Хранитель

«Просто подумай о том балетном наряде, который хочешь, а после убери все свои эмоции. Не бойся, я научу тебя танцевать.»       Хмм, как бы это странно не звучало, но я хочу попробовать!       Я закрыла глаза и ясно представила балетную юбку до икр и пуанты. Так, а теперь нужно убрать все эмоции.       Я постаралась расслабиться, впуская в свою душу Инка. Внезапно, я почувствовала ощутимую тяжесть на своей талии и мои ноги обвило что-то гладкое и холодное, похожее на ленты. Через несколько секунд я решилась открыть глаза.       На мне была белая широкая юбка до икр, расшитая чёрными узорами. Если присмотреться, то можно было увидеть среди них маленькие черепа. Пуанты тоже были белыми, они прочно обвивали чёрными лентами ноги. Рыжие волосы были заколоты в высокий пучок, украшенный маленькой голубой заколкой в виде эхо-цветка «А теперь слушай меня: во время танца ни о чём не думай, кроме музыки. Двигайся в такт с закрытыми глазами и не бойся, ты не упадёшь со сцены, я поддержу тебя. Всё получится.» — Я почувствовала, как кто-то крепко обнял меня. — «Ты справишься. Я верю в тебя.»       В зале послышались хлопки и восторженные крики зрителей. То, что меня обнимало, растворилось в воздухе.       Ко мне подошла Андайн. Похоже, эти хлопки принадлежали ей, ведь она наверняка очень хорошо танцует. Не то, что- Ай! — что-то ущипнуло меня! «Не думай об этом! Скоро твой выход!» Хорошо, хорошо! Не надо меня щипать! -Хей, панк, как я- А ты чего с закрытыми глазами стоишь? — Она вопросительно изогнула бровь, глядя в мои глаза. -Погоди, я ведь тебя вижу! — Как это странно… -Сколько пальцев я показываю? — Рыба закрыла мои глаза рукой, но ничего не изменилось, я так же хорошо видела! -Четыре. -Ответ верный, мелкая. — Удивлению Рыжеволосой не было предела, — Ну-ка, попробуй открыть их!       Я попыталась раскрыть глаза, но они просто не открывались! Как будто их кто-то или что-то держало! -Андайн, я не могу! Не получается! -Дорогие монстры и немонстры! — О боже, новый номер! Надеюсь, это… — Сегодня знаменательный день, ведь на нашу сцену выходит всем известная Хранитель! — Вот чёрт! — Она будет исполнять балет! -Нет времени, мелочь! Если ты меня видишь, то должна видеть и всех остальных, так что вперёд! Держу за тебя кулачки, Жека!       Улыбнувшись и помахав рыбине на прощание, я поднялась по ступенькам на сцену. Мои ноги сами понесли меня на середину деревянной площадки. (Garden Peeman — Forgotten Lullaby) Заиграло пианино и бубен, чётко отбивавший ритм. Всё вокруг внезапно исчезло и осталось только чёрное пространство и музыка. Через года мне послышался далёкий плач умирающего ребёнка.        Несколько секунд я вслушивалась в мелодию, как будто пробуя её на вкус. Она обволакивала душу, успокаивала. Теперь я поняла, почему её пели умирающим детям.       Она была слишком печальна на этот раз. «Женя, держи себя в руках и вставай в начальную стойку!»       Встав на пальцы, как он и просил, я приняла начальную стойку. Я не знала, как выгляжу в данный момент, поэтому просто двигалась. Тело закрутилось все ещё плывя вокруг. Руки меня не слушались, то распрямляясь, то смыкаясь в замок. Круг, маленькое приседание и небольшой прыжок. Полёт, тихое приземление.       Начали играть струнно-смычковые.       Я чувствовала каждую смерть, каждую слезу монстра над горсткой пыли, что раньше была их близким… человеком. Иногда монстры даже лучше людей, это я поняла совсем недавно. Точнее, прямо сейчас.        Я чувствовала, как музыка ускоряется, поэтому закружилась быстрее. Пошли пируэты. Почувствовалась лёгкое напряжение в ногах. С каждым поворотом становилось труднее двигаться — музыка затихала, мышцы делались каменными, я задыхалась. Вокруг была лишь тьма, никто мне не поможет, надо закончить самой.       Я чувствовала полную тишину в зале. Мне не хотелось видеть их разозлённые лица, достающих из пакетов помидоры. Мне хотелось… Танцевать. Всё тише и тише… Вот и он. Конец       Никто не кричал, я не чувствовала и не видела помидоров, летящих в меня. Только молчание.       Внезапно, я услышала один тихий хлопок со стороны кулис. Повернув голову я увидела большинство удивлённых участников и того самого монстра-черепаху во фраке, который тихо ронял слёзы на пол.       Тихий голос в голове рассказывал мне его печальную историю: «Дочь этого пожилого монстра умерла ещё очень давно. Тогда ей и пяти лет не было. Гирда звали. Когда люди отобрали её у него, они всадили ей под панцирь бомбу, а потом отправили назад, в деревню монстров. В тот день нашего народа погибло очень много. Герсон до сих пор приходит на закате на её могилку в той самой деревне — повидаться и спеть песню. Говорят, если прислушаться, то можно услышать то самое тиканье бомбы за три секунды до взрыва.»       В зале послышались тихие хлопки, а после все монстры и люди аплодировали. Они обнимали своих родных, друзей, признавались в любви, звонили своим прародителям и родителям и спрашивали, всё ли у тех хорошо.       В глубине зала я увидела Фриск с левой ногой в гипсе, стоящую на костылях и снимающую всё моё выступление на камеру. Она счастливо улыбнулась и помахала мне рукой, мол: «Спускайся!». Я сошла со сцены и направилась прямо к девочке.

***

      Через три часа мы уже сидели у неё дома, в Руинах, и пили чай с ирисково-коричным пирогом. как она сказала, её мама сейчас далеко от этого места, поэтому не стоит беспокоиться о том, что она накажет её и заберёт пуанты на месяц. -Ну, Фриск, мне пора. В школе наверно уже заждались. — я встала из-за стола и хотела уже попросить Андайн отнести меня назад в «горячо любимую» школу, но я запнулась о что-то длинное и тонкое, из-за чего пришлось бы поздороваться с деревянным полом, но я просто провалилась в пустоту.       И, типа, что теперь?