Лесбитаун

— Ну что, вы готовы? — обратился к нашей бравой десятке ведущий. — Дааааа — нестройным хором голосов ответили мои друзья по несчастью. А я себе под нос промычала «нет». Девушка, стоящая слева, взяла меня за руку и прошептала «не бойся, это не больно». Честно говоря, от её слов мне сначала стало ещё страшнее, но всё же прикосновение тёплой руки придало сил смириться с неизбежным. Я глубоко вдохнула и стала ждать завязки событий. А моя фантазия в это время рисовала страшные картины, у неё было на это право. Ведь я страдаю боязнью публичных выступлений. Это очень мешает в жизни. И я уж никак не подумала, что на Спектруме мне придётся попасть в такую ситуацию. Что ты там говоришь мне, мой разумный читатель? Вылечить фобию у психотерапевта? Я бы с радостью, но у меня ещё и боязнь врачей. Так что я жду, когда искусственный интеллект начнёт проводить психотерапевтические сеансы. Недолго ждать осталось. Пару лет по моим скромным подсчётам.  — Итак, сегодня кто-то из вас найдёт свою судьбу. Ну, а пока давайте знакомиться. Что? Это конкурс по поиску своей второй половинки? Фи, как банально. Юноши и девушки поочерёдно представлялись, и вот очередь дошла до меня. — А я не верю в судьбу — нагло произнесла я, чтобы скрыть своё волнение от обращённых на меня взоров людей из толпы, стоящей у сцены. — Ну что ж. Это ваше право. И как знать, может быть, сегодняшний вечер изменит ваше мнение. Но всё же представьтесь. — Китана. — Отлично. Вы, видимо, новенькая. Сейчас я расскажу вам о том, что будет происходить в ближайшее время.- Мы будем каждому из вас искать пару среди наших восхитительных зрителей. И делать мы это будем при помощи нескольких инструментов. Начнём с интервью, в котором каждый из вас расскажет о себе. Проинтервьюирует вас моя обворожительная коллега Шэннэн. На сцене под оглушительные аплодисменты зрителей появилась привлекательная брюнетка, одетая в комбинезон серебряного цвета. — Добрый вечер, спектрумцы! — Добрый! — завопила толпа. — Я слышала, что кто-то тут нас не верит в судьбу? Она села на стул, который был вынесен на сцену. Рядом с ней поставили ещё один. — Ну неверующая, иди ко мне. С тебя и начнём. Я покорно (читай обречённо) подошла к Шэннэн и села рядом на стул. — Как у тебя на личном фронте? — спросила ведущая. — Тишь и благодать. — Отлично, значит, у кого-то из наших зрителей есть шанс стать твоей судьбой? — Как знать. Но только у девушек. И не судьбой. Меня уже подташнивает от этого слова. — Крепись, малышка. Ты будешь слышать его весь вечер. Так, значит мальчишки в пролёте. А у меня есть шанс? — Я смотрю, ты профессионал своего дела, флиртуешь с интервьюируемым субъектом. — О, да, я профессионал во всём. — В том числе профессиональная флиртистка? — Флиртистка? Пожалуй, да. Почему бы и нет — усмехнулась Шэннэн. — Так тебе за это платят? Наверно, мне твои услуги не по карману. — Это ты меня отшила, прикрываясь нищебродством? — Именно, всегда прокатывает. В наш век меркантилизма, стоит сказать человеку, что ты нищеброд, и его уносит волшебный ветер в незримые дали. Кстати, а в чём суть профессиональной флиртистки? — Дай-ка подумать… Повышение самооценки клиента. — Но как она повышается, если клиент знает, что ты делаешь это за деньги? — А он не знает… Ведь нанимает меня не он… А кто-то из его знакомых. — То есть ты попросту обманываешь человека, проявляя к нему фальшивый интерес? — Кажется, наша шутка затянулась и грозит перерасти в противостояние мировоззрений? — Нечего ответить на упрёк в обмане? — Да, я нищеброд по части оправданий. — Засчитано. 1:1. Продолжим интервью. — Итак, Китти. Можно я буду звать тебя так? — Не смей! Это слишком слащаво. Лучше Кит. — Ладно, Кит. Представь, что сегодня кто-то из зала в тебя влюбится, и это будет взаимно с твоей стороны. Тогда ты поверишь в судьбу? — Нет, тогда я ещё основательнее буду верить в случайности и совпадения. — А тебя не так-то просто завербовать. — Так у вас тут культ? — театрально ахнула я. — Он самый, культ любви и разврата. Вступишь? — Что есть любовь и что есть разврат, по-твоему? — увлёкшись беседой, я забыла о своём страхе публичных выступлений, и даже про толпу, стоящую возле сцены, молчаливо глотавшую наш диалог, запивая его коктейлями. — Эй, кто привёл сюда философа? Верните её на материк, пусть защищает кандидатскую. — Это что ещё за дискриминация философов? — Ну, ведь по-твоему это меркантильный мир, здесь думающие люди не в почёте. — Логично, Шэн. Поймала на слове. Ты довольна? — Счастлива как никогда прежде. Наш обмен «любезностями» прервался тем, что в зале погас свет. Воцарились темнота и тишина. Мне показалось странным, что никто не возмущался и не кричал «верните свет». Раздавались какие-то едва слышные шорохи, но внезапно и они утихли. С каждой минутой находиться в безмолвной темноте становилось всё неприятнее. Казалось, что сейчас по моему телу поползут невидимые пауки с волосатыми лапками. И они поползли.