Любовь палача

Вернувшись в орден, Кристофер с гневом ворвался в свою келью, упал на колени перед распятием. Вспоминая все молитвы об успокоении души, он быстро шевелил губами, произнося латынь. Мысли путались, в горле стоял ком. Он всю жизнь был военным человеком, даже начав свою миссию в ордене, он продолжал отстаивать выработанные годами правила своего поведения - вера в начальство, быстрое исполнение задач, беспрекословное подчинение приказам. Ему нравилась понятная во всех смыслах жизнь. Когда его направили в орден, он обрадовался, что сможет реально карать грешников. На войне все было просто - есть ты, а есть противник. Времени на рассуждения не было. Когда ему доверили первые допросы подозреваемых в колдовстве, он был уверен в правильности их осуждения. Не колеблясь ни минуты, он пускал в ход силу. После суровых лекций старших монахов, в нем поселилась вера о многоликости зла, которое нужно вычислять и выжигать из несчастных жертв, которые будут благодарны ему на том свете. То, что зарождалось в его душе, очень пугало разум Кристофера. Это было сомнение в действиях его братьев по вере. Не желая признавать то, что узнал, он направился к брату Доминику. Тот сидел в библиотеке, с книгой в руке, на столе стояла бутылка вина. - Брат Кристофер! Вы встревожены? Колдун продолжает упрямиться? - Мило спросил старик. - Дело в другом, у меня возникли сомнения на его счет, - сел в соседнее кресло Палач. - Расскажите подробно. - Вы уверены в его вине? - Давайте говорить прямо, мой друг. Нам нужно его признание, его вина нас не заботит. Вы человек с опытом, Вас ценят в высших кругах за таланты при пытках, а не за муки совести. Не смешите меня заявлением, что Вы раньше не сталкивались с невинными! - Засмеялся смехом черта Доминик. - Не хочу Вас обидеть, но я всегда следовал принципам. - Ладно, заканчивайте шутить! Ваше прозвище "Палач" уже Вас выдает. От Ваших выдумок, даже Иисус признал бы себя демоном! - Продолжал смеяться монах. - Вы правы, я глупо пошутил, - натянул на лицо улыбку Кристофер. - Развлекли старика! Спускаясь в подвал, в ушах Криса гремел смех Доминика. Взяв из погреба хлеба, вяленое мясо,бутылку вина и баночку мази, он отправился в камеру Тома. Его встретил равнодушный, презрительный взгляд волшебных, изумрудных глаз. - Ну, как сегодня ты меня хочешь? Может сразу на дыбе? - Ехидно спросил исхудавший пленник. - Сегодня я не стану тебя мучить. Я хочу поговорить, - поставил рядом с пленником еду Палач. - О! Вино! Решил напоить перед трахом? Ценю заботу. Хоть рожа твоя будет в тумане. - Я не буду тебя трогать. - Уже приелся? Прошу простить! Я не слишком красиво одет! Да, еще весь в ранах и думаю, что благоухаю не розами, - откусил кусок хлеба Том. - Я пришел не шутить. Посмотри мне в глаза, скажи правду, - четко произнес Палач, хватая Тома за плечи. - Какую правду ты хочешь? - Смотрел с вызовом узник. - Какую? Она всегда одна! - Удивился Крис. - Глупец... Моя правда в том, что мне суждено сгореть на костре. Твоя - в том, что ты запутался во лжи ордена. Общая - что нет шанса изменить волну обвинений на простых людей со стороны богатых мразей. Больше я не собираюсь объяснять такому взрослому человеку основы этого поганого мира. Уходи или продолжай свою работу. Я не меняю своих заявлений, - смотрел на него в упор Том. - Признай обвинения! Тогда я смогу бороться за замену казни обрядом изгнания, потом ссылкой! - Закричал Крис. - Уходи, - стал вырываться из сильных рук пленник. Разрываясь от нахлынувших эмоций, Кристофер жадно впился в губы Тома поцелуем. Тот стал рваться сильнее, но Крис не ослабил хватки. Он ласкал бледные губы языком, не обращая внимания на укусы. Только когда он начал ласкать спину парня, ощутив под пальцами свежие следы плетей, Кристофер смог побороть свое животное желание. Отстранившись, он взял трясущейся рукой баночку с мазью, поставил ближе к Тому. - Смажь раны. Ослабит боль... - запинаясь сказал Палач. Выходя из камеры он обернулся, на него смотрел взгляд полный недоумения. - Я найду способ вытащить тебя, - тихо сказал Палач, выходя на воздух.