаю, — уверенно тянет Джису, и скрепляет свой мизинец с мизинцем Сокмина.        Ли трет глаза, выдыхая тихое: «глупый».        А Джису уже в давно знакомой палате, пьет третью кружку чая за ночь и нервно трет свои едва зажившие порезы. Никто не спрашивал его — хочет он возвращаться или нет.