Облачно-серое Небо

№22 в жанре «Экшн (action)» №42 в жанре «Hurt/comfort» Ребята... когда увидела, то, думала, копыта на радостях откину... сестре спасибо за пинки :) и прошу прощения за почти недельную задержку! ^^ Приятного прочтения! :)

Тсуна торопливо шагала по давно знакомому маршруту, кутаясь в белый шарф с нашитым озорным котенком - подарок лучшей подружки на прошлый день рождения. Еще один раз повернуть на перекрестке, в сером от пыли автобусе доехать до конечной станции, на которой пару лет назад открыли рынок, пройти мимо призывно сверкающих лакированных вывесок магазинов и ресторанчиков, наконец, попасть в зону жилых домов и улыбнуться как старому знакомому первому слева непримечательному зданию. Этот дом был определен под снос для строительства очередного магазинчика, когда Бьякуран, а потом и сама Тсунаеши загорелись идеей организовать в нем штаб будущего правителя, а заодно и мастерскую для Спаннера, так как свою квартиру он окончательно и бесповоротно завалил всяким хламом. Дом стоял без хозяев довольно давно и почти потерял товарный вид, но Джессо привлекло его месторасположение и вид на реку с крохотного балкончика. А если ему что-то в голову втемяшится - останавливать бесполезно. Поэтому через месяц после переговоров Джессо-старшего с землевладельцем в этом выкупленном доме уже подходил к концу ремонт. Жилплощадь оформили как собственность семьи Бьяку, и расходы на коммунальные услуги приходилось оплачивать им же, которые ввиду своей крохотности ничуть не отягощали одну из крупнейших мафиозных семей. Когда встал вопрос о том, как же величать приобретение, мнения разделились. Бьякуран хотел что-то величественное, Ирие - нечто длинное и сложное, Тсуна, наоборот - короткое и легко запоминающееся, Юни - что-нибудь смешное, а Спаннер - чтобы все от него отстали. В итоге после долгих препираний и споров, лишившись кучи листков форматом А4 и трех сломанных карандашей, было найдено название, которое соответствовало всем указанным требованиям - Научно-Исследовательский Институт по Захвату Власти над Этим Бренным Миром. Коротко НИИ по ЗВ над ЭБМ. Еще короче - Приют, чтобы не произносить великое название при всех подряд и не рассекретить истинное предназначение скромного дома на последней автобусной остановке. По ходу дела отметив слоящуюся краску на табличке с сокращенным названием Приюта, Тсуна влетела в дом, аккуратно прикрыв за собой дверь. Она сняла сапожки, кинула пальто на косо прибитую вешалку - доказательство мужественности, могущества и суровости настоящего парня Ирие - и, на радостях не замечая ничего вокруг, споткнулась о коварно приподнятую над остальными досточку, которая вкупе с фантастической неуклюжестью грозила стать причиной ушиба или синяка. В испуге пытаясь схватиться хоть за что-нибудь на расстоянии вытянутой руки, она моментально вцепилась в комбинезон выглянувшего из своей комнаты Спаннера, увлекая его за собой вниз. - О~ой! - распластавшись по полу аки морская звезда простонала Савада и повернула головку в сторону упавшего рядом механика. Тот выглядел довольно спокойно, потирая ушибленное плечо, принявшее весь удар на себя. - И тебе доброго дня, Тсунаеши, - вздохнул он, помогая девушке подняться и отряхивая испачканный машинной смазкой и крошками комбинезон. Великая дилемма о неуклюжести Савады ставила многих ее друзей в тупик. Как может девушка, которая занимается - довольно неплохо, кстати - восточными единоборствами, спотыкаться обо все, что плохо лежит, или падать на ровном месте? Не знаете? Вот и они не знали, поэтому просто всегда подхватывали подругу, оберегая от нежелательной встречи с полом, или, как сейчас, падали вместе с ней. - Ой, Спаннер, привет! Прости, пожалуйста! - заойкала Тсуна и, краснея, принялась со скоростью пулеметной очереди извиняться перед другом. Спаннер только отмахнулся и, пробормотав что-то про леденцы, удалился в свое царство гаек, болтиков и ключей на двенадцать. Мысленно сделав пометку занести ему в комнату чашку с леденцами, брюнетка пошла дальше по коридору и толкнула дверь в главный штаб импровизированного института. Прямо на полу по середине просторной комнаты, заложив боком мешающий стол на небольшой диванчик, стоящий слева от двери, играли в шахматы Бьякуран и Ирие. В углу комнаты мирно гудел компьютер, опять что-то загружающий по велению технического гения с рыжими растрепанными волосами, а возле окна с леечкой бродила довольная жизнью Юни и поливала своё детище - огромный кактус высотой в половину окна с толстым ветвящимся стеблем и мириадами миниатюрных детишек-отростков по всей длине. Принцесса, как с легкой руки Джессо все начали звать девушку, души не чаяла в своем питомце, охаживая его с такой любовью, что кактус цвел почти не переставая. Вот и сейчас четыре ярко-розовых цветка тянули лепестки к солнцу, радуя хозяйку. На появление запыхавшейся Тсуны отреагировала только Юни, приветственно обняв подругу. Бьяку и Шоичи молча смотрели на черно-белую доску, сосредоточенно продумывая каждый шаг. Пока было сдвинуто только пара фигур и не о каких особых атаках речь не шла. Но девушки хорошо знали игроков, чтобы понять, что в данный момент в блондинистой и рыжей головах как в компьютере просчитываются варианты ходов, атак, отступлений, разворачивается целая баталия, а не просто игра. Они никогда не играли в шутку, только со всей серьезностью, ставя на кон гордость, и надеясь не на удачу, а на собственные силы. Оторвавшись от доски, Ирие заметил Тсуну и, приложив палец к губам, отсалютовал ей зажатый в руке пешкой противника. Значит, первые потери Джессо уже получил, но его это, кажется, и не колышет. - Ну, что, продолжим? - спросил очнувшийся от раздумий Бьякуран, передвинув вперед пешку и тут же немного иронично продолжил, - Помнишь свою последнюю фразу? Мне любопытно узнать, как ты собираешься этого добиться. Не поделишься планом? - Отчего же не поделиться, когда так настойчиво просят, - Ирие отвечал спокойно, - Представь, что ты стал, наконец, Правителем всего мира. Все фабрики работают на тебя-любимого, поставляют твои обожаемые маршмеллоу и, вообще, всё в ажуре. Но тут, - парень нарочито медленно опустил на белую клетку перед недвижимой пешкой черного коня, - я отсылаю приказ прекратить работу на всех предприятиях. Они не откажут приближенному Правителя, не так ли? Тсуна непонимающе взглянула на подругу и кивнула в сторону разговорившегося Шоичи. Юни очаровательно улыбнулась, показав милые ямочки на щечках, и быстро на ушко объяснила ей ситуацию. Оказалось, что в самом начале игры, когда Джессо проиграл эту единственную пешку, он внезапно подавился поедаемыми маршмеллоу, и Ирие в сердцах сказал, что как только Бьяку завоюет этот мир, он, заботясь о своем боссе, запретит изготовление всяких сладостей. Тот разозлился знатно, но смолчал, продумывая тактику, а теперь вот решил послушать объяснение этой бредовой затеи. - Не откажут, но будет нужно мое письменное подтверждение, чтобы все фабрики внезапно остановились, - протянул Бьякуран, двигая из-за округлых голов пешек ладью по диагонали, - Как ты собираешься его достать, с учетом того, что документацию я читаю, а не подписываю не глядя? - Хороший вопрос, - Ирие переставил другую пешку вперед, кинув быстрый взгляд на затаившихся девчонок, хитро сощурился и ответил, - Но кто сказал, что не будет отвлекающего фактора? Например, с документацией вместо меня пойдет Юни. Неужели ты, далеко не изверг, откажешь нашей милой Принцессе в подписи глупых бумажек? Бьякуран недоверчиво оглянулся на смущенную Джиглио Неро, словно она уже стояла перед ним с кипой листков и просящим взглядом. - Я все равно прочту, - упрямился Джессо, выдвигая коня. - Но не так внимательно, как это того заслуживает. Тем более формулировки будут достаточно сложными, я обещаю, - кивнул Ирие, поедая ладью противника. - Допустим, но у меня останутся "стратегические запасы", - не сдавался блондин и ехидно добавил: - я обещаю. - Значит, уничтожение запасов - это следующий мой шаг. - Откуда ты узнаешь о месте хранения? - Если ты собираешься постоянно давиться своими маршмеллоу, значит, во-первых, запасы будут рядом с домом, точнее, с местом твоего постоянного обитания, а, во-вторых, я твой друг, а значит до этого ты обязательно проболтаешься нам о месте хранения. - Что же мешает мне перепрятать свои сокровища? По одному только виду парней можно было смело заявлять, что партия затянется на долго. Поэтому Юни потянула Тсуну к окну, чтобы спокойно поговорить, не мешая игрокам. - Они весь день играют. Уже и сеги были, и шахматы, и шашки, и слова, и даже лото, - улыбнулась Принцесса и, подвинув кактус, села на подоконник, положив рядом бенто. - А как же универ? Неужели их отпустили со всех пар? - недоверчиво спросила Савада, примостившись рядом на стуле, и, благодарно кивнув, принялась за уничтожение обеда. - Как сказать, отпустили, скорее, дали работу на весь курс, но остались самые исполнительные, - намекая на ленивость друзей, ответила Юни. - Обоим сразу в разных универах? - не унималась брюнетка. - Ну, так сказал Бьякуран. Ирие, должно быть, снова где-то кому-то помог и отсутствие ему простят. В этом утверждении была львиная доля правды. Университет, где учился Шоичи, кроме факультета программирования включал в себя и факультеты философии и экологии. Каким боком они были причастны к компьютерщикам оставалось тайной, закрытой за семью замками, но существовало мнение, что философы и экологи перебрались к ним из-за катастрофической нехватки на факультетах людей, владеющих электронным "чудом техники". Поэтому обычно в делах, касающихся "нам бы программку установить" или "там что-то неизвестное выскочило, я правда ничего не трогала!", преподавательницы дергали сначала своих коллег с факультета Ирие, а когда стали получать твердые отказы и перенаправление к техническим работникам, стали терзать безотказных студентов, обещая за помощь договориться на счет закрытия пропусков. Хитрые студиозы быстро просекли фишку данной помощи и, по обоюдному факультетскому согласию, составили график "помощи сестрам и братьям гуманитариям". Значит, сегодня утром или вчера была очередь рыжего программиста, который тут же решил устроить себе отгул и на весь день отослал любимый университет в дальние дали. Мысленно, конечно, ибо ему в ненаглядном "учебном заведении" через четыре года еще получать корочку, подтверждающую высокую квалификацию. - Юни, а ты давно тут? - расправившись с бенто и откинувшись на стуле, поинтересовалась Тсуна. Джиглио Неро как-то сразу поникла. - Со вчерашнего вечера. Мама с ним вернулись, - тихо ответила она, разглаживая несуществующие складки на домашнем платьице. Савада протянула руку и сжала ладонь подруги в своей, желая хоть чем-то поддержать несчастную девушку. Об этой глупой влюбленности Юни знала только она. Девчушка просто не хотела чтобы кто-то еще был в курсе, поэтому даже Ирие, Бьякурану и Спаннеру было известно только то, что она любит некоего парня. А он и не парнем был. Взрослый мужчина вдвое старше ее самой, сильный, ловкий, веселый, имеющий разряд по бильярду, слишком добрый и беззаботный в общении с ней, чтобы заметить влюбленный взгляд юной девушки. А еще третий месяц как ее отчим и муж матери - Гамма. Все начиналось довольно банально. Глава маминой охраны часто стал наведываться к ним домой под любым предлогом, когда Юни исполнилось шестнадцать. То завозил какие-то документы по работе, то заезжал чтобы подарить что-нибудь Принцессе, которая даже в старшей школе выглядела слишком юной, то развозил маму по делам вместо водителя, мотивируя это тем, что они с дочерью совсем загоняли человека по своим женским делам. Она смеялась над его шутками по дороге в школу и улыбалась незначительным фенечкам-подарками на все возможные праздники: день магии, день кошек, день улыбки. Однажды, Гамма с серьезным лицом поздравлял хохочущих Юни и Арию с днем вантуза и даже притащил один, в качестве подарка. Девушка привыкала к нему, такому открытому и легкому в общении, и не замечала, что все чаще ждет его машину под окном, очередную фенечку на праздник и ласковое "принцесса". Не заметила, как влюбилась. А потом было больно, когда через неделю после ее семнадцатилетия мама позвала ее на серьезный разговор. Он сидел рядом, держал в крепких ладонях мамину руку и почти не волновался. Мама долго говорила, иногда взглядом ища у него поддержки, о том, как они любят друг друга, как хотят пожениться и просят ее разрешения. Гамма сказал, что если принцесса против, они могут подождать. Юни была против, всеми фибрами души не хотела отпускать любимого человека к... любимому человеку. Но она смолчала. Скрепя зубы, комкая под столом салфетку и глядя на взволнованную мать расплывающимся взглядом, она улыбнулась и даже своеобразно благословила их поцелуем в щеку. Потом, сославшись на усталость, оставила сияющую от счастья маму в объятиях ЕЕ мужчины и ушла к себе в комнату, всласть нарыдавшись ночью. Она давилась слезами, кусала мокрую подушку, молча слушала их разговоры о свадьбе, будущем и снова сдерживала истерические стоны, размазывая по лицу катящиеся из глаз капли. Позже на весь предсвадебный месяц это стало ее образом жизни: днем улыбаться маме и Гамме, вместе выбирать форму торта или цвет ленточек на собственном платье, ночью заливаться слезами и сдавленным шепотом молить Бога о помощи, а утром выпивать чашку крепкого чая, замазывать тональником круги под глазами и сушить в укромном месте подушку. На свадьбе она все таки расплакалась на плече у Тсуны и там же все ей рассказала. Савада всплакнула вместе с ней и пообещала все хранить в тайне. А взрослые приняли это за волнение и нежелание делить с кем-то маму. Ария и сама чуть не расплакалась, успокаивая дочь. Когда подошел Гамма, Юни, обессилев, уже не могла плакать, а он обнял ее так крепко, что заскрипела ткань платья, прошептал: "Я буду защищать вас обеих. Не бойся ничего." И она снова разрыдалась, словно в последний раз прижимаясь к нему всем телом, обнимая хрупкими дрожащими руками со всей силой, трижды поцеловала его в щеки и, сквозь льющиеся слезы, громко потребовала принести клятву в верности. "Умирать, так с музыкой," - вертелось в голове, гудящей от слез, когда улыбающийся Гамма под смешки и одобрительный гул гостей приносил клятву в верности Арии и своей новой дочери. Юни смешно хлюпала носом, касаясь его плеч свадебным букетом, и только плачущая Тсуна видела мертвенно-бледные дрожащие губы, непереносимую боль в глазах и то, с каким остервенением потом, уйдя без спроса в Приют вместе с Савадой, она рвала бумагу, пытаясь успокоиться и остановить поток слез. Ария и Гамма на три месяца укатили в свадебное путешествие, оставив компанию на заместителя, вопросы семьи Джиглио Неро - на правую руку босса, аркобалено - на хранителя солнца, а Юни - на попечение Тсуны и Наны, лучшей подруги Арии. Тсунаеши просила подругу переехать к ним, но девушка отказалась, боясь, что прозорливая мама подруги обо всем узнает. Три месяца прошли в относительном спокойствии, прерываясь звонками отдыхающих "родителей". Ария звонко смеялась в трубку, а Гамма просил называть себя "папочкой". "Па~а~апочка!" - послушно тянула Юни, сжимая в руке несчастную трубку и мысленно вспоминая, где стоит пузырек с успокоительным. Обычно, после таких звонков приезжала Тсуна и на чем свет стоит ругала слепых взрослых, отпаивая травяным чаем шмыгающую подругу, которая в этот момент думала о чужих загорелых руках, губах, светлых торчащих во все стороны волосах. И снова взгляд мутился, а в рот не лезло ни куска. За первые две недели Юни довела себя до истощения, залетела в больницу и на коленях молила Нану ничего не рассказывать маме и Гамме, клятвенно обещая хорошо питаться. Нана промолчала и не выдала девушку, но посмотрела так понимающе, что захотелось спрятаться в какой-нибудь тихий уголок и жалеть себя до скончания веков. Тогда в бой пошла тяжелая артиллерия, как выразилась Савада, затаскивая всю компанию в очередной ночной клуб. Она рассказала Бьякурану только то, что Юни влюбилась безответно и теперь страдает, но тот большего и не требовал, сразу составил "курс терапии" и все три месяца не отходил ни на шаг от Юни. Крутился вечно рядом, шутил, дурачился, доводил ее до гневного крика, но ни разу не вспоминал о родителях, по просьбе Савады, а иногда даже отвечал на телефонные звонки молодоженов вместо их дочери. - Вернулись, - повторила Джиглио Неро и, взглянув на обеспокоенную подругу, поспешно замотала руками, - Нет, нет, не волнуйся за меня! Все со мной в полном порядке! Я сегодня уже домой пойду. - А как же... - Как и обычно, - отрезала Юни, тряхнув копной коротких черных как смоль волос, - если все будет так плохо, то переночую у Бьяку, я договорилась. - Соскучилась, да? - Тсуна обняла подругу за плечи, в вопросе подразумевая далеко не Арию. - Немного, - пробормотала краснеющая девушка, но тут же встряхнулась, улыбнулась, - так, Савада, не порть мне настроение! Я и так, чувствую, мне его сегодня вечером подпортят, а тут ты с полудня стараешься за всех! Отставить! - Да, капитан! - рассмеялась брюнетка, поддерживая подругу. На вопль о капитане отвлекся Ирие. Отвлекся, задумался и тут же проиграл партию довольному, как кот после банки сметаны, Бьякурану. - И даже на северном полюсе я найду тебя, отправлю за решетку и продолжу есть сладости, - припечатал Джессо, подкидывая к потолку только что выигранного черного короля. Шоичи разочарованно вздохнул, кряхтя, поднялся, прошествовал как на плаху к большой, в полстены исписанной доске и поставил плюсик под именем победителя. - Да что ты жадничаешь! Больше плюс ставь! - негодовал Бьякуран, косясь на хохочущих девчонок. Он, естественно, ничего не слышал и ничего не понял. Внезапно, дверь распахнулась и в комнату вплыл, именно так, сияющий, словно начищенный пятак, Спаннер, прошествовавший до кресла и в него упавший. Пока ребята непонимающе переглядывались, он с важным видом закинул ногу на ногу и распечатал новый леденец. Бьякуран плотоядно облизнулся и потянулся к чашке со сладостями. - Ну, и что на этот раз сказал тебе Моска? - съехидничал он, вытянув маршмеллоу побольше. То, что Спаннер относится к своим изобретениям, как к грудным младенцам, давно стало поводом для шуток, - Мама? Папа? Саморез? - Не ерничай, - фыркнул Шоичи и спросил у довольного механика, - ты уломал его? - Круче, разделал под орех и теперь он должен мне желание, - оторвавшись леденца, воскликнул парень. - Под орех? Вы же разговаривали вроде, - не понял программист. - Да, сначала. А потом сыграли в онлайн-игрушку на желание и теперь он мне должен свою материнку! - Материнку? Черт, это же просто мечта! Ох, - разволновавшийся от таких перспектив, Шоичи схватился за живот, - и что собираешься с ней делать? - Отдам тебе, - флегматично ответил Спаннер, перекладывая леденец в другой уголок губ. - Правда отдашь? На совсем? Просто так? - с радостным возбуждением Ирие закидывал вопросами друга. Механик поморщился от настойчивых вопросов, но ответил, хитро сощурившись: - Отдам, только с тебя - желание! Друзья громко рассмеялись, понимая, что даже такой тихоня как Спаннер не лишен искры махинаторства. Позже они долго говорили обо всем на свете. О зимних каникулах девчонок, подходящих к концу, о прошедших сессиях парней, о будущих летних итоговых экзаменах Тсуны и Юни, после которых нужно будет думать о поступлении в приличный университет, о досадных проигрышах Ирие и "хитрожопом" по мнению оного Бьякуране, о новой материнской плате, которая появится у Шоичи через неделю, о захвате мира и новой прочитанной Принцессой книге, об апельсиновом мармеладе и закатившихся под пол гайках. Они всегда много говорили ни о чем, просто наслаждаясь обществом друг друга. Время замедляло свой бег, шум близлежащих магазинов становился тише, а в большой комнате неприметного НИИ спорили будущий Правитель мира, лениво шипящий на всех механик и компьютерный гений, под звонкий смех будущей правой руки и милой Принцессы. Когда телефон брюнетки призывно завибрировал, отчитываясь о полученном сообщении, солнце уже почти касалось горизонта. Кинув маме ответную смску, девушка со всеми попрощалась, на последок потребовав у Бьякурана проводить до дома Принцессу, и побежала на остановку, ждать автобус, который отвезет ее к единственным родным по крови людям: дяде Фонгу и маме Нане.